Июнь принёс с собой не только летнюю духоту, но и удушающее давление сессии. Воздух в библиотеке стал густым от тихого стресса, треска переворачиваемых страниц и щёлканья клавиш ноутбуков. Для Рин и Рэн это время превратилось в настоящий марафон. Их синхронность, обычно их главный козырь, теперь работала на износ: они одновременно зубрили, одновременно паниковали перед экзаменами и одновременно валились с ног от усталости, их ментальная связь была натянута, как струна, передавая друг другу не только знания, но и волнение.

Их комната в общежитии утонула в хаосе конспектов, флеш-карточек и пустых банок от энергетических напитков. У них не было ни времени, ни сил даже на мысль о «Сёё-мару».

В то время как университет кишел лихорадочной активностью, квартира Ами погрузилась в свою, особую тишину, нарушаемую лишь мерным гулом системного блока и шелестом бумажных карт. Здесь, в полном одиночестве, царил Кейджи.

Семинар профессора Ито стал его козырем. Под предлогом «сбора данных для статистического анализа» он получил доступ к университетским архивам метеорологических отчётов и навигационных журналов за 1978 год. Теперь он не просто искал — он проводил полноценное расследование.

На огромном столе, пригвождённом по углам книгами, лежала детальная карта пролива Кии. Но это была не та чистая, безликая карта, что висела в аудиториях. Она была испещрена его пометками, стрелками, цифрами. Рядом, на экране ноутбука, был запущен специализированный софт для гидродинамического моделирования — ещё один «инструмент», позаимствованный им под предлогом учёбы.

Он вводил в программу данные: силу шторма, зафиксированную метеостанциями в конце октября 1978-го, основные векторы течений, предполагаемую точку последнего сеанса связи «Сёё-мару». Компьютер послушно просчитывал варианты, выдавая на экран призрачные траектории возможного дрейфа обломков. Кейджи не доверял слепо машине — он спорил с ней, вручную внося коррективы, основанные на рассказе старого рыбака о «водоворотах» и «котле».

Он часами сидел в неподвижности, его взгляд был прикован к мерцающим линиям на мониторе, его пальцы время от времени что-то помечали на бумажной карте. Он был похож на хищника, замершего в засаде, вся его энергия была сконцентрирована на одном месте, в одной точке времени, отстоящей от настоящего на десятилетия.

Дверь открылась, впуская в комнату взволнованную Рин. На её обычно невозмутимом лице читалась паника.

— Кейджи, ты не помнишь, как выводится формула для расчёта диффузии в турбулентных потоках? Завтра экзамен, а я ничего не помню!

Кейджи медленно поднял на неё глаза. Потребовалась секунда, чтобы его сознание переключилось с осеннего шторма 1978 года на её вопрос. Он видел её усталость, видел синяки под глазами.

— Второй том Окадзаки, страница триста сорок, — машинально ответил он. — Но ты и сама можешь её вывести, если посмотришь на…

— Нет времени выводить! — почти взвизгнула она, что было для неё совершенно несвойственно. — Мне нужно её запомнить!

В этот момент вернулся Рэн, выглядевший не лучше. Он молча плюхнулся на стул и закрыл лицо руками.

— Я больше не могу. У меня голова трещит по швам. Эти пары… они бесконечные.

Они оба выглядят на пределе, — тихо сказала Ами, появляясь из кухни с чашкой чая. — Они пашут как проклятые уже два месяца. А мы тут… — она сделала жест в сторону заваленного картами стола.

Кейджи взглянул на них — на измождённые, напряжённые лица близнецов. И на себя — собранного, целеустремлённого, но живущего в параллельной реальности. Возникла трещина. Микроконфликт между его одержимостью и их человеческой усталостью.

— После сессии, — твёрдо сказал он, откладывая карандаш. — Сдадите экзамены — возьмёте неделю просто на то, чтобы валяться и смотреть в потолок. Никаких карт, никаких расчётов.

Рэн поднял на него взгляд, полный скепсиса.

— А «Сёё-мару»? Ты же сам сказал, что август — лучшее время для поисков из-за погоды.

