И сразу же добавил, уже другим тоном, будто объявлял новый пункт программы:

— Ну что, господин Крайонов, могу предложить вам выбрать тип состязания. Наши спонсоры дают вам такое право.

Пауза. Он наслаждался тем, что держит внимание на мне.

— Как вы бы хотели умереть… — сказал он и тут же поправился, — точнее, сражаться?

Следом он начал перечислять варианты, будто это разные режимы игры, а не способы, которыми нас собираются ломать.

— Можно стенка на стенку.

Он хмыкнул в микрофон, и этот звук был слышен отчётливо, как маленький плевок.

— Можно парами, по два человека. До тех пор, пока команда противника не умрёт. Или пока у них не останется достаточно людей, чтобы составить пару.

Ещё пауза.

— Можно по раундам: в каждом раунде выходит один избранный от команды. И да… спонсоры заранее предупредили: избранный может быть всегда один и тот же.

И вот тут он наконец-то вытащил то, ради чего вообще разогревал публику.

— Так что вы можете, как благородный аристократ, защитить простолюдинов и спасти всю вашу команду, — голос стал почти ласковым. — А можете сдохнуть в первом раунде, и команда противников спокойно разберётся с остальной командой.

Он выдержал паузу и подвёл итог:

— На размышление у вас одна минута. Команда противника пока может познакомиться между собой и обсудить свою тактику.

И добавил напоследок, уже с удовольствием:

— Пока господин Крайонов собирается с мыслями и выбирает способ боёв. Минута пошла.

В голове у меня, в принципе, уже всё сложилось. Я понимал, что меня подвели именно к тому выбору, который я могу сделать. Не резко, не в лоб — аккуратно, последовательно, так, чтобы в итоге он выглядел единственным возможным. И да, я вполне мог считать себя глупейшим человеком в обоих мирах, в которых уже успел побывать. В одном мире я умер. Во втором я живу. И, возможно, я и правда самый тупой оперативник ФСБ из всех возможных.

Но одна мысль упиралась в горло и не давала спокойно дышать.

Как я могу вывести на бой хоть одну из дам, которые стоят за моей спиной и ждут моего выбора?

Даже если одна из них проститутка. Даже если она уже подкатывается к моей руке и хочет её взять. Я это заметил боковым зрением.

И да, именно на неё мой взгляд цеплялся чаще, чем следовало. Потому что свою мужскую проблему я так и не решил, и иногда я действительно думаю не той головой, которая сверху, а той, что ниже. Я это понимал и злился на себя за эту мысль, но факт оставался фактом.

Именно в этот момент мои мысли прервал другой голос.

— Я могу сражаться.

Я повернул голову и на секунду удивился.

На ней была та же самая форма, что и на всех нас. Та же роба, тот же цвет, тот же крой, те же полоски, та же фактура ткани. Никаких визуальных отличий. Но именно сейчас, разглядывая её, я понял, что на девушках эта форма сделана иначе. Она сидела плотнее, точнее, подчёркивала фигуру. Это был женский вариант — не из-за цвета или материала, а по посадке. Форма явно шилась под женское тело, и у всех девушек она выглядела именно так. Организаторы позаботились о контрасте и о том, чтобы зрителям было на что смотреть.

Роба обрисовывала фигуру чётко. Тело выглядело спортивным и собранным. Таким, которое готово к движению, к нагрузке, к резким действиям. Это не фигура спортсмена, выходящего на соревнования демонстрировать мышцы. Это тело человека, который умеет двигаться и знает, как им пользоваться.

Ростом она была чуть ниже меня. Пропорции смотрелись гармонично и сбалансированно. Стойка спокойная, вес распределён правильно. Движения сдержанные и спокойные.

Волосы пепельно-белые, аккуратное каре. Лицо спокойное, собранное. Для ситуации, в которой мы находились, даже слишком спокойное. В её взгляде не было метаний или поиска опоры — только внимание к происходящему.

Формы у неё смотрелись выразительнее, чем у проститутки. Там ощущалась работа хирурга, здесь — естественность. И именно это цепляло сильнее.

И да, вероятнее всего, она действительно сможет сражаться.

