Сзади послышались лёгкие шаги. Это была Ами. Она молча встала рядом, их плечи едва соприкоснулись. Её молчание было красноречивее любых слов. Она тоже чувствовала вес этого места, этой тишины.

— Координаты точные, — тихо сказала она, чтобы нарушить давящий покой. — Течение здесь должно быть спокойным. Идеальные условия для завтрашнего дня.

Кейджи лишь кивнул, не отрывая взгляда от последней алой полоски на горизонте. «Идеальные условия для чего? — подумал он. — Для поиска или для того, чтобы ещё раз ощутить своё ничтожество перед этой бездной?»

Внизу, на палубе, возились Рин и Рэн. Слышался мягкий стук убираемого снаряжения, негромкий, деловой разговор. Они готовили «Сирануи» к ночёвке, к завтрашнему дню. Их движения были выверенными, спокойными. Они были якорем в этом море размышлений и тревог.

Когда солнце окончательно скрылось, оставив после себя лишь багровое зарево, на востоке стало проступать небо, тёмное-тёмное, уже усыпанное первыми, яркими бриллиантами звёзд. Без городской засветки звёздное небо было ошеломляющим, куполом, уходящим в бесконечность.

Кейджи глубоко вздохнул. Пахло остывающим морем и ночной прохладой. Они были на месте. На пороге. Завтра начнётся охота. А сегодня... сегодня нужно было просто принять эту тишину и это небо. И помнить, ради кого они здесь.

— Завтра встаём с рассветом, — сказал он, наконец поворачиваясь к Ами. Его голос прозвучал глухо в наступающей темноте.

Она кивнула, и в её глазах, отражавших первые звёзды, он увидел не тревогу, а ту же сосредоточенную решимость, что горела в нём самом. Они поменялись местами с солнцем — встретили закат, чтобы с рассветом начать свой путь вглубь.

Рассвет пришёл не спеша, размывая чернильную темноту ночи мягким свинцовым светом. Восток тлел тусклым персиковым отсветом, едва обозначая линию горизонта. Затем, почти внезапно, из океанской глади вырвался ослепительный золотой край.

Кейджи, стоявший на палубе с первой проблесковой зарей, замер. Воспоминание Алексея Петрова оказалось жалкой тенью по сравнению с реальностью. Это не было просто красивым зрелищем. Это было явление. Солнце поднималось из самой воды, огромное и безмолвное, превращая океан в расплавленное золото. Древние не преувеличивали, дав этой земле имя «Страны Восходящего Солнца». Они лишь констатировали факт, перед которым меркли все поэтические метафоры. Словно сама планета каждое утро рождалась заново именно здесь.

Первые лучи упали на палубу «Сирануи», коснулись его лица, ещё холодного от ночи. В этот миг все тревоги отступили, вытесненные почти религиозным чувством благоговения.

— Видишь? — тихо сказала Ами, выбравшаяся из каюты и подставившая лицо солнцу. — Иногда реальность превосходит все ожидания.

Кейджи лишь кивнул, не в силах оторвать взгляд. Они встретили закат как конец одного этапа, а восход принимали как начало главного.

Через час, когда солнце уже поднялось выше, отбрасывая отчётливые тени, «Сирануи» превратился в плавучий штаб. В центре кают-компании, на небольшом складном столе, был развёрнут настоящий командный центр. Вместо завтрака — карты, распечатки и ноутбуки.

Кейджи и Ами по очереди выкладывали перед близнецами плоды своих месяцев упорной работы. Это была не просто точка на карте. Это была сложная паутина данных.

— Итак, — начал Кейджи, его палец лег на детализированную карту пролива Кии, испещрённую стрелками и цифрами. — Основываемся на трёх ключевых факторах. Первое: метеосводка. Шторм 28 октября 1978 года пришёл с юго-востока, ветер до 25 метров в секунду. — Он показал направление.

Ами продолжила, перекладывая перед близнецами распечатанные графики: — Второе: течение Куросио. В этом районе его боковая ветвь делает завихрение. Осенью, особенно после шторма, здесь образуется мощный круговорот. — Она обвела карандашом обширную зону к югу от их текущей позиции.

— Третье: последний сеанс связи, — Кейджи ткнул в точку примерно в тридцати километрах от них. — «Сёё-мару» сообщил о входе в зону шторма и проблемах с двигателем. Дальше — тишина.

