Развернувшись, он твердым шагом направился к штабному зданию.

Мы стояли несколько секунд в гробовом молчании, переваривая его слова. Четверка. После всех пройденных сложностей, после чистого проникновения, бегства и штурма вертолета — всего лишь четверка. В душе закипала досада, но возразить было нечего. Инструктор был прав. Мы действовали не как отлаженный механизм, а как группа талантливых, но слишком азартных, увлекшихся одиночек.

Ничего не говоря, мы побрели в сторону казармы. Путь казался бесконечно длинным.

Ноги гудели, спина ныла от постоянного напряжения, а в глазах стояли песок и пыль. В казарме царила тишина, нарушаемая лишь мерным гулом вентилятора. Скинув разгрузки и бронежилеты, мы сдали вооружение на склад, затем молча перекусили остатками имеющейся провизии.

После прохладный душ. Холодная вода на изможденное тело действовала лучше любого лекарства, смывая пот, грязь и гася остатки адреналина. Переодевшись в сухое, большинство бойцов тут же рухнуло на койки, чтобы хоть на несколько часов забыться сном. Некоторое время я еще сидел на своем спальном месте и пытался проанализировать все наши ошибки, допущенные на «скачках». Мысленно я уже составлял план работы над ними.

Затем последовал примеру остальных и тоже лег спать. Организму нужен был воздух.

Однако судьба распорядилась иначе. Отдых был коротким.

Не прошло и пяти часов, как дверь казармы резко распахнулась. Последовал стук. У входа стоял взволнованный посыльный, младший сержант с напряженным лицом.

— Старший лейтенант Громов! Срочно к начальнику центра! — громко произнес он, разбудив тех, кто еще спал.

Ледяная струя пробежала по спине. Никаких плановых совещаний в этот час быть не могло. Более того, старший инструктор же сам выделил нам двенадцать часов на отдых, а прошло только чуть более семи. Значит, что-то случилось — у нас по-другому не бывает.

Я мгновенно вскочил на ноги, на ходу натягивая штаны и китель.

— Группа, подъем! — рявкнул я, и мой голос, резкий и властный, прозвучал как выстрел в сонной тишине казармы. — Всем подготовиться и ждать моего возвращения. Чую, что-то будет…

Никаких вопросов, никакого удивления. Сработал стопроцентный рефлекс. Сон как рукой сняло.

Эта часть казармы мгновенно превратилась в муравейник. Все движения были отработаны до автоматизма. Все слаженно. Сейчас уже не было времени на раздумья — только на действие.

Я выскочил из казармы и быстрым шагом направился к штабному зданию. Внутри царило оживление: офицеры с серьезными лицами сновали по коридорам, из кабинетов доносились отрывистые телефонные разговоры. Меня сразу провели в кабинет начальника штаба центра. Там, кроме него, находились майор Игнатьев и полковник Хорев. Лица у всех были напряженными, почти суровыми.

— Громов, присядь, — кивнул Хорев, указывая на стул. — Обстановка неожиданно изменилась. Время на раскачку закончилось, переобучение сотложим на другое время.

— Так, что случилось-то?

Полковник Хорев переглянулся с начальником учебного центра в аналогичном звании. Кивнул головой.

— В двух словах… Проведение операции «Питон» намечалось только на начало следующей недели, но теперь этого времени у нас нет. Его вообще нет! ХАД внезапно доложил, что у генерала Хасана изменились планы. Он выступил туда, куда никто не ожидал. Грядет что-то серьезное. Возможен захват нефтедобывающего комплекса, что находится на юге республики. Десять часов назад он получил от пакистанцев большое количество нового оружия, в том числе и военную технику. Также известно, что численность его армии выросла до шести сотен человек, к нему присоединилсь наемники из того лагеря, где тебя держали как «куклу». Генерала по-прежнему активно поддерживают американцы. Учитывая тот факт, что у СССР сейчас заморожен диалог с США, а ЦРУ потеряло ценный контакт в лице генерал-майора Калугина, они непременно попытаются нагадить нам всеми возможными способами. Поэтому, придется действовать на опережение и начинать реализацию операции!

— Принял… — кивнул я. — Я правильно понимаю, что группа «Зет» в деле?