— «Сёё-мару» никуда не денется, — парировал Кейджи. Его голос прозвучал неожиданно спокойно и по-взрослому мудро. — А вы — денетесь. Если сгорите сейчас, мы никому не будем нужны. Ни старой Сато-сан, ни нам самим.

Его слова повисли в воздухе, снимая напряжение. Он был прав. Они были командой, а команда не могла идти вразнос.

Рин медленно выдохнула и кивнула.

— Ладно. Неделя. Только чтобы выспаться.

— А потом — в бой, — добавил Рэн, и в его голосе снова появился знакомый огонёк.

Кейджи вернулся к своим картам, но теперь его одиночество в тихой комнате было иным. Он чувствовал их усталость, как свою собственную. Он защищал их не только от внешних угроз, но и от них самих. Его техническая подготовка к поиску была почти завершена. Теперь ему предстояла другая задача — быть якорем для своей команды, пока они штурмуют последние рубежи сессии. Настоящий поиск мог подождать.

Последний экзамен остался позади, и университетский кампус выдохнул, погрузившись в летнюю летаргию. Для Рин и Рэн данное Кейджи обещание «недели безделья» стало священным. Они исчезли — чтобы отоспаться, чтобы залипнуть в сериалах, чтобы наконец-то побыть обычными студентами на каникулах. Их ментальная связь, похоже, наконец-то отдыхала от формул и конспектов.

Их отсутствие тут же заполнила Ами. Пока близнецы восстанавливались, она превратилась в тень, рыскающую по портам и маринам Осаки. Её задача была конкретна: найти судно. Небольшое. Неприметное. Надёжное. И доступное по цене скромного гонорара от NHK и сбережений «Танаки и Танака».

И она его нашла.

В один из июльских дней, когда влажная жара начала всерьёз давить на город, она привела Кейджи в дальний, непарадный угол порта, где качались на воде не блестящие яхты, а рабочие лошадки — отслужившие своё рыболовные сейнеры, скромные катера и прочий плавучий инструмент.

— Вот, — сказала она, указывая на судёнышко, пришвартованное в тени большого грузового дока.

«Сирануи» — название было начертано на корме сбившейся, выцветшей синей краской. Это была не яхта в гламурном понимании этого слова. Это был старый, но ухоженный парусно-моторный бот длиной метров десять. Его форма была простой и функциональной, без намёка на роскошь. Корпус, хоть и потертый, не имел следов ржавчины или гнили — видно было, что прежний хозяин, суровый практик, следил за ним без лишнего фанатизма, но с уважением.

— Стальной корпус, — прокомментировала Ами, словно экскурсовод. — Дизель старенький, но говорят, «заведёт и мёртвого». Вместительная палуба, можно разместить оборудование. В каюте — четыре спальных места, камбуз, маленький стол. Всё минималистично, но есть всё необходимое. И главное — он не привлекает внимания.

Кейджи молча обошел его, оценивающим взглядом профессионала. Он постучал по обшивке — металл отозвался глухим, надёжным стуком. Он заглянул в моторный отсек. Всё было чисто, провода аккуратно убраны.

— Сколько? — спросил он коротко.

— Аренда на месяц обойдётся нам почти в весь наш гонорар, — ответила Ами. — Но это того стоит. Он свой.

Он кивнул. Это было идеально. «Сирануи» — «Незнаемый огонь», таинственные огни над водой, предзнаменование. Название было словно специально для них придумано.

Оставался последний штрих — легенда. И здесь университетская система сама подсказала им решение.

На следующий день Рэн, выглядевший наконец-то выспавшимся и довольным, небрежно бросил в общем чате однокурсников, собравшихся на прощальные посиделки перед разъездом:

«Ну, мы на недельку сваливаем. Снимаем ботик, будем тусить по бухтам, загорать, может, порыбачить. Надоело уже в четырёх стенах сидеть».

Реакция была мгновенной и предсказуемой. Посыпались завистливые смайлы и комментарии:

«Богатеи!»

«Тащитесь! А мы тут на подработки»

«Покатайтесь за нас тоже!»

Леденящая ирония этой ситуации была в том, что они говорили чистую правду. Они и правда собирались «тусить по бухтам» и «рыбачить». Просто их «рыбалка» имела несколько иной масштаб и цель.