Женя выдерживал тишину ещё пару кварталов, потом коротко выдохнул и заговорил, решая спасти ситуацию сегодняшнего вечера.

— Ксюша, может, ты сегодня у меня останешься. Диван есть. И девушка у меня ночует, так что ты в безопасности. Я к тебе приставать не стану.

Ксюша повернула голову, приподняла бровь и посмотрела на него так, будто он предложил ей залезть в багажник.

— Понятно, что ты ко мне не будешь приставать. Да и вообще ты не в моём вкусе.

Катя тут же вклинилась, не дав Жене даже вдохнуть.

— А кто же в твоём вкусе?

Ксюша улыбнулась уголком рта, как будто ей разрешили поделиться секретом, которым она давно хотела.

— Рома, например.

Катя сжала мою руку сильнее, бинт натянул кожу, и боль щёлкнула коротко, ясно. Ксюша это почувствовала и не остановилась. Наоборот, разогналась.

— Поэтому я спокойно остаюсь у него. Приведу его в чувство, обработаю раны. Массаж сделаю, чтобы он расслабился. Он устал, спать будет крепче. Так что давай-давай, Катенька, собирайся и вали нахрен к себе.

Катя развернула голову медленно. Голос у неё стал сладкий, и от этой сладости воздух в салоне стал гуще.

— У, нет, дорогуша. Давай ты всё-таки поедешь к Жене, а я останусь у Ромы. Я буду следить, чтобы тебе ночью не приспичило припереться к нему. И сделаю все, что ты там хотела, даже лучше.

Ксюша хмыкнула и удивлено подняла брови.

— Ты меня караулить собралась? Решила стать его охранником?

— Ещё как буду. Ты у нас маг-иллюзия. Оставишь Жене иллюзию под бок, а сама — шмыг к Роме. Так что нет. Ты можешь сегодня остаться у Жени, а я буду ночевать у Ромы. И я обработаю ему раны. И массаж сделаю я. Так что можешь не сомневаться. Он будет в надежных руках. И не только.

Ксюша начинала заводиться.

— Да ты!..

— … Отличный собеседник! Ему будет о чем со мной поговорить.

Я открыл рот, чтобы вставить хоть слово, и не успел.

— Это не обсуждается! Не тебе решать! Ты вообще тут только появилась. Как минимум соблюдай очередь на высказывание своих предложений! — отрезала Ксюша.

Я замолчал. Мне не хотелось спорить. Не сегодня. Мне было даже смешно и одновременно тепло от того, что они обе реально хотят заботиться, каждая своим способом и каждая держится за эту возможность руками, ногами и зубами.

Женя, конечно, пытался вытащить меня из ситуации, где в доме окажутся две влюблённые женщины и начнут делить все вокруг, заранее ощущая любую мою вещь своей собственной.

Ксюша снова повернулась к Жене и добавила уже другим тоном, деловым, почти бытовым.

— И вообще, как я к тебе поеду, Женя? У меня с собой ничего нет. Трусиков нет. Ночнушки нет. Пасты нет. Щётки нет.

— Паста у меня есть, — буркнул Женя, не отрываясь от дороги.

Ксюша прищурилась.

— А щётку ты мне дашь?

— Есть запасная.

Ксюша кивнула, будто действительно рассматривала мысль, о том чтобы остаться у него и добила спокойно.

— А трусики?

Женя чуть сильнее сжал руль и сглотнул, по нему это было видно даже без слов.

— Ксюша…

— Что, — Ксюша улыбнулась и подалась вперёд. — У тебя есть кружевные чёрные. С бусинкой вот тут?

Она ткнула себя ниже пупка и приподнялась так, что ткань на ногах съехала и открыла больше, чем надо в этот момент. Я сглотнул. Горло стало сухим. Внутри всё равно стояла арена, и от этого простого движения меня перекосило не желанием даже, а тем, насколько легко тело переключается на примитив, когда голова ещё не вышла из бойни.

Катя не выдержала и врезалась в разговор ядом.

— Так может, на улице поспишь. Смотри, как хорошо одета. Коробку тебе найдём, и парочку там же себе присмотришь. Похожего по поведению.

Ксюша повернулась к ней медленно. Улыбка исчезла.

— А может, ты нахрен сходишь, подруга?

Катя усмехнулась, как будто дождалась.

