Враг повержен, и образ Мерлина не смог устоять перед чарами. Победа за нами! — Твои проделки, — шепнул Альдар мне на ухо, обдав горячим дыханием. — Ну ведь не только вам, красавцам, над девушками издеваться, и нам тоже хочется немного! — Ты уже давно надо мной издеваешься и рвёшь моё бедное сердце. Чего только стоит твоё выступление на конкурсе, думал, убью принца за взгляд, которым он тебя прожигал. — Альдар, ты многого не знаешь, но поверь, так было нужно, это мои девчачьи дела. — Давай ты свои девчачьи дела не будешь решать при помощи виляния одним местом, иначе я тебя на руках вынесу со сцены. — Не знаю, не знаю. Это единственное наше оружие, — и хитро хмыкнула. Габриэль утащил Иринку танцевать, и та светилась аурой счастья и любви. — Альдар, давно хотела тебя спросить, но не было подходящего момента. Что стало с тем колдуном? — Он ускользнул, подобно ядовитой змее, и, полагаю, некоторое время будет остерегаться действовать открыто, а попытается подобраться к тебе через подставных лиц. Будь осторожна с новыми знакомыми, которые внезапно начнут проявлять к тебе интерес. — Благодарю за предупреждение, приму к сведению, пока что подобных случаев не наблюдалось… — наш разговор был прерван возгласом.
- Альдар, привет.
К нам приближалась ослепительная брюнетка, которая без всякого стеснения запечатлела на щеке Альдара поцелуй. Её чёрные, длинные волосы, словно языки пламени, обрамляли лицо, глаза, подобные глазам индианки, были выразительны и очаровательны, напоминая Айшварью Рай в её молодые годы. Сердце моё сжалось от ревности, ведь перед такой красотой трудно устоять. Альдар взял её за руку, притянул к себе и строго спросил: — А тебе кто разрешил прийти на вечеринку? О, нет, мне конец! Сердце моё замерло. Он командует ею, а это возможно только в случае очень близких отношений. Я представила себе эту чаровницу рядом с Альдаром — они были парой идеальных красавцев. Эта девушка была словно из тысячи и одной ночи, грациозна, нежна и гибка, как стан, чувственные губы. Да она была воплощением мужских мечтаний! Я замерла. Как египетская пирамида, как вулкан перед извержением, как кобра перед броском! Что толку, Альдар защитит свою возлюбленную, ведь он смотрит на неё с нежностью и любовью. Меня от мрачных мыслей оторвал родной, любимый, чарующий голос Альдара. — Исабель, я задаю тебе вопрос в последний раз. Кто позволил тебе явиться на вечеринку, где собрались взрослые и опасные мужчины? — Ну ты же привёл свою Дариэль, — обиженно надув губки, отвечала красавица.
— Она моя возлюбленная, и я оберегаю её от неуместных ухаживаний. — Ну и я с вами побуду, зачем вы на меня кричите? Правда, Дариэль? До меня, словно сквозь толщу времён и пространств, доносился диалог двух поразительно похожих красавцев. Да она же вылитая копия Альдара, только в женском обличье! Исабель, это же его сестра! Ура! И, сменив гнев на милость, я с улыбкой глупой блондинки радостно заявила: — Альдар может присоединиться к нам, мы же присмотрим за ней, а Габриэль и Иринка недалеко. — Они очень далеко, они в своей вселенной для воркующих голубков. Хорошо, пусть немного побудет. — Ура, я танцевать! — и я унеслась, словно лёгкий ветерок. Зазвучала музыка для медленных танцев, и мы пошли, нежно держась за руки, танцевать. Альдар притянул меня к своей мужской груди и прошептал, обдавая пламенем страсти: — Я очень соскучился, малышка моя.
