2ch, /news/:

Аноним №753: «Да они идиоты! Золото было в метре от них, а они сняли и уплыли! На месте бы сразу набили карманы и были бы уже на Бали!» Аноним №754: *>>753 Ты вообще ничего не понял, диванный эксперт. Если бы они тронули хоть песок рядом, они стали бы мародёрами по закону о культурных ценностях. А так они — герои-первооткрыватели. Они не украли золото, они украли СЛАВУ. И это в разы дороже. Теперь они могут продавать не слитки, а право на их подъём. Это гениальный стратегический ход.*Аноним №755:>>754 Согласен. Плюсую. Они не идиоты, они гении пиара. Весь мир теперь у их ног, и они чистенькие.

Specialist Forum «MarineTech Weekly»:

Admin @SaltyDog: «We've analyzed the available footage frame-by-frame. The stabilization is impossible with current drone tech. The light diffusion suggests a source much closer to the subject than any tether would allow. Tanaka & Tanaka either have a secret weapon, or this is the most elaborate fraud in maritime history. We're leaning towards the former.»

Кейджи откинулся на спинку кресла, пытаясь осознать масштаб происходящего. Они были не просто знамениты. Их анализировали, им завидовали, их хвалили и их ненавидели. Они стали публичным достоянием.

— Смотрите, — вдруг сказала Рин, показывая на экран своего телефона. Какой-то умелец уже сделал гифку с медленно плывущим «Синсё-мару» и наложил сверху текст: «Tanaka & Tanaka: We See Deep». Это уже стало мемом.

Они сидели в в кают-компании, освещённые лишь мерцанием экранов, по которым ползли их имена. Воздух больше не пах триумфом. Он пах чем-то другим — мощью, ответственностью и лёгким, щекочущим затылок страхом.

Они просили славы. И теперь она пришла. Со всеми последствиями.

Потом, как стервятники, на запах славы слетелись папарацци. «Умихару» ещё покачивался на привычной стоянке в Осаке, когда к нему приблизилась надувная лодка с людьми, вооружёнными телеобъективами. Щёлкающие затворы прозвучали, как выстрелы, разрывая утреннюю морскую идиллию.

— Танака-сан! Один кадр! Какие ощущения после успеха? — неслось с воды.

Рин, вышедшая на палубу подышать, от неожиданности отпрянула, как от удара током. Рэн, стоявший у рубки, инстинктивно заслонил её спиной, его лицо исказила гримаса. Они были у себя дома, и на них вломились без спроса.

Кейджи вышел из каюты, и вспышки затворов участились. Он не сказал ни слова. Просто посмотрел на непрошеных гостей тяжёлым, абсолютно бесстрастным взглядом, полным такого ледяного, бездонного презрения, что крики с лодки быстро стихли. Лодка развернулась и ушла, но все на борту поняли — это только начало.

Их первый выход в город за провизией стал напоминать операцию по скрытному перемещению в тылу врага. Они надели кепки и солнцезащитные очки. Но камуфляж почти не помогал.

В портовом магазинчике пожилой хозяин, кланяясь и извиняясь, почтительно попросил оставить автограф на память для внука. На набережной прохожие, стараясь делать вид, что не смотрят, всё же замедляли шаг, оборачивались, сдерживаемый шёпот плыл за ними следом.

— Простите, это не они ли? Из передачи...

— Думаете, правда сами всё сняли? Говорят, оборудование у них уникальное...

Кейджи шёл, глядя прямо перед собой, сжав кулаки в карманах куртки. Каждый украдкой брошенный взгляд, каждый шёпот за спиной ощущался как физический укол. Паранойя накатывала волной: ему казалось, что вот-вот из толпы раздастся крик: «Агааа! Попался! Он не японец! Он русский! Он самозванец!» Его прошлое, тщательно похороненное, вдруг стало казаться хлипкой бумажной ширмой, которую вот-вот сдует этот ураган всеобщего внимания.

Внезапно из-за угла офисного здания вышла небольшая, но настырная группа с камерой и микрофоном. Яркий свет софита ударил Кейджи прямо в лицо, ослепив его.

