Он словно застыл в своём собственном мире, возможно, так же, как и я, прокручивая в памяти самые яркие моменты нашей общей истории. Вспоминал ли он, как мы вместе открывали «Солнечный уголок», смеясь до слёз на кухне? Как проводили наше свадебное путешествие на море, где каждый закат казался особенным? Как ссорились из‑за ерунды и мирились через час, не в силах долго оставаться в обиде друг на друга? Как та самая годовщина перевернула всё с ног на голову, изменив наши судьбы навсегда?

Теперь всё это должно было быть уничтожено несколькими сухими фразами, произнесёнными безразличным голосом в этих холодных стенах.

— Имущественных споров между сторонами не имеется… — монотонно продолжала судья.

Да, наш ресторан оставался нашим общим ребёнком, нашим детищем, в которое были вложены не только деньги, но и души, мечты, надежды. Этот бизнес‑актив, созданный двумя любящими людьми, теперь должен был остаться единственным связующим звеном между нами.

— Суд, выслушав стороны, постановил: с сегодняшнего дня брак между Зориным Максимом Дмитриевичем и Зориной Анной Александровной считать РАСТОРГНУТЫМ.

Последнее слово прозвучало как выстрел в сердце. Я почувствовала, как что‑то внутри меня оборвалось, лопнуло, оставив после себя оглушительную, всепоглощающую пустоту.

Я сделала глубокий, прерывистый вдох, словно вынырнув из ледяной воды. Всё. Конец. Финал той истории, которая когда‑то казалась бесконечной. Штамп в паспорте, полученный когда‑то с таким трепетом и надеждой, теперь будет заменён другим, тем, что ставит точку в нашей истории любви.

История, длившаяся годами, полная радости и печали, надежд и разочарований, уместилась в эти пятнадцать минут судебного заседания.

Максим поднялся медленно, тяжело. Он не взглянул на меня, просто развернулся и направился к выходу.

Я последовала за ним, чувствуя, как ноги становятся ватными, а мир вокруг теряет свои очертания. Мы вышли в пустой, холодный коридор.

Он остановился, повернулся ко мне.

— Аня, — негромко сказал Макс. — Знаешь, несмотря на всё… на всю боль, которую я причинил… я всегда буду хранить в сердце нашу любовь. Это навсегда останется самым светлым воспоминанием.

Он осторожно взял мою руку в свои. Его ладонь была тёплой, почти обжигающей, словно он пытался передать последние искры огня, что когда‑то горел между нами.

— Ты была самым лучшим, что со мной случалось, — продолжал он, не отрывая взгляд от наших соединённых рук. — И я прекрасно понимаю, если ты сейчас не хочешь меня видеть. Но я очень… я очень надеюсь, что когда‑нибудь мы сможем стать друзьями. Хотя бы ради «Солнечного уголка». Хотя бы ради тех прекрасных моментов, что мы разделили вместе.

Я смотрела на него, чувствуя, как слёзы застилают глаза, подступают к горлу комком невысказанных слов. В его глазах, некогда полных стальной уверенности и силы, теперь читалась только искренняя, почти детская надежда.

— Мы взрослые люди, Максим, — наконец произнесла я, крепко сжимая его пальцы. — И ресторан — наше общее детище. Его нужно растить, заботиться о нём, как о живом существе. Это заслуживает того, чтобы мы, несмотря ни на что, оставались профессионалами.

На его лице промелькнуло слабое, измученное подобие улыбки.

— Спасибо, — прошептал он. — Это больше, чем я заслуживаю.

Он ещё мгновение удерживал мою руку в своих. Его пальцы, когда‑то дарившие столько нежности, теперь лишь слегка касались моей кожи, прежде чем медленно отпустить.

— До встречи в ресторане, — произнёс он едва слышно, кивнув на прощание.

Максим повернулся и пошёл по пустому коридору, его силуэт постепенно растворялся в полумраке, становясь всё более призрачным.

Дорогие читатели!

С радостью сообщаю, что с 30 января стартует публикация моей новой книги — «Измена. На бис!».

Вас ждёт яркая, чувственная, дерзкая и невероятно увлекательная история!

Буду Вас ждать!

Я медленно поднималась по лестнице к квартире Игоря. Вставила ключ в замок, но замерла, не повернув его. Из‑за двери доносились странные звуки: торопливые шаги, скрип ящика комода.

