— Черт возьми, это же наши, — беззвучно выдохнул переводчик, и в его голосе впервые прозвучала сдавленная ярость. — Агенты ХАД. Узнаю одного. Его звали Назир. Работал в Шинданде.

В груди похолодело. Стало понятно, почему нас никто не встретил на заранее оговоренной точке — их перехватили и перебили до того, как они до нас добрались. И судя по всему, это вовсе не случайность. Значит, Хасана уже предупредили об этом факте. Вероятно, у него в афганских спецслужбах были свои люди и он заранее знал, о том, что у него под носом планируется встреча ХАД и совесткой разведки. Это плохой знак. Вся операция находится под угрозой срыва.

— Нужно уходить дальше, — резко прошептал я. — Дорога должна быть где-то там. Свет фар и гул двигателя — лучше демаскирующего фактора и не придумаешь. Как доберемся, подождем технику.

Очередное предательство или просто стечение обстоятельств? Неважно. Так или иначе, но сорвавшаяся встреча еще больше осложняла нашу задачу. Мы повысили бдительность до предела.

Пройдя вперед еще метров двести, мы наткнулись на пару растяжек. Медная проволока, что была растянута между камнями блестела на лунном свете. Духи коварны, подготовились. Пришлось обезвреживать ловушки. Далее пришлось ликвидировать скрытую огневую точку среди скал. Трое душманов, вооруженных китайским пулеметом, о чем-то болтали. Смех одного из них и выдал их присутствие до того, как мы попали в поле зрения противника. Работали только ножами. Тихо и молниеностно.

Наконец-то мы добрались до дороги. Она действительно активно использовалась. Каждые пятнадцать — двадцать минут из глубины ущелья раздавался гул моторов. В узкой расщелине, в ста метрах от дороги, мы и залегли, укрывшись под маскхалатами.

— Глядим в оба, наблюдаем. Следующая группа — наша.

Время тянулось мучительно, пропитанное запахом пыли, пота и смерти. Дамиров вглядывался во тьму ущелья, скручивал и вновь накручивал съемный глушитель — монотонные механические движения успокаивали. Шут рядом что-то бормотал себе под нос, иногда ухмыляясь. Женька Смирнов с закрытыми глазами лежал на теплом камне и, казалось, спал, но ладонь твердо лежала на рукояти ПБ-1С.

Темнота окончательно воцарилась, лишь полоса неба над ущельем была усыпана холодными звездами. Иногда, со стороны завода доносился невнятный грохот, резкие голоса.

— Гром, а если не получится? — сухо спросил Шут. — Если нам не удастся проникнуть внутрь?

— Не получится, придумаем новый план! — невозмутимо отозвался я. — Импровизация, помнишь, да?

И тогда мы услышали — сначала отдаленный, нарастающий гул, затем металлический лязг гусениц. Его ни с чем не спутаешь. На пыльной дороге, извивающейся внизу, показались ярко-желтые огни. Колонна. Танки.

И действительно, сразу два танка Т-62 неторопливо ползли по узкой дороге. Их темные корпуса, покрытые слоем пыли и песка, казались футуристическими чудовищами. За ними — три грузовика «Бедфорд», с наскоро намалеванной душманской символикой. Небольшую колонну замыкал еще один танк. Он слегка отставал. Двигались они не спеша, но уверенно. Видимо, выполняли какой-то приказ генерала быть готовыми к появлению и внезапному нападению советских войск, но выполняли как-то халатно.

Люки открыты, на броне никого нет. Оно и понятно — внутри дышать нечем, душно, а если танки были нагреты раскаленным дневным солнцем, то это неудивительно. Наши тоже так делали. Вот только почему на броне никого? Да и грузовики без личного состава, доверху забиты деревянными ящиками. Где охрана?

Безалаберность. В который раз убедился, что всему духов научить нельзя. Осторожность должна быть врожденной, а они, судя по всему, были крайне уверены в том, что пока еще никакой угрозы нет, особенно когда ты в танке. Ну-ну…

— Вот он наш шанс! Замыкающая машина. — сдавленно бросил я. — Быстро и аккуратно спускаемся, забираемся на броню и сразу нейтрализуем экипаж. Женька, работаем вдвоем. Я башня, ты мехвод. Как только обезвредим экипаж, ты сразу на место водителя, чтобы колонна не размыкалась. Нельзя допустить, чтобы нас заметили!

