Мысль о том, что эта хрупкая женщина с мелкими морщинками на красивом загорелом лице когда-то отчаянно летала на уровне облаков, никак не могла уложиться в моей голове. Но как это было на нее похоже! Мне казалось, ее жизнеспособности и энергичности могла позавидовать любая девчонка.

– Удивительно! – воскликнула я.

– Да, – рассмеялась бабушка, – вот такая у тебя была бабушка.

– Моя бабушка и сейчас кому угодно фору даст! – я весело подмигнула.

Мой взгляд случайно упал на часы, и тут я вспомнила, что в пять мы должны быть на волейбольной площадке, и я невольно беспокойно заерзала на стуле. Я посмотрела на Василия и, поймав его взгляд, глазами указала на часы – пора.

Пока я помогала маме собрать приборы со стола и отнести все на кухню, Василий с бабушкой о чем-то тихо говорили. Улучив минутку, я забежала в спальню, чтобы переодеться.

Солнце позолотило верхушки деревьев, когда мы спустились к центру поселка. Было еще довольно жарко, но с моря уже задула мягкая предвечерняя прохлада. Пыльный воздух разбавляли легкие свежие порывы. В воздухе по-особенному пряно пахло прокаленным на солнце деревом. Небо, чистое, нежно-голубое, прозрачное, необыкновенно высокое, смотрело на нас от линии горизонта, словно распахнутый всевидящий глаз.

Мы направились в ту часть поселка, где частный сектор уступал место серым пятиэтажкам. Жизнь здесь шла своей особенной поступью.

Перекрикивая друг друга, нам навстречу выбежали мальчишки, весело пиная сдувшийся мяч. В зеленом дворе, с трех сторон окруженном домами, стояла разбитая детская площадка. Скрежет железа на старых качелях смешивался с веселым детским визгом. Мы прошли мимо дома, у обшарпанного подъезда которого на деревянной, небрежно выкрашенной зеленой краской лавочке сидели две загорелые старушки, окинувшие нас оценивающим взглядом и снова пустившиеся в бурное обсуждение. Здесь же играли в «резиночки» пять девчонок, а шестая, помладше, стояла чуть в стороне и, засунув черный палец в рот, завороженно смотрела на прыгающую в ногах девочек натянутую резинку.

Миновав двор, на который в свете заходящего солнца отбрасывали длинные густые тени дома, мы оказались на волейбольной, усыпанной песком площадке. Самодельная сетка, натянутая между двумя металлическими, вбитыми в песок столбами, приходила в движение, когда над ней пролетал тяжелый резиновый мяч. Десять игроков застыли в напряженной, выжидательной позе: взгляды всех были прикованы к мячу. Здесь же была пара узких скамеек, одну из которых занимали несколько хихикающих девушек. Среди них своей белокурой головой выделялась Виктория.

Я невольно стала искать глазами Вадима. Он стоял во втором ряду в полосатой футболке, не обращая ни малейшего внимания на громкое и навязчивое хихиканье. Перед ним стоял Митя. На мгновение обернувшись, Митя заметил нас и весело помахал нам рукой. Девушки перестали смеяться и с интересом посмотрели в нашу сторону. Среди них я знала только Викторию. Подходить к ним у меня желания не возникло, но Василий, бросив короткое «сейчас», направился к игрокам, оставив меня одну под прицелом незнакомых глаз. Секунду поколебавшись, я подошла к девушкам.

– Привет! – Я вложила в свою улыбку как можно больше дружелюбия.

– Привет, – неожиданно мило улыбнулась мне Виктория. – Что-то вы припозднились… Они уже минут тридцать играют, – кивнула она в сторону игроков.

– Нас задержали, – сказала я. – Кто выигрывает?

– Три-ноль в пользу Вадима. – Виктория сморщила маленький носик. – На самом деле, я уже сжарилась на этом солнцепеке…

Неожиданная разговорчивость Виктории несколько удивила меня. Все ее утреннее высокомерие вдруг испарилось: на лице ее теперь сияла приятная, дружелюбная улыбка. Что-то подсказывало мне, что мнение этой белокурой независимой уверенности здесь имеет значение, поэтому мне невольно захотелось произвести на нее благоприятное впечатление. Как странно, что мы часто хотим завоевать признание тех, кто нам, по сути, должен быть безразличен. Иной раз это мимолетное, непрочное расположение лелеет наше самолюбие даже больше, чем грубо подслащенная лесть.

