— Держи дистанцию! Пятьдесят метров! — скомандовал он, влетая в рубку и хватая штурвал. Его пальцы сомкнулись на прохладном пластике с такой силой, что суставы побелели. В груди бушевало что-то среднее между паникой и ликованием. Они ведут нас. Как псов на поводке. Куда?

«Сирануи» плавно тронулся с места, послушно следуя за своими невероятными лоцманами. Рэн мгновенно занял пост у эхолота, его глаза прилипли к экрану, хотя сейчас он показывал лишь привычные глубины. Рин подняла бинокль к глазам, чтобы не упустить из виду стремительных проводников.

Самая странная охота в их жизни началась.

Кейджи вёл судно, полностью доверяясь инстинктам дельфинов. Они уводили его не по прямой, а по сложной, зигзагообразной траектории, словно обходя невидимые подводные препятствия или следуя каким-то им одним ведомым течениям. Он ловил себя на мысли, что его руки на штурвале почти не двигаются — он не управлял судном, а лишь следовал за живым, мыслящим курсом, заданным извне.

Ами стояла рядом, её рука лежала на его плече, и он чувствовал лёгкую дрожь в её пальцах — не от страха, а от колоссального напряжения.

— Они знают, куда плывут, — прошептала она, глядя на играющих впереди дельфинов. — Смотри, как уверенно они меняют курс. Это не случайность.

Внезапно дельфины резко свернули в сторону, уводя «Сирануи» прочь от основного судоходного фарватера, обозначенного на карте. Береговая линия слева стала расплываться, превращаясь в тонкую, серую полоску. Справа зияла пустота открытого океана. Они выходили на чистую воду, в район, который их собственные расчёты посчитали маловероятным.

— Глубина? — бросил Кейджи, не отрывая взгляда от плавников.

— Нарастает, — отозвался Рэн. — Шестьдесят... семьдесят... восемьдесят метров. Дно ровное, илистое.

Идиллия длилась больше часа. Солнце поднялось выше, разорвав облака, и ослепительный свет залил воду, превратив её в сверкающее зеркало. Дельфины резвились на волнах, выпрыгивая из воды и с громким шлепком погружаясь обратно, словно поддразнивая своих медлительных спутников. На какое-то время напряжение сменилось странным, сюрреалистичным спокойствием. Казалось, они участвуют в каком-то волшебном ритуале, а не в поисках места трагедии.

Но всё изменилось почти мгновенно.

— Эй! — резко крикнул Рэн, тыча пальцем в экран эхолота. — Глубина... глубина меняется!

Зелёная линия, до этого пологая и предсказуемая, вдруг резко рванула вверх. Не вниз, в бездну, а вверх, к поверхности.

— Сто метров... девяносто... восемьдесят... Что за чёрт? — голос Рэна срывался от изумления.

Кейджи инстинктивно сбросил газ. «Сирануи» замедлил ход. Дельфины впереди тоже остановились. Они кружили на одном месте, их щелчки стали не настойчивыми, а какими-то... констатирующими. Звуки, которые они издавали, были ровными, повторяющимися. Не «плыви за нами», а «мы пришли».

Плавник вожака медленно описал круг, а затем дельфин нырнул, показав на прощание свой хвостовой плавник, и не всплыл. Остальные члены стаи последовали за ним, растворившись в синей толще воды так же внезапно, как и появились.

Тишина, наступившая после их ухода, была оглушительной. «Сирануи» медленно дрейфовал по инерции, покачиваясь на внезапно ставшей непонятной воде. Прямо по курсу, там, где только что резвились их проводники, эхолот показывал резкий, необъяснимый подъём дна. Под ними был подводный холм. Или что-то ещё.

Кейджи, Ами, Рин и Рэн переглянулись. Никто не произнёс ни слова. Вопрос висел в воздухе, тяжёлый и неотвратимый. Они приплыли. Теперь нужно было узнать, что именно их ждало внизу.

Тишина после ухода дельфинов была иной, чем вчерашняя. Та была пустой, гнетущей. Эта — насыщенной, звенящей скрытым смыслом. Воздух над водой казался густым, будто заряженным статическим электричеством перед грозой. «Сирануи» почти не двигался, лишь лениво поворачивался на едва заметной зыби, и его лёгкое покачивание отдавалось в желудке тревожной тяжестью.

Все взгляды были прикованы к экрану эхолота. Зелёный луч упорно вырисовывал один и тот же контур: глубина под килем стремительно уменьшалась со ста метров до шестидесяти, образуя чёткий, крутой подъём.