Мурашки пробежали по моему телу, он держал меня за талию, и его горячие руки прожигали тонкую ткань моего платьица. Моя голова приятно кружилась, а его дыхание касалось моих волос. Разорванные в клочья чувства летали где-то в облаках. Мой разум блуждал в лабиринте надвигающейся любви, и я чувствовала, что всё, я пропала, я в бездне, и только он, мой Альдар, сможет меня спасти или погубить. Ко мне пришла стихия, самая сильная, самая чистая, самая фантастическая, первая любовь. Я сильнее прижалась к нему, и наши сердца слились в оглушающем стуке сильного обжигающего чувства. Альдар молча смотрел мне в глаза, и его глаза говорили о том, чего нельзя выразить всеми красивыми словами во вселенной. Это больше чем любовь, это судьба. Один мужчина на всю жизнь. Его жизнь — моя жизнь, его смерть — моя смерть, его дыхание — моё дыхание. Наши сердца опалил огонь всепоглощающего пламени, и жизнь безвозвратно изменилась навсегда! Мы сели за столик и погрузились в молчание, словно на нас снизошло озарение. Альдар всё понимал и пытался принять свершившийся факт. Я же пока не подавала виду и не хотела первой говорить о своих чувствах, предпочитая дать ему время осознать произошедшее. Всё нужно было хорошо обдумать и переварить. Влюблённость — это одно, а любовь на всю жизнь — совсем другое, это полярно разные чувства. Влюблённость можно пережить, как сильный вирусный грипп, а любовь — это часть твоей сути, твоей души и сердца, как орган чувств, без которого ты мёртв.
К нам присоединились Исабель и Иринка вместе с Габриэллем. Их поведение было настолько комичным, что они буквально не отходили друг от друга, словно кто-то пытался их разлучить. Эта сладкая парочка была подобна конфете «Твикс». Я была рада за Иринку, ведь она заслуживала счастья. Она устроила здесь целое представление, спрашивая, кто он и кто я. Но все мы живые люди, и нам не чуждо ничто человеческое. Важно не то, как выглядит человек, а то, что у него внутри. Иринка — добрый, отзывчивый и верный человек, она заслужила своё счастье. А образ Мерлин — это всего лишь оболочка. Думаю, со временем Габриэлль поймёт, какое доброе и любящее сердце у Иринки. К нам присоединилась сестра Альдара, которая была вся разгорячённая после танцев. — Исабель, я рада нашему знакомству. Завтра жду вас всех на вкусный чай и приятную беседу, — искренне улыбнулась Альдара. В моём сознании зародился коварный и отнюдь не вполне честный замысел. Я намеревался покорить сердце неприступного Элона, используя чары восточной красавицы Исабель. Пусть она излечит его от высокомерия, как в сказке «Тысяча и одна ночь», ибо сей сердцеед возомнил, что все женщины ему подвластны. Необходимо окатить его холодным душем, дабы он пробудился от своего самолюбования, мой эльфик-зазнайка, иначе его ждёт одиночество и вечная скука без любви. Ведь всё, что нам доступно, нас утомляет, и лишь запретный плод будоражит воображение.
Альдар вывел меня на свежий, прохладный воздух, чтобы я могла полюбоваться мерцающими ночными звёздами, которые, казалось, светили специально для влюблённых. Я без всякого стеснения прижалась к нему поплотнее и смотрела на падающие звёзды. Он ответил на мои хитрые манёвры ослепительной улыбкой, и я могла бы вечно так смотреть на него. В свете звёзд он казался призраком, мечтой, загадкой и тайной. — Я хочу увидеть тебя в волчьем обличии, — прошептала я, зачарованно глядя на него. — Ещё успеешь, моя Дариэль, — прошептал он в ответ и поцеловал меня долгим, страстным поцелуем. Ночь закружилась у меня в голове, и даже прохладный воздух не мог остудить наши разгорячённые сердца.
— Поглядите-ка, какая идиллия! — раздался из темноты ехидный мужской голос. — Не представишь меня своей подруге? Альдар скрипнул зубами и больно сжал мою руку. Из темноты вышел брюнет, отдалённо похожий