– А вы с ними не играете? – спросила я.

– Чтобы меня убило этим мячом? – несколько презрительно отозвалась Виктория. – Ну уж спасибо! Я пробовала когда-то, но ты посмотри на меня! Ветер подует – и меня не станет, – она грациозно положила одну стройную ногу на другую.

– Вообще, да… – протянула я. – У меня от них одни шрамы. – Сказав это, я посмотрела на Колю, который, бросившись пластом на песок, отбил мяч, и невольно улыбнулась.

– Почему-то раньше я тебя редко здесь видела, – глаза Виктории превратились в две узкие щелочки, но дружелюбная улыбка не исчезла с ее лица.

«Да потому что я считала вас полными идиотами», – подумалось мне.

– Мы ходили разными дорогами, – уклончиво сказала я и только потом спохватилась, уловив двусмысленность в своих словах, но Виктория, казалось, не заметила этой двусмысленности, и я быстро добавила: – Так здорово, что мы все вместе поедем на мыс! Вы не едете? – спросила я, обратившись к стоявшим рядом с Викторией девушкам.

Они молча покачали головами.

– Они боятся змей, – натянуто рассмеялась Виктория.

– А там есть змеи? – насторожилась я.

– По ночам вылезает много всяческих гадов и вообще насекомых. Но меня это мало волнует. Я их не боюсь, – сообщила Виктория и, прочитав смятение на моем лице, со снисходительной улыбкой добавила: – В них не больше яда, чем в людях.

Тем временем игра остановилась – к нам подошли Вадим, Коля, Дима, Василий и Рома. По лицам игравших струились капельки пота, светлые волосы Вадима были взъерошены, у Димы возбужденно горели глаза. Василий в белой рубашке резко выделялся на фоне пыльных лиц и мокрых маек.

– Водички бы, – тяжело дыша, проговорил Рома.

– Давайте мы с Машей сбегаем в магазин? – мгновенно предложила Виктория и, не дав мне опомниться, схватила меня под руку. – Что-нибудь еще принести?

– «Мальборо», – в голубых глазах Вадима блеснул огонек.

– Хорошо, – тихо пискнула в ответ Виктория. – Ты давно знаешь Васю? – неожиданно спросила она меня, когда мы подходили к небольшому магазинчику, расположенному на углу одного из домов.

– С семи лет, – сказала я. – Мы выросли вместе.

– А по тебе не скажешь, что тебе семнадцать, – невпопад говорила Виктория. – Если бы я тебя не знала, я бы подумала, что ты уже совершеннолетняя.

– Спасибо… – Я растерянно взглянула на нее.

– Ты не представляешь, как здесь скучно! – Казалось, Виктория не слышит моих ответов. – Пустая болтовня быстро надоедает. Я уже видеть не могу этих куриц…

– Зачем тогда ты с ними общаешься?

– Не сидеть же мне одной, – резко ответила Виктория, как будто ответ был очевиден, и уже мягче добавила: – Хотя мне хватает моих мальчиков. Знаешь, я пришла к заключению, что женской дружбы не бывает.

– У меня тоже нет подруг, – сказала я, невольно обрадовавшись тому, что у нас с Викторией вдруг нашлось что-то общее.

– Вот как? Значит, ты меня понимаешь. – Она взглянула на меня своими светлыми глазами, и я удивилась, насколько глубокими они казались вблизи. – Мне рассказали много хорошего о тебе. Я думаю, мы подружимся.

– Я не против, – широко улыбнулась я, и внутри меня невольно разлилось теплое чувство удовлетворения.

Виктория оказалась совершенно не такой, какой показалась мне сначала. У нее были глубокие, немного печальные глаза, и мягкая, добрая улыбка делала ее лицо приветливым.

– Ты с нами в машине поедешь или с Васей? – спросила Виктория, поднимаясь по ступенькам в магазин.

– Вася сказал, что заедет за мной в два.

– О'кей. Я не пойму, зачем они позвали Лену, – пожала плечами Виктория, открывая дверь магазина. – Столько пафоса! Меня аж тошнит. Воду без газа и пачку «Мальборо», – сказала она, обращаясь к худощавой продавщице.

– А мне она всегда казалась нормальной… – удивленно протянула я.

– Ага, – Виктория бросила на меня острый взгляд, – это только так кажется. Она меня ненавидит.