— Это не просто холм, — первым нарушил молчание Рэн. Его голос прозвучал хрипло от напряжения. — Смотрите на структуру. Слишком правильная форма. Слишком резкие грани.

Он был прав. На экране вырисовывалась не плавная куполообразная возвышенность, а нечто угловатое, с чёткими перепадами. Что-то, явно созданное не природой.

— Похоже на... на обвал? — неуверенно предположила Рин, вглядываясь в изображение. — Или на груду чего-то массивного.

Кейджи молчал. Он стоял, вцепившись в поручень рубки, и смотрел не на экран, а на воду. На ту самую точку, где скрылись дельфины. Его внутренний «биосонар», та самая способность, что позволяла ему чувствовать океан, сейчас был бесполезен. Он упирался в глухую, непробиваемую стену. Но не пустоты. А чего-то иного. Массивного. Немого. Ощущение было смутным, будто сквозь толщу воды доносился не звук, а вибрация — тихая, древняя, полная скрытого смысла. Здесь. Оно здесь. И оно... огромное.

— Они привели нас сюда не просто так, — тихо сказала Ами. Она обняла себя за плечи, хотя в воздухе было душно. — Они показали именно это место. Этот... объект.

Слово «объект» повисло в воздухе, тяжёлое и безличное. Это мог быть риф, скала, затонувшая баржа. Но в их сознании уже звучало только одно слово. «Сёё-мару».

— Надо нырять, — произнёс Кейджи. Его голос прозвучал не как приказ, а как констатация неизбежного. Финальный, единственно возможный шаг в этой странной, начатой дельфинами партии.

Никто не возразил. Не было ни страха, ни сомнений. Была лишь гнетущая, всепоглощающая необходимость узнать. Узнать, что скрывает эта внезапно поднявшаяся со дна тайна.

Они действовали молча, с отлаженной, почти ритуальной точностью. Рин и Рэн начали готовить снаряжение — не акваланги, которые были бесполезны на такой глубине, а лишь ласты, маски и пояса с грузами. Их настоящее снаряжение было внутри них. Ами заняла пост у приборов, её лицо было бледным, но решительным. Она будет их глазами и ушами на поверхности.

Кейджи вышел на палубу. Солнце светило ослепительно, отражаясь от воды миллионами бликов. Он смотрел на эту сверкающую, безмятежную гладь и думал о том, что прямо под ней, в каких-то двадцати метрах, может лежать конец чьей-то жизни и начало их собственного ответа. Он думал о старушке Сато, о её дрожащих руках, протягивающих конверт с деньгами «на бензин». Мы найдём их. Мы обязаны.

Когда он повернулся к трапу, Рин и Рэн были уже готовы. Они стояли, залитые солнцем, их тела — уже не совсем человеческие — казались высеченными из мрамора. Они обменялись с Кейджи одним-единственным взглядом. В нём не было вопросов. Был лишь безмолвный договор. Мы идём до конца.

Кейджи кивнул. Он сделал первый шаг к воде. Холодок жидкости, обнявшей его лодыжки, был знакомым и почти желанным. Он обернулся, встретился взглядом с Ами, стоявшей в проёме рубки. В её глазах он прочёл всё: страх, надежду, доверие. Вернитесь.

Больше нечего было говорить. Нечего было планировать. Они прошли путь от архивных выкладок до дельфиньих щелчков. Теперь оставался последний шаг — шаг в безмолвие.

Кейджи глубоко вдохнул воздух — последний глоток привычного мира — и нырнул вниз, в зелёную мглу, уводящую к тёмному силуэту, ждущему их на подъёме дна. Рин и Рэн последовали за ним без колебаний, как два теневых стража.

Их силуэты растворились в толще воды, и поверхность сомкнулась над ними, не оставив и следа. «Сирануи» остался в одиночестве, покачиваясь на внезапно опустевшей воде. Охота подошла к концу. Начиналось открытие.

Вода приняла их, как обычно, — объятием, одновременно прохладным и плотным. Но на сей раз привычный ритуал погружения был лишён всякой рутины. Каждое движение, каждый вздох водой (теперь уже почти без спазма, лишь с лёгким, привычным сопротивлением тела) был наполнен до краёв лихорадочным ожиданием. Они ныряли вниз, в зелёную мглу, туда, где, по словам эхолота, всего в двадцати метрах под килем «Сирануи» начиналась загадка.