— О, — сказала она бодро. — Смотрим, проигрываем в дуэли разговора. Значит, ты мне не соперница. Так что давай. Сегодня мы так и быть вдвоём останемся у Ромы, а завтра ты соберёшь свои кастрофуции и свалишь нахрен из этого дома. В своей квартире делай что хочешь. Хоть бусинкой здесь, хоть бусинкой в жопе.

Они продолжали дальше, уже без тормозов, и я почувствовал, как во мне поднимается знакомый жесткий режим. Тот, который не спорит и не просит, а просто режет любое действие командой, потому что так проще.

Я громко рыкнул на них.

— А ну тихо тут! Я вообще-то чуть не сдох…

Тишина обрушилась мгновенно и растеклась как разлитая вода по полу. В салоне как будто стало холоднее.

Катя кивнула первой, быстро.

— Да, Рома. Прости пожалуйста.

Ксюша кивнула следом, медленнее, но тоже сразу.

— Прости пожалуйста, Рома.

Обе вцепились в мои руки ещё крепче, будто извинялись хваткой и прикосновениями, и отвернули головы к окнам. Салон снова наполнился только гулом мотор и светом фонарей, разрезающих ночную дорогу полосами.

Наконец-то тишина. Я закрыл глаза и расслабился.

И в этой тишине я снова начал думать о том, от чего бежал всё это время. Мысли обволакивали мое сознание гуталином, от которого невозможно было отмыться. Почему я в своё время ушёл из полевых задач в офисные. Потому что убийство не приносило мне удовольствия. И не приносило никаких чувств. Ни сожаления, ни удовлетворения, ни азарта. Оно просто становилось работой. И вместе с этой привычкой я переставал видеть в людях людей. Каждый превращался в мешок с костями, в помеху на пути, которую при необходимости можно убрать. Вещи, которые можно просто выкинуть в мусорку, за ненадобностью.

Но через некоторое время все изменилось. Радикально.

Я терял главную нить нормального оперативника — защищать. Нить рвалась, и на её месте поднималось желание убивать. Простое. Животное. Удобное.

Мне это чувство не нравилось.

Я открыл глаза. Воспоминаниям тяжелее проникнуть в голову, когда мозг воспринимает новую реальность с широко открытыми глазами. В темноте прошлая жизнь слишком ярко обретает очертания.

Фонари, дорога. Отличная медитация. Мне пока рано оставаться один на один с собой.

Я откинулся назад сильнее и удобно усадил себя посередине. Две влюблённые мегеры рядом, да ещё на одной общей подушке, и шанс, что они сцепятся, был вполне реальным. Между ними хотя бы был я. Странная роль, но сейчас она работала. В их обещания тишины я особо не верил. Лучше подстраховаться заранее.

Подъехали мы к моему дому уже поздно. Ночь стояла мягкая, без настоящего холода. В машине было почти так же, как на улице, но я успел пригреться между двумя девчонками, и когда Женя притормозил у подъезда, мне даже вставать не хотелось. Теснота всю дорогу давила и одновременно держала в тепле и в контроле, как и чужие руки на бинтах.

— Ну всё, приехали, — Женя посмотрел в зеркало заднего вида. — Вперед в одинокую холостяцкую жизнь.

Я хмыкнул, когда это холостяцкая жизнь шла за ручку с двумя довольно агрессивно настроенными на добычу в виде меня горячими молодыми девушками?

Мне же придется их обеих взять к себе домой. Хорошо хоть Соня помнит о правилах приличия и не напрашивается ко мне под видом медсестры или массажистки. Хотя, ей бы больше подошла роль психолога. Есть такие категории на одном известном черно-оранжевом сайте. В моей старой жизни он пользовался довольно большой популярностью.

«Фу, Рома. Вообще не туда.»

— Рома, хочешь я поднимусь с тобой? — Соня повернулась ко мне с переднего сидения и заботливо посмотрела на меня и на мои руки, полностью игнорируя двух нахохлившихся хищниц.

«Или все-таки туда?»

— Да не, все в порядке, спасибо Соня. Ты итак сделала очень много, чего не было предписано в нашем контракте, так что боюсь итак не смогу отблагодарить тебя за столько часов переработок.

— Да ладно, — она скромно опустила глаза и улыбнулась, — я думаю, мы что-нибудь придумаем. Я слышала, ты на свидания можешь ходить в счет долга.

— Нам пора! — Ксюша молниеносно подпрыгнула на сидении. Жень, выпусти нас!