— Ну ничего. Хорошо. Тогда давайте я озвучу правила.

Наконец-то.

— Правила просты, — продолжил он. — Бои будут проходить до тех пор, пока в группе не останется ни одного человека, способного выйти на бой. Даже если вы остались один в группе и решили сдаться, мы, при таких обстоятельствах, с удовольствием заберём вас дальше. А уже как именно с вами будут развлекаться наши спонсоры — это их личное дело.

Замечательно. С каждым словом всё лучше и лучше.

— Теперь о жеребьёвке.

Я уловил, как он собирается сделать паузу, но, видимо, вовремя понял, что сейчас взорвусь не только я. Судя по всему, спонсоры тоже начали терять терпение. Начало и так уже затянулось.

— Всё очень просто. В первом раунде мы бросаем монетку. Саму монетку вы, разумеется, не увидите. Вы просто выбираете сторону.

Ага. Отлично.

Я сразу понял, как это будет работать. Я не увижу монетку. Не узнаю результат. И в любом случае в первом бою выйду я.

— Кто проигрывает выбор орла или решки, тот первым выходит на арену. Команда соперников выставляет против него своего бойца. Если ваша команда проиграла бой — в следующем раунде вы снова выходите первыми. Если победили — первым выходит соперник.

Он сделал короткую паузу, уже без удовольствия.

— Всё очень просто. Поэтому выбираем. От команды господина Крайонова… — голос чуть смакнул фамилию, — я так понимаю, капитаном будет сам господин Крайонов?

— Верно, — подтвердил я.

Со стороны противников шаг вперёд сделал именно тот парень, который с самого начала вызывал у меня наибольшее напряжение.

— Я, — сказал он спокойно. — Игорь Петров.

Отлично.

— Команда Петрова, в лице капитана Петрова, выбор сделала, — подвёл итог ведущий. — Теперь выбирайте стороны. Орёл или решка?

Я заметил, как Петров коротко качнул головой, давая мне выбрать первым. Он точно так же прекрасно понимал, что в этом раунде победит он. Независимо от того, что я скажу.

Я не стал тянуть.

— Решка.

— Хорошо. Тогда команда Петрова выбирает орла. Мы бросаем монетку.

В динамиках раздался характерный звон.

— О-о-о… какая неудача, господин Крайонов. Вы проиграли.

Я лишь буркнул себе под нос:

— Кто бы сомневался.

— Выбирайте своего бойца, — продолжил ведущий. — Времени познакомиться у вас было достаточно.

Я больше не собирался слушать этого голосящего петуха.

— Я выхожу первым, — сказал я.

— Отлично. Команда Петрова, кого вы выставляете?

Я перевёл взгляд на Петрова. Был уверен, что он выйдет сам. Но он этого не сделал.

Он указал на того самого пятого парня.

Худощавый. Невысокий. Ничем не выделяющийся. Увидишь такого в толпе — и через минуту забудешь. Не спортсмен, не боец. Просто человек в нормальной форме, без живота, без явных признаков подготовки.

Я уже хотел выдохнуть.

И тут он поднял глаза.

Его взгляд вспыхнул. Буквально на секунду. И этой секунды мне хватило, чтобы начать проклинать себя.

Боевой маг.

Вероятнее всего.

— Да мать твою… — мелькнуло в голове. — Я что, сдохну в первом же раунде?

Хотя, если подумать…

Хорошо, что ни с кем толком не познакомился.

Нахрен покойнику такие знания.

Голос снова разнёсся над ареной — ровный, довольный, как у человека, который держит в руках рубильник и точно знает, когда щёлкнуть.

— Внимание. Первый бой. Ограничение времени — пять минут.

Он сделал паузу. Уже без пустого театра, но так, чтобы слова успели дойти и встать в горле.

— По истечении пяти минут, если оба участника остаются на ногах… оба участника будут устранены.

Я даже не успел толком выдохнуть, как выстрел ударил по ушам. Не «где-то там». Не «для эффекта». Настоящий хлопок, от которого в голове на секунду звенит, а плечи сами собой подбираются, будто тело пытается спрятаться внутрь.

Пуля вошла в бетон между нами. Не просто щёлкнула по поверхности — вгрызлась, выбила крошку и серую пыль. Мелкие осколки брызнули в стороны, один стукнул по носку ботинка. На месте попадания осталась свежая тёмная точка, вокруг — паутинка трещинок, будто бетон на мгновение стал стеклом и передумал.