Это читалось не только по телу, но и по тому, как она стояла. По стойке, по плечам, по общей собранности. Она не искала спасения и не старалась спрятаться. Просто стояла и говорила по делу.

Бугая она, скорее всего, не завалит. Я понял это сразу. Но пятого парня из их шестёрки она, в принципе, сможет убрать. Значит, у меня есть как минимум один раунд, чтобы выдохнуть и перестроиться.

Оставался момент, который мне не нравился.

Я до сих пор не понимал, как именно будет происходить выбор бойцов. Автоматически? По очереди? Будут ли бросать монетку? Кто первый выставляет своего? Кто принимает решение? Об этом ведущий умолчал. А когда ведущий что-то «забывает», я уверен — это делается специально.

Я решил не тянуть кота за причинное место.

И тут, как назло, в голову полезла другая мысль. Мой кот. Засранец. Я резко одёрнул себя. Сейчас вообще не время думать о нём, и всё равно мысль лезла. Уже мой, значит. Привязался, как будто мы давно вместе, хотя всё это длится совсем немного. Как он там? Что с ним? Его покормили?

Я повернулся к девушке полностью и задал вопрос ей:

— То есть ты можешь сражаться?

— Да могу. Меня зовут Яна. Я маг, — ответила она спокойно. — Маг холода. Я могу управлять холодом.

— Сильный?

Она чуть приподняла подбородок, будто заранее знала, что я спрошу именно это.

— Достаточно. С метров десяти могу пробить человека насквозь. Мы же здесь без защитной амуниции. Поэтому должно получиться.

— Ого… — вырвалось у меня. И это действительно меняло дело. Это прозвучало даже не в голове, а в слух.

Она не дала мне договорить. Перебила и продолжила, словно уже давно прокрутила этот сценарий до конца.

— Я понимаю, что ты сейчас выберешь бои один на один. И будешь выходить сам против всех. Среди нас шестерых только мы вдвоём с тобой можем сражаться. Даже этот слюнявчик нам не в помощь.

Парень рядом дёрнулся и тут же полез в разговор, обиженно, сбивчиво:

— Попрошу вообще-то… я…

Мы с ней сработали одновременно, даже не переглянувшись.

— ЗАТКНИСЬ! — рявкнул я.

— ЗАТКНИСЬ! — рявкнула она.

Парень осёкся, закрыл рот и сразу сник. Плечи ушли внутрь, взгляд метнулся в сторону, и он сделал вид, что его здесь почти нет.

Она коротко выдохнула и посмотрела на меня уже спокойно:

— Хорошо. Тогда мы с тобой вдвоём сражаемся. Все остальные, по сути, массовка.

Мне на них действительно не хотелось смотреть. В голове крутились другие вещи: боевые навыки противников, их манера двигаться, уверенность, кто рвётся первым, кто держится вторым номером. Мне нужно было понять это до того, как начнутся поединки.

— Хорошо, — сказал я. — Разогревайся тогда.

Я сделал шаг вперёд, ближе к центру круга, но далеко от своей группы не отходил.

— Господин ведущий! — крикнул я. — Мы определились.

— Да-да, господин Крайонов, — отозвался он почти сразу. — И что же вы выбрали? Неужели стенку на стенку? Или бои два на два?

Я не дал ему развернуть спектакль.

— Бои один на один. С выбором бойцов.

В динамике явно стало веселее.

— О, отличный выбор. Мы его ожидали. Мы были уверены, что именно этого вы и выберете.

Пауза.

— Хорошо. Тогда озвучу правила.

И снова повисла пауза.

Да как же ты уже надоел.

Я даже не выдержал.

— Господин ведущий, — сказал я вслух, — может, вы сразу, одним длинным монологом, без этих ваших театральных пауз? Мы же здесь собрались помирать, а не слушать, как вы долго думаете и смакуете каждое слово.

Ну а что мне, по большому счёту, терять?

Что он сделает? Пристрелит меня за то, что я на него наехал? Да он и так уже заколебал со своими паузами. Это начало растянули так, что уже не только я начал закипать.

— Господин Крайонов, — протянул ведущий с явным удовольствием. — Какое нетерпение. Вы всё быстрее хотите попасть в могилу.

Пауза. На этот раз короткая, но всё равно пауза.