— Принял.

— Шут, Дамиров, остаетесь на броне. Затем по сигналу все внутрь.

Мы, как призраки, один за другим сорвались с места. Используя короткий участок склона, чтобы по камням быстрее спуститься вниз, мы с каждой секундой сокращали расстояние. Последний Т-62 полз, слегка отставая, его люки были распахнуты так же, как и у остальных. Очевидно, что экипаж и впрямь расслабился, уверенный в собственной безопасности.

Смирнов первым, как кошка, вскочил на корпус, ухватившись за поручни. Грациозно рванул к люку мехвода, сжимая в руке нож. Я метнулся к башне, рывком свесился в люк, в тесноту, пахнущую машинным маслом и потом. Наводчик, сидевший справа, обернулся слишком медленно — удар лезвием в горло был точен и безжалостен. Дернувшееся было тело, сразу захрипело, задергалось и быстро обмякло.

Смирнов молниеностно отработал мехвода. Последний член экипажа — то ли командир, то ли заряжающий, судя по всему, задремавший, прислонившись к казенной части орудия, даже не успел понять, что произошло. Десять секунд и все, танк наш. Тишину нарушало лишь ровное гудение двигателя, скрип и лязг металлических гусениц, да шум ветра.

Через несколько секунд, все заняли свои места, с трудом втиснувшись в тесное, душное пространство. Тела стащили как попало, но выбрасывать их не стали. А ну, следующая колонна наткнется⁈ Тесно, неудобно, но ведь никто и не говорил, что будет легко.

Смирнов, оказавшись на месте механика-водителя, уверенно взялся за рычаги. Ну, ему-то не привыкать. Он как-то пошутил — ну и что, что танк? Подумаешь, тяжелый бронированный трактор с пушкой.

— Отлично, теперь у нас есть танк! — весело хмыкнул Шут. — А можно из пушки шмальнуть?

— Потом, что ты как маленький? Сейчас ведем как есть, — отмахнулся я. — Не отстаем, не выделяемся. Будто бы ничего и не произошло.

— А если на въезде нас начнут проверять?

— Не начнут! У них сейчас другие заботы! — уверенно заявил я. — В лучшем случае первый танк проверят, а на остальное у них просто времени нет. Если что, импровизируем!

Корнеев вздохнул.

Маленькая колонна, не заметив замены экипажа замыкающего танка, продолжала движение. На КПП у въезда на территорию комплекса даже не остановились — часовые с автоматами, увидев танки, просто махнули рукой, и тяжелые машины, лязгая гусеницами, вкатились внутрь периметра. Нас не проверяли.

Абсолютная беспечность, граничащая с тупостью. Они ждали удара с воздуха, штурма, артобстрела — но только не диверсантов в самом сердце своей крепости. Да и откуда им тут взяться? Никто из дозорных не заметил наличие в этом квадрате советской разведки.

Наш танк, следуя за впереди идущим грузовиком, медленно дополз до восточного фланга, рядом с длинным, миновал низкий складской ангар и встал в самом темном углу. Двигатель заглох. Женька выругался — мол, руки бы им поотрывать. Из кабин припарковавшихся как попало грузовиков повыскакивали бойцы, потягиваясь, снимая автоматы с плеч. Начали разгружать ящики. Мы замерли внутри, наблюдая через смотровые щели.

Через десять минут патруль прошел мимо, даже не взглянув на танк, из которого почему-то так никто и не вышел. Пора было выбираться.

— Так… По одному, к вон той цистерне, — распорядился я. — Прячемся в темноте. Смотрим в оба, если вдруг рядом возникает угроза, ликвидируем ее без раздумий. Следов в виде тел не оставлять. Главное сейчас добраться до бункера, где спрятались Хабиб и Хасан! Хм… Женя, оставайся в танке, закрой все люки, чтобы к тебе кто-нибудь случайно не залез! Если начнется мясорубка, придется прорываться с боем, поэтому этот «шестьдесят второй» наше средство к отступлению.

— Принял! — отозвался Смирнов. — Сделаю! Если что, я наготове!

— Все! Двинули!

Выскользнуть из стального монстра незаметно было не так-то просто — каждое движение, каждый скрежет ботинка по броне казался оглушительным. Но шум неподалеку работающего генератора, крики и приказы душманов заглушали все. Мы, словно мыши, просочились в узкую щель между стеной ангара и грудой ржавых бочек, затаились.