— Танака-сан! Всего одно интервью! Ваши чувства от всемирного признания? Правда ли, что вы уже получили предложение от National Geographic?

Этот свет, этот настойчивый, слащавый голос... И реальность поплыла. Яркие пятна перед глазами слились в одно — в ослепительную вспышку «Судного луча» на экране мостика «Колыбели». Гул голосов превратился в рёв толпы, бегущей в панике по горящим улицам. Он почувствовал не запах моря, а едкий дым горящей пластмассы и пыли "Колыбели".

Он замер, не в силах пошевелиться, потеряв связь с реальностью. Сильная, твёрдая рука схватила его за локоть.

— Простите, никаких комментариев, — чётко и громко сказала Ами, решительно разворачивая его и направляя в сторону ближайшего перехода к станции метро. Рин и Рэн мгновенно сомкнули строй, образовав живую стену между ними и журналистами.

В относительной уединённости перехода, в потоке спешащих по своим делам людей, Кейджи прислонился к прохладной кафельной стене, пытаясь отдышаться. Сердце бешено колотилось.

— Всё в порядке? — голос Ами был спокоен, но в её глазах читался испуг.

— Свет... — он с трудом выговорил. — Этот чёртов свет...

Она молча кивнула, понимая всё без слов. Слава была не только лучами софитов. Она была прожектором, вытаскивающим на свет божий все их тщательно скрываемые демоны.

Вечером, когда они уже были на борту, пытаясь прийти в себя, раздался звонок на закрытый номер Кейджи. Незнакомый голос, вежливый до ядовитости, представился независимым экспертом по морской археологии.

— Ваши материалы, безусловно, произвели фурор, Танака-сан, — говорил голос, и в каждой интонации слышалось высокомерное сомнение. — Однако у научного сообщества возникли вопросы. Необычно высокое качество изображения для заявленной глубины. Не сочтите за труд, не могли бы вы предоставить для ознакомления исходные данные? И, разумеется, спецификации вашего оборудования? Во имя научной прозрачности.

Кейджи чувствовал, как по спине бегут мурашки. Это была не просьба, это была первая пробная атака. Первая попытка заглянуть за кулисы их безупречной легенды.

— Все необходимые отчётные документы депонированы и заверены в установленном законом порядке, — ровным, механическим голосом ответил Кейджи, мысленно благодаря себя за безупречную юридическую подготовку. — Коммерческая тайна и патентное право не разглашают детали технологий. Всего доброго.

Он положил трубку и посмотрел на своих товарищей. Они сидели в кают-компании, но это больше не был их надёжный, тихий штаб. Это была крепость, на которую началась осада.

— Началось, — без эмоций констатировал Рэн, глядя в тёмное стекло иллюминатора.

— Они почуяли нечто большее, чем удача, — добавила Ами. — Кто-то очень умный уже усомнился.

Они добились всего, чего хотели. Их имена гремели на весь мир. Но первый же день этой новой жизни показал им её истинную цену. Они были не просто знаменитыми. Они стали объектом охоты.

Воздух в крошечном, только что арендованном на неделю офисе «Танака и Танака» в портовом районе Осаки был густым и неподвижным. Он пах пылью и сладковатым запахом цветущей вишни, доносившимся через приоткрытое окно. На столе, заменявшем переговорный, стояли три ноутбука.

Кейджи молча смотрел на экран своего устройства. На банковском счёте компании, который ещё неделю назад пустовал, теперь красовалась сумма в йенах с семью нулями. Первый транш от NHK. Она казалась одновременно огромной и абсурдно маленькой — плата за риск, за боль, за шаг в бездну. Плата за их первую, самую большую ложь.

Ами, сидевшая напротив, обновила страницу. Цифры остались прежними. Она медленно выдохнула, не радостно, а с чувством глубокого, почти тяжёлого облегчения. Теперь были деньги на топливо, на еду, на аренду корабля для нового поиска, выплату близнецам. На жизнь. Но этого было не достаточно, чтобы поднять «Марлин» или купить новый корабль

— Ну что ж, — тихо произнесла она. — Мы состоялись. Как бизнес.

Их взгляды встретились. В них не было ликования. Была усталая констатация факта. Они продали историю, и мир её купил.