Демонстрация была понятная, предельно практичная.

Я посмотрел на отметину на полу и поднял взгляд на противника. Он тоже уставился вниз, и у него дёрнулась щека — едва заметно, почти стыдно. Но я увидел. Не потому, что я великий психолог. Потому что сейчас любой живой человек цепляется за признаки опасности глазами, как за поручень.

Ведущий не сказал «расстреляют». Он сказал «устранят». Слово канцелярское, сухое, будто речь о мусоре. И сразу после него — выстрел, чтобы никто не надеялся, что это метафора.

Внутри у меня похолодело. Это был не страх. Расчёт. Пять минут — это ничто, если бой превращается в бег по кругу. Пять минут — это вечность, если ты лежишь, ловишь воздух и ждёшь, когда тебя дожмут. Пять минут — ровно столько, чтобы загнать человека в поспешные решения и заставить ошибиться.

Вот чего они добивались. Не «честного боя». Ошибки.

Напротив стоял тот самый «пятый». Худощавый, неприметный, из тех, кого забудешь, если увидишь в толпе. Даже не «серый» — просто нецепляющийся взгляд. Руки держит чуть выше привычного, будто помнит, что так делают бойцы, но тело не подтверждает. Ноги стоят неуверенно, вес скачет с пятки на носок. И всё равно в его глазах была собранность. Слишком спокойная для человека, который «случайно попал». Это выглядело предупреждением.

Я не стал ждать отдельного «начали». Мы и так уже начались. Мы на площадке. Мы под таймером. Мы под стволами.

Я сдвинулся на шаг, мягко, проверяя дистанцию и покрытие. Под подошвой бетон отдавал по-другому, чем земля: сухо, жёстко, без пружины. На таком легче сорваться, если торопишься, и легче получить удар в колено, если ноги не готовы.

Он отступил на полшага и поднял руки. И воздух перед ним дрогнул.

Это было похоже на то, как над раскалённым асфальтом начинает плыть картинка. Только здесь не было ни солнца, ни асфальта. Просто пространство стало плотнее, вязче, будто невидимая плёнка натянулась между ним и мной. Тонкая волна пошла по воздуху, и у меня в голове щёлкнуло: маг.

И второе щёлкнуло сразу вслед: это не «щит от страха». Это привычка. Он поставил экран первым движением, как человек, который годами нажимает одну и ту же кнопку.

Он не был ближником — это читалось по стойке, по тому, как он держит колени и плечи. Он не «входит» корпусом. Он держит дистанцию. Он ждёт, что дистанция решит всё за него.

Мне хватило пары секунд, чтобы сделать вывод. Если я полезу руками в ближнем, я получу ожоги. Причём такие, которые дальше меня выключат. Даже если выиграю этот бой, я выйду на следующий с руками, которые не сжимают, не хватают, не работают. А тут явно конвейер. Тут никто не даст полдня лежать и мазать ожог.

Я выдохнул и принял решение почти сразу.

Ноги.

Руки — только в крайнем случае. На добивание. На короткий удар в точку. На захват, если совсем прижмёт. И всё.

Он атаковал первым — без броска, без рывка. Просто кисть дёрнулась, как будто он щёлкнул зажигалкой.

Огненный шар вылетел в мою сторону.

Не огромный, не «киношный». Плотный, быстрый, размером с хороший кулак, с хвостом искр, который рвано тянулся следом. Он шёл почти по прямой, и это было неприятнее всего. Такие вещи не пугают эффектом. Они жгут.

Я ушёл в сторону шагом, без прыжка, чтобы не терять опору на бетоне. Жар прошёл по щеке, как если бы рядом резко распахнули дверцу печи. Шар ударил в бетон и распался вспышкой. На полу осталась темноватая отметина, вокруг — мелкие искры, которые тут же потухли.

Второй шар он пустил почти сразу. Я сместился ещё раз, заставляя его поворачивать корпус. Он работал быстро, но не так, чтобы перекрывать мне любое движение. Скорость не запредельная, дальность есть. Он не снайпер. Он давит по площади. Загоняет. Пугает, чтобы ты сам сунулся на ошибку.