Рин и Рэн, свежие после сна, смотрели на карту с хищной концентрацией. Их взгляды скользили по линиям, впитывая информацию с почти машинной скоростью.

— Стандартный поиск по квадратам займёт недели, — задумчиво произнёс Рэн. — Но если совместить данные о течении и ветре...

— ...можно построить вероятностную модель дрейфа, — тут же закончила мысль Рин. Она взяла карандаш и на чистом листе начала быстро выводить формулы. — Обломки не тонули сразу. Траулер — стальной. Он мог дрейфовать часами, если не днями, как поплавок.

— Именно, — кивнул Кейджи, с удовлетворением наблюдая, как их умения работают на цель. — Мы разбили зону на приоритетные сектора. Начинаем с вот этого. — Он обвёл участок, где, согласно их модели, течение должно было вынести легкие обломки или топливные пятна. — Метод — галс за галсом. Сонар на максимальной чувствительности. Визуальный контроль.

— Мы можем вести параллельное сканирование, — предложил Рэн. — Я на сонаре, Рин — визуал с дрона. Увеличим покрытие.

Решение было принято быстро, без споров. Это был не приказ капитана, а коллективная выработка стратегии. Они были не начальником и подчинёнными, а специалистами, мозговым центром.

Через пятнадцать минут «Сирануи» мягко вздрогнул, и его двигатель заурчал ровнее, набирая ход. Судёнышко развернулось и легло на первый курс. На палубе Рин запускала небольшой дрон с камерой, а Рэн склонился над экраном эхолота, его лицо озарялось холодным синим светом.

Кейджи стоял у штурвала, глядя на расстилающуюся перед ними гладь. Карты и расчёты остались в каюте. Теперь начиналась другая работа — работа терпения, глаза и надежды. Превращение цифр в реальность. Или в новое разочарование.

Океан перед ними был спокоен и безмятежен. Он хранил свою тайну за зеркальной поверхностью, и первый день охоты начался.

Монотонный гул двигателя «Сирануи» стал саундтреком дня. Ровный, ненавязчивый, он сливался с шепотом волн, разрезаемых форштевнем, превращаясь в сплошной фоновый шум, под который медленно текло время.

Первый азарт от начала поисков быстро испарился, как утренний туман с поверхности воды. Его сменила рутина, отточенная и безрадостная. «Сирануи» методично, как маятник, выписывал галс за галсом в пределах обозначенного квадрата. Движение было медленным, почти церемонным, чтобы чувствительная электроника успевала прощупать каждый квадратный метр дна.

На палубе царила тишина, нарушаемая лишь ветром и редкими, деловыми репликами. Рин, устроившись на носу с планшетом, управляла дроном. Её взгляд был прикован к экрану, где проплывало бесконечное, синее ничто, изредка сменяемое стайками рыб или призрачными тенями медуз. Её пальцы время от времени делали скриншоты — ложные цели, куски водорослей, причудливые скальные образования. Ничего, что хоть отдалённо напоминало бы металлические конструкции.

В рубке Рэн неотрывно смотрел на экран эхолота. Зелёная линия бегала по кругу, рисуя рельеф дна — ровный, песчаный, безмятежный. Иногда луч выхватывал аномалию — крупный валун, затонувшее бревно. Сердце на мгновение замирало, но при ближайшем рассмотрении это всегда оказывалось всего лишь игрой природы. Он вёл подробный электронный журнал, отмечая каждую такую точку, но с каждой новой записью в его осанке появлялась всё большая сутулость.

Кейджи стоял у штурвала, его руки лежали на штурвале, но мысли были далеко. Он вёл судно по проложенному курсу, сверяясь с GPS, но его внутренний взор был обращён внутрь, к тем самым архивным данным, которые сейчас казались такими хрупкими и ненадёжными. Могли ли они ошибиться в расчётах? Пропустить какой-то ключевой фактор? Океан был велик, а их цель — ничтожно мала. Стальной траулер длиной в тридцать метров — всего лишь иголка в стоге сена размером с планету.

Ами сменяла их по очереди, принося бутерброды и воду, которые съедались машинально, без аппетита. Она пыталась поддерживать боевой дух, но её собственные надежды таяли с каждым пройдённым и пустым милем.