Хорев кивнул. Мол, это же очевидно. Начальник учебного центра, кашлянув, произнес:

— Я, наверное, вас оставлю! — он поднялся из-за стола, затем покинул кабинет.

Игнатьев, не теряя ни секунды, развернул на его рабочем столе оперативную карту южной части Афганистана.

— А теперь подробнее… Нами получена срочная информация от нашей агентуры в районе южной границы, — его голос был резким и быстрым. — Генерал Хасан, которого мы считали надежно заблокированным в горах Пакистана, проявил неожиданную активность. Он с элитным отрядом бойцов оппозиции, техникой и пакистанскими наемниками совершил бросок через границу и укрылся в хорошо укрепленном районе в ста сорока километрах к юго-западу от Шиндада. Там же находится крупный нефтедобывающий комплекс, который во время войны был брошен и долго не функционировал. Советский Союз вложил достаточно крупные деньги, чтобы вновь запустить его в действие. Добыча еще не вышла на серьезный уровень, но запасы нефти на территории уже есть. Есть данные, что Хасан практически захватил его и готовит масштабную диверсию против гарнизона правительственных сил. Возможно, речь идет о захвате или уничтожении. Известно, что у него имеются даже танки.

— Даже так? — я, почти не удивившись, поднял бровь. — Выходит, Хасана душили, душили, но тот все равно набрал полные легкие воздуха? Плохие новости, что тут добавить…

Хорев тяжело вздохнул, проводя рукой по лицу.

— Со всеми этими внутренними расследованиями по Калугину, мы утратили бдительность и проглядели эти моменты, считая, что Хасан обескровлен и не способен хоть сколько-нибудь восстановить силы. Но это еще не все. Ситуация усугубляется тем, что правительственные силы ДРА на юге по-прежнему слабо организованы и активных действий ожидать от них не стоит. Наших войск там практически нет. Ждать подкрепления — значит дать Хасану время либо нанести новый, еще более болезненный удар в неизвестном направлении, либо снова уйти в Пакистан. Если он устроит диверсию на нефтедобывающем комплексе, будет катастрофа. Его нужно брать сейчас. Немедленно. Операция «Питон» получает зеленый свет. Время на подготовку — считанные часы. Ликвидируем Хасана и его правую руку полковника Хабиба, оппозиция сама развалится, на этот раз окончательно. Будет сложно, но мы не одни.

Я слушал, чувствуя, как тяжелый, холодный груз ответственности вновь ложится на плечи. Мысль о невыспавшихся, уставших после учений бойцах промелькнула и тут же ушла. Они были профессионалами. Они поймут и сделают все возможное. Как всегда.

— Группа «Зет» готова к выполнению задачи, товарищ полковник, — четко доложил я.

— В том я не сомневаюсь, — кивнул Хорев, тяжко выдохнув. — Вылет через полтора часа. На аэродроме в Мары вас ждет Ил-76. Он доставит группу и технику на авиабазу в Шинданде. Дальше, уже на вашем вертолете доберетесь в район операции. Капитан Дорин вылетел туда еще до объявления тревоги, их экипаж готовится к вылету. Вертолет новый, модернизирован, а сам он ас своего дела, поэтому риск значительно ниже, чем если бы мы использовали стандартных «Крокодилов». План следующий…

В течении пяти минут меня посвятили во все аспекты разработанного плана. Само собой, не все нюансы были решены, но общее понимание уже было.

— В районе проведения уже находятся агенты ХАД, все последние данные по оперативной обстановке получите у них. Далее, все вопросы по вооружению и снаряжению нужно решать уже сейчас. У нас тут имеется неплохой выбор огневых средств, в общем разберетесь. Удачи, вам старлей. Сделайте красиво, чтобы уже раз и навсегда раздавить эту заразу!

— Есть, товарищ полковник!

Игнатьев коротко кивнул. Если бы он мог, отправился бы с нами.

Рукопожатия были крепкими и краткими. Я прекрасно знал, что Хорев переживает за нас не только потому, что в составе группы его сын, но и потому, что мы его люди. Без приукрас — его лучшие люди. Мы давно уже стали своими.