Я резко открыла дверь и увидела Игоря.

Он стоял в гостиной перед открытым шкафом. На полу лежал полупустой чемодан. Он повернулся. На нём был простой спортивный костюм, обтягивающая футболка подчёркивала рельеф мышц.

— Ты была в ресторане? — спросил он.

Я зачем‑то кивнула. Мои пальцы вцепились в ремешок сумки мёртвой хваткой. Я хотела сказать, что я теперь официально свободна, как этого и хотел Игорь, но язык отказывался их произносить.

Он провёл рукой по подбородку, а на губах проступила горькая улыбка.

— Знаешь, — произнёс он наконец, — все эти дни, что меня не было… Я был в Крыму.

Это признание прозвучало так неожиданно, что пальцы невольно разжались, выпуская ремешок сумки. Она с грохотом упала на пол.

— В Крыму? — переспросила я.

— Да. Мне предложили работу там. Очень хороший проект. Ресторанный комплекс прямо на берегу моря. Нужен человек с моим опытом. Это… это шанс начать всё с нуля.

Он аккуратно положил снятую с плечиков рубашку в чемодан. Его осанка была прямой, плечи расправлены, но я‑то видела, как напряжены его мышцы, как едва заметно подёргиваются пальцы. За этой показной невозмутимостью скрывалась буря эмоций, которую он изо всех сил пытался сдержать.

— Я всё обдумал, Аня, пока гулял по набережной, смотрел на море. Даже если ты сейчас выберешь меня… мы не сможем быть счастливы. Пока ты связана с Максимом, этим проклятым рестораном, я буду ревновать. Каждый твой рабочий день, каждый разговор с ним…

Он сжал кулаки, пытаясь сдерживаться.

— Я буду сходить с ума, представлять, что вы не только о бизнесе говорите. Каждая улыбка, каждый ваш взгляд друг на друга, любое прикосновение — всё будет терзать меня изнутри. Я не переживу этого, Аня. Это будет настоящий ад.

Он подошёл ко мне так резко, что я невольно отпрянула.

— Но я не могу просто так сдаться, — в его глазах вспыхнула отчаянная, почти безумная надежда. — Поэтому я предлагаю тебе… Поехали со мной. Прямо сейчас. Оставь всё здесь.

Игорь дёрнулся, словно хотел схватить меня за руку, но сдержал порыв.

— Ресторан, этот город… Всё, что связывает нас с прошлым. Начнём новую жизнь на берегу моря. Только ты и я. Вместе, — последние слова он произнёс почти шёпотом, но они прозвучали как самый страстный призыв, как обещание счастья, как последняя надежда на наше общее будущее.

Я смотрела в его глаза, и внутри всё сжималось в тугой болезненный узел, словно чьи‑то невидимые пальцы сомкнулись у меня на сердце. Перед мысленным взором вставала картина: море — бескрайнее, синее, манящее новой жизнью. Я видела новый ресторан, чувствовала солёный бриз на коже, представляла, как могла бы всё начать с чистого листа, без этого тяжёлого груза прошлого.

Предложение было очень заманчивым. Но в то же время оно казалось совершенно невозможным. «Солнечный уголок» — не просто ресторан, это часть меня, моё детище, моя боль и радость. И главное — я не могла сбежать от самой себя, от необходимости наконец‑то научиться жить с только что полученной свободой.

— Я не могу, Игорь. Я не могу бросить всё…

Я готовилась к буре: к крикам, упрёкам, обвинениям. Но вместо этого он лишь на мгновение закрыл глаза, словно принимая неизбежный удар судьбы.

— Я так и думал.

Он медленно повернулся ко мне спиной, застегнул молнию на чемодане. Его движения были такими отрешёнными, словно он уже находился где‑то далеко отсюда.

— Значит, будем прощаться, — произнёс он.

В этот момент во мне всё кричало. Кричало, требовало: «Скажи ему! Скажи, что развод уже состоялся! Что я свободна!» Но слова застряли в горле, не в силах вырваться наружу.

И в это мгновение я вдруг поняла — Игорь был абсолютно прав. Дело было не в чёртовом штампе в паспорте, не в формальности развода. Дело было в той невидимой, почти мистической связи, что навсегда оставалась между мной и Максимом.