Тишина в кают-компании больше не была оглушающей. Она стала тяжелой, густой и осознанной, как погребальная саваном укутавшая каждого. Первый шок от услышанного прошел, сменившись холодной, аналитической пустотой. Теперь предстояло собрать осколки старой картины мира и сложить из них новую, уродливую и пугающую мозаику.

Капитан медленно поднялся. Он больше не выглядел сломленным. Его взгляд, остекленевший было от ужаса, снова стал острым, собранным, командирским. Он обвел взглядом притихшую команду — бледные, испуганные, но ждущие указаний лица.

— Ладно, — его голос, хриплый от напряжения, резал тишину, как нож. — Хватит слушать. Пора думать. Давайте разложим по полочкам, в какой ад мы попали. Эрик, Петров, помогите мне.

Он подошел к большой, наклеенной на стену карте мира, которую использовали для учебных занятий. Красный маркер в его руке смотрелся как окровавленный скальпель.

— Первое. «Ось Зла», как они ее называют, — больше нет. — Он жирно зачеркнул Китай, Индию, Северную Корею. На карте образовалась гигантская, зияющая дыра, занимающая полпланеты. — КНР, Индия, Пакистан, КНДР — стерты с лица земли. Не как государства — как цивилизации. Остатки населения либо вымерли от радиации и хаоса, либо бегут. Основной поток — сюда. — Он ткнул маркером в Сибирь и Дальний Восток России.

— Второе. Победитель и новый мировой жандарм — США и Великобритания. — Он обвел кругами Северную Америку и Британские острова. — Они не понесли потерь. Их промышленность, армия, флот — в полном порядке. Они контролируют Тихий океан и, похоже, считают его своей внутренней акваторией. Их цель — не восстановление, а переустройство мира под себя. «Золотой миллиард», как они это называют. Цинично, чудовищно, но… стратегически безупречно с их точки зрения.

— Третье. Россия. — Капитан пририсовал к территории РФ огромную стрелку, идущую из зоны поражения. — Они не вступили в войну. Они проводят гигантскую, беспрецедентную гуманитарную и… геополитическую операцию. Они принимают всех. Десятки миллионов беженцев — это не только рты, которые нужно кормить. Это новая рабочая сила, новые граждане, новая кровь для освоения Сибири и Дальнего Востока. Через двадцать лет они станут демографической и ресурсной сверхдержавой, которой не было равных в истории. Они проиграли битву Западу, но могут выиграть будущую войну за счет чистой массы и территории.

— Четвертое. Европа и остальной мир. — Капитан махнул рукой в сторону Европы, Африки, Южной Америки. — Напуганы до усрачки. Осуждают, но ничего сделать не могут. Раздираются между страхом перед американской военной машиной и ужасом перед новой русской империей, которая растет на востоке. Они — статисты. Поле для новой большой игры.

Он отступил на шаг, давая всем посмотреть на изуродованную карту. Старый мир с его многополярностью, сложными альянсами и хрупким балансом был мертв. Теперь на планете было два полюса:

Американская коалиция: Технократическая, циничная, военизированная сверхдержава-победитель, считающая себя вправе диктовать условия всему миру.

Российская Евразийская Империя: Гигантский, медленно оживающий континент-убежище, делающий ставку на демографию, ресурсы и «мягкую силу» в условиях тотальной гуманитарной катастрофы.

Капитан бросил маркер на стол.

— Наша задача не изменилась. Выжить. Добраться до земли. Но теперь мы понимаем, к какой земле мы идем. Мы не плывем в Японию. Мы плывем к новой линии фронта. Не военного — политического, экономического, гуманитарного. Окинава, Токио… Скорее всего, там уже высадились американские морпехи и устанавливают свои порядки. Или это зона тотальной катастрофы, куда Россия пытается направить гуманитарные конвои. В любом случае, это не дом. Это — буферная зона между двумя новыми империями.

Алексей откинулся на спинку стула, вытирая пот со лба. Картина нового мироустройства была завершена. Чудовищная, циничная, но железобетонная в своей логике.

«Колыбель»: Они плыли прямо по линии нового глобального разлома. Их курс вел их не просто к разрушенной Японии, а к переднему краю новой Холодной войны, где вместо идеологий сталкивались бы две модели будущего: бездушный технократический диктат Запада и новая, формирующаяся на их глазах Евразийская империя России.

Они выжили в шторме, пережили удар. Но теперь им предстояло выжить в мире, который сошел с ума и научился этому безумию радоваться.

Мы думали, что плывем домой, — звучал в голове Алексея голос Арханта. Оказалось, мы плывем на войну. Война, похоже, уже закончилась. И теперь нам предстоит плыть в то, что от нее осталось.

В кают-компании повисла тягучая, оглушительная тишина. Она была гуще, чем та, что царила в эфире все эти дни. Ее не нарушал даже гул дизелей — он словно утонул в тяжести только что обрушившейся на них информации. Люди молча переваривали услышанное, пытаясь примерить на себя масштаб катастрофы. Геноцид. Миллиарды. Золотой миллиард. Новый мировой порядок.

И тут Эрик, до этого бледный и молчаливый, резко выпрямился. Его глаза, привыкшие к картам и координатам, стали остекленелыми, он смотрел не на людей, а сквозь них, мысленно прочерчивая линии по невидимой карте.

— Так… погодите… — его голос прозвучал глухо, будто из колодца. Все взгляды резко повернулись к нему. — Они сказали… сколько? Пятьсот двадцать семь зарядов?

Алексей кивнул, показывая на экран смартфона, где все еще светилась зловещая цифра.

— И… и основная масса — с подлодок. В Тихом океане. — Эрик подошел к столу, сгреб в кучу лежавшие там бумажные карты. Его пальцы затряслись. — Мы вычисляли наш курс… Мы же примерно представляем, где были… Тот шторм…

Он тыкал пальцем в точку на карте, примерно соответствующую их позиции две недели назад.

— Здесь. Мы были здесь. А они… — его палец пополз на запад, к побережью Китая, и начал тыкаться в него, как иголкой. — Они били вот здесь. И здесь. И здесь. Сотни мегатонн… залпами… в течение нескольких часов.

Капитан медленно подошел к столу, его лицо было каменным.

— Что ты хочешь сказать, штурман?

— Я хочу сказать, сэр, — голос Эрика сорвался на высокую, истеричную ноту, которую он тут же подавил, — что мы приняли за стихийный супер-шторм… это было не просто землетрясение от одиночных взрывов. Это был тектонический сдвиг. Сотни подводных и надводных взрывов чудовищной мощности, прогремевших почти одновременно по всей акватории! Они словно молотком по стеклу били по тектоническим плитам! Мы шли не просто по штормовой зоне. Мы шли… — он сделал паузу, чтобы перевести дух, — мы шли по эпицентру рукотворного апокалипсиса. По краю воронки, в которую рухнул целый мир. Те волны, что чуть не перевернули нас… это была не просто вода. Это было цунами от конца света.

В помещении стало так тихо, что было слышно, как потрескивает экран телевизора, где теперь показывали репортаж о росте акций американских корпораций.

Кто-то сдавленно ахнул. Кто-то беспомощно прислонился к стене. Механик Гвидо перекрестился, его губы беззвучно шептали молитву.

Ами закрыла лицо руками.