Император и Советник, в отличие от девушек, по поводу состоявшегося события думать даже не пытались. Они занимались важными государственными делами. К большому облегчению новобрачной, ночью Тайншар в комнату к ней не пришел, так что выспаться удалось просто прекрасно.
А наутро Малика, помогая сестре облачаться в любезно предоставленное Ксайштаром платье, наблюдала за ее счастливой улыбкой, и недоумевала по поводу появления таковой.
— Не понимаю причины твоей радости, — в итоге она все же не выдержала и задала волнующий ее вопрос.
— Просто все оказалось не так страшно, как я себе представляла изначально, — легкомысленно, что ей было совсем не свойственно, пожала плечами Лиа, — разве это не отличный повод для радости?
— Симпатичный высокомерный красавец, не обращающий на тебя внимания всё равно предпочтительнее, чем такой же мужчина, но старше и уродливей? — изогнула губы в ехидной усмешке Малика.
— Ну, в общем…да! — яркий румянец растекся по щекам Лии, делая ее еще более привлекательной.
— Ох, Лиа, не стоит тебе увлекаться им, — младшая из сестер осуждающе покачала головой, — ты ему безразлична. Пойми, я говорю это только потому, что не хочу, чтобы ты страдала.
— Я все понимаю, — Лиалин вздохнула и уселась на кровать, перед этим аккуратно расправив платье, — ты же знаешь, я просто люблю мечтать.
О да, Малика прекрасно знала об этой черте своей сестры. Бывшая большую часть времени серьезной и рассудительной, иногда эта девушка могла полностью провалиться в свои фантазии, становясь попросту недоступной для любых внешних раздражителей.
Размышляя о словах Лиалин, Малика успела привести в порядок её прическу. Это было одним из самых любимых занятий младшей принцессы с детства — творить из волос сестры нечто прекрасное.
Когда все приготовления были закончены, и тянуть с выходом к «счастливому» жениху дольше не имело смысла, принцессы вышли из комнат. Гости, а ими были представители всех более-менее благородных семейств, уже собирались. Об этом говорил шум в Главном зале, куда направлялись обе девушки.
У входа Лиалин остановилась, зажмурилась, а потом, резко выдохнув, открыла глаза и, дождавшись, пока перед ней распахнут двери, вошла в зал.
Малика, на этот раз, для приличия облаченная в удобное, не сковывающее движений платье, двигалась на шаг позади нее. Паранойя опять не давала расслабиться, поэтому с запястья у младшей принцессы свисал боевой веер, в поясе были спрятаны метательные ножи, а на бедре в специальном креплении покоился любимый с детства кинжал.
Лиалин с гордо поднятой головой шла по залу, а Малика успевала любоваться сестрой. Платье, которое ей прислал Император, не было образцом красоты и изящества, но его бледно-желтый цвет, который, в общем-то, был одним из цветов Императорской семьи, удивительно гармонировал со смуглой кожей. Волна черных волос, перевитая лентами и украшенная такими же бледно-желтыми цветами, спадала практически до талии. И Малика знала, что темно-карие, почти черные глаза ее сестры сейчас мерцают удивительно мягким светом.
Император тоже наблюдал за своей невестой. Когда он отсылал платье императорских цветов, он практически не задумывался над тем, как оно будет смотреться на девушке. То, что он видел сейчас, в любом случае, превзошло бы все его ожидания. Принцесса Лиалин чудесно выглядела в этом наряде, а благодаря своей природной хрупкости, которая наблюдалась лишь в сравнении с Темными Леди, казалась практически сказочной феей.
Вторая же девушка на ее фоне совершенно терялась: белокожая, беловолосая, тонкокостная младшая принцесса, на которую было надето серое платье простого кроя, напоминала всем видящим ее привидение. Единственным ярким пятном в облике Малики были пронзительно-синие глаза, которые, в сочетании со всем остальным, немного пугали. Император, пока разглядывал вторую девушку, в какой-то момент даже пожалел друга…
А Советнику было все равно. Он, демонстративно покручивая между пальцами стилет с тонким серебряным лезвием, лениво оглядывал зал, стоя у стены за спиной друга.
Сделав пару шагов навстречу невесте, Ксайштар подал знак жрецу, который давно ожидал в стороне этого момента. Тот не замедлил появиться рядом, приветствуя подошедшую принцессу. Император, кивнув будущей супруге, жестом приказал начинать церемонию.
Жрец, которого Тайншар еще с вечера проинструктировал о нежелательности длинных вступительных речей, тут же приступил к выполнению своих обязанностей:
— К четырем Богам взываю, да станут они свидетелями ваших клятв. Бог Смерти за левым плечом, ибо отныне только смерть может разлучить вас. Богиня Жизни за правым плечом, ибо не угаснет жизнь ваша в ваших детях. Клянетесь ли вы во имя жизни быть супругами, пока смерть не разлучит вас?
— Клянемся, — хором ответили Лиа и Ксайштар.
— Перед ликом Бога Мудрости обойдут вас все неприятности, ибо только мудрость помогает преодолеть все испытания. Богиня Любви да осенит вас своим теплом. Клянетесь ли вы оберегать друг друга и любить, пока смерть не разлучит вас? — продолжил церемонию жрец.
— Клянемся, — повторился ответ. Император надел на тонкий пальчик супруги перстень с крупным изумрудом, а она, в свою очередь, застегнула на его запястье тяжелый чеканный браслет.
— Да будет так отныне, и пока смерть не разлучит вас, — соединив руки новобрачных, жрец кивнул, приглашая свидетелей подтвердить свершившийся брак.
— Свидетельствую, — Малика и Тайншар шагнули ближе, — перед Богами и миром являемся свидетелями ваших клятв. Да будет так отныне, и пока смерть не разлучит вас.
Выбором обряда, по которому проходила церемония, Император удивил многих. Это был самый простой вариант, наиболее приближенный к тому, что используется людьми. Тем, кто разбирается в обычаях темных и их ритуалах, это говорило о многом. Принцессы, которые, благодаря обширной библиотеке дворца, разобрались с этим, было понятно, что этот вариант обряда в отличие от «Разделения вечности» Императора практически ни к чему не обязывает и уж тем более не обеспечивает безопасность Лии.
Единственной его относительно положительной чертой стала невозможность разрыва до смерти одного из супругов. Но, с учетом продолжительности жизни темных, становилось понятно, кто будет этим самым умершим супругом.
А вот основным минусом данного обряда было то, что он практически открыл дорогу всем жаждущим добраться до власти. Ведь, если Император не пожелал провести ритуал «Разделения жизни» с невестой, значит, он не будет возражать, если ее место займет совершенно другая девушка. А каким путем она это сделает, вроде бы совершенно не важно, правда?
Как только в зале отзвучали последние слова обряда, жрец тут же исчез в неизвестном направлении. Поздравлять супругов никто не решался, потому что по лицу Императора было отчетливо видно, что любого подошедшего ожидает строгая кара. Поэтому все присутствующие с легкими поклонами разбредались по залу, стремясь оказаться как можно дальше от почему-то разозлившегося Императора.
Сестры тоже поспешили отойти подальше от Ксайштара. Только правила приличия не позволяли Лиалин покинуть эту негостеприимную компанию и закрыться в своих комнатах. Но, поскольку, для супруги Императора, можно сказать, жизненно важно следовать этим правилам, девушке приходилось медленно бродить по залу, растягивая губы в вежливой улыбке, в ответ на презрительные взгляды.
Когда принцессы все же добрались до своих комнат, единственным желанием, которое у них возникло, стало желание хорошенько выспаться. Но, в ближайшее время, ему не суждено было сбыться. Стоило только двери захлопнуться за спинами девушек, как на пороге появилась Ирида.
— Нарэ Лиалин, меня прислал управляющий, — служанка вежливо и в то же время немного виновато улыбалась, — для вас отвели другие комнаты, рядом с покоями Его Величества. Я провожу вас.
— Но почему? Меня вполне устраивает комната, в которой я живу, — выходя вслед за Иридой в коридор, попыталась возразить Лиа.
