Валерия аж покачнулась, будто её ударило током. Её уверенность в один момент просто испарилась.

Максим поднялся одним движением, и его тень как будто накрыла её целиком.

— Да ты просто пешка для него, Лера! А теперь он просто тебя слил.

В её глазах что‑то щёлкнуло. Отчаяние мигом сменилось лютой злобой. Она подорвалась с места — лицо её перекосило от ненависти: ноздри раздулись, губы скривились в злой усмешке. Она была готова рвать и метать.

— Вот ты дебил! Слепой, тупой придурок! Мы могли бы быть вместе, реально счастливы! Тебе нужна такая, как я — огонь, а не какая‑то там серая унылая мышь.

Она стрельнула в мою сторону глазами.

— Эта баба‑нытик, которая только и делает, что тянет тебя на дно! Я бы дала тебе всё — весь мир к твоим ногам. А она… она просто высасывает из тебя все соки.

Она задышала, как паровоз, — грудь ходуном ходила от злости. Слёзы ярости потекли по лицу, размывая её идеальный макияж.

— Я тебе предлагала настоящую страсть! Настоящую жизнь, а не эту серость! Ты выбрал какую‑то там домохозяйку? Да ты вообще не стоишь меня!

— Ты заблуждаешься, Лера! Именно потому, что я не тупой, я выбрал Аню. Вся твоя страсть — это дешёвый фейерверк, который сгорает за секунду. А у нас с ней… был фундамент, на котором строилась настоящая жизнь. И никакие твои выкрутасы не заменят искренней любви и верности.

— Нет, вы просто оба идиоты… сладкая парочка. Макс, ты даже не представляешь, чего лишаешься…

Она развернулась и, пошатываясь, как после пьянки, поплелась к выходу. В руках она тащила своё алое пальто, которое подметало пол, как будто оно тоже получало по заслугам.

Я всё ещё сидела, переваривая её слова, которые словно застряли у меня в ушах. Максим тяжело плюхнулся на стул рядом.

— Прости, что тебе пришлось это выслушивать.

Я только покачала головой, не отрывая взгляд от двери, за которой растворилась сломленная женщина. Её силуэт всё ещё стоял перед глазами.

— Ань, — наклонился ко мне Макс, — ну ты чего? Надеюсь, ты не приняла близко к сердцу весь этот бред?

Я выдавила улыбку, хотя губы еле слушались.

— Да ты что, какая серость? После всего, что мы сейчас устроили? Мы как команда спецагентов из крутого детектива!

— И что теперь? — спросила я. — Она отстанет от нас?

— Однозначно. Эта трусишка не будет рисковать, когда дело касается её задницы.

— А ты правда блефовал насчёт разговора с отцом?

— Абсолютно. Но ей‑то откуда знать? Она же видела доказательства, слышала тон моего голоса. Этого за глаза хватило, чтобы она поверила.

Макс лукаво посмотрел на меня.

— Всё, хватит с нас этого цирка. Погнали отсюда.

— Куда? — удивилась я, не понимая, что он задумал.

— Домой, — бросил он коротко, вставая из‑за стола. — В нашу квартиру.

— Максим, постой, я не уверена, что это хорошая идея…

— Это единственное место в городе, где нет запаха приторных духов Леры и нет призрака моего отца. Очень хочется просто поговорить с кем‑то не о каких‑то подковерных играх, а просто так, по‑человечески, по душам. Так уже надоели все эти разборки. Ты можешь просто довериться мне?

Не дав мне опомниться, Макс взял меня под руку и мягко повёл к выходу. Вечерний воздух ударил по коже приятной летней прохладой после душного кабинета. Он щёлкнул брелком, и фары его крузака мигнули. Свет полоснул по дороге, выхватив мокрый от дождя асфальт.

— Садись, — он галантно распахнул передо мной пассажирскую дверь, и я послушно скользнула на пассажирское сидение.

Машина плавно тронулась с места, а я уткнулась лбом в прохладное стекло, наблюдая, как за окном постепенно зажигаются огни города.

Максим вёл машину молча, одной рукой уверенно крутил руль, второй облокотился на подлокотник. Из динамиков звучала умиротворяющая мелодичная музыка.

Возвращаться туда… В то самое место, где когда‑то бурлила наша общая история, а теперь всё рассыпалось в прах.

Вскоре перед нами вырос знакомый дом. Максим заглушил мотор.

— Пойдём, — просто сказал он, выходя из машины.

Я на автомате последовала за ним. Макс повернул ключ в замочной скважине, и дверь в нашу старую квартиру открылась.

Внутри всё было так, будто я и не уезжала. Ничего не поменялось. Совсем. Словно только недавно вышла в магазин за хлебушком и вот вернулась.

Я ступала по знакомому паркету, прошла в гостиную. Пальцы сами собой потянулись к бархатистой ткани дивана, где мы проводили лучшие выходные, залипая в сериалы и смеясь до слёз. На этом диване мы столько раз занимались любовью. Казалось, что ткань до сих пор хранит тепло наших тел.

Взгляд зацепился за полку. Там в простой деревянной рамке стояла наша фотография. Мы на ней такие счастливые, такие влюблённые, обнимаемся на пикнике, и смех застыл на наших лицах.

Его шаги раздались за моей спиной. Максим застыл в дверном проёме, руки в карманах джинсов.

— Не смог ничего выбросить. Даже не пытался.

Я медленно обернулась, встречаясь с ним взглядом. Мягкий свет торшера окутал его фигуру золотистым ореолом.

Он прошёл мимо меня на кухню, открыл сначала холодильник, а потом и шкафчик рядом.

— Есть паста, бекон, сливки, — сообщил он, доставая упаковку макарон. — Могу замутить карбонару. Ты голодная?

Внезапно я осознала: да, дико голодна. Но не только без еды, а голодна без того, что раньше казалось таким естественным, а теперь таким забытым. Поняла, как дико соскучилась по теплу, по заботе, по ощущению дома.

— Да, пожалуйста, — выдохнула я, приближаясь к кухонному острову и опускаясь на барный стул. — Паста — это суперидея.

Он кивнул, не говоря ни слова, и приступил к делу. Ловко достал кастрюлю, наполнил её водой, включил плиту. Быстрыми отточенными движениями он нарезал бекон, и кухня наполнилась аппетитным ароматом. Я не могла оторвать от него глаз, наблюдая за этим завораживающим процессом.

Это всегда поражало меня в нём. Успешный ресторатор, который не просто разбирается в еде, а сам творит кулинарные шедевры. В самом начале наших отношений это открытие стало для меня настоящим сюрпризом.

— Знаешь, — произнесла я, не отрывая взгляд от его рук, помешивающих соус. — Эта истеричка в красном плаще… она была отчасти права.

Он резко обернулся, его бровь вопросительно взлетела вверх.

— И в чём же именно?

Я вздохнула, собираясь с мыслями. Как объяснить то, что крутилось в голове?

— Ну, знаешь, — начала, нервно теребя край футболки. — Я не самая яркая и сексуальная в мире. Не ношу открытых платьев, не устраиваю скандалов в ресторанах. Я… просто я. Со своими недостатками и странностями.

Он отложил ложку и в два шага оказался рядом. Его тело словно магнитом притянуло ко мне, а руки упёрлись в столешницу по обе стороны от меня, заключая в плен. Через несколько секунд его пальцы нежно обхватили мой подбородок, заставляя поднять взгляд.

— Слушай меня внимательно, Анютка. Заруби себе на носу раз и навсегда. Я насмотрелся на этих «ярких» баб. Они как салют на Новый год — бабах, все ахают, а через секунду пшик! Остаётся только вонь от пороха и пустота внутри.

Он наклонился ближе, глаза в глаза, не давая мне отвернуться.

— А ты… ты не такая. Ты как наш «Солнечный уголок». Не фейерверк, а надёжный причал. Место, куда хочется приплыть после всех бурь. Ты — как домашняя еда, которую мама готовит с любовью, а не как этот фастфуд, от которого потом тоска на душе. И пусть будет целая армия этих истеричек в красных плащах, им никогда не переплюнуть тебя. Поняла меня?

— Поняла, — прошептала я.

Он улыбнулся и тут же вернулся к плите, словно ничего не произошло.

— Вот и ладненько. А теперь замолкай и наблюдай за процессом с восхищением. Когда шеф‑повар творит магию на кухне, нужна полная тишина.

Мы устроились на нашем любимом широком диване в гостиной, расставив тарелки на старый журнальный столик. Каждый кусочек таял во рту, но дело было не только во вкусе. Было по‑настоящему хорошо. Так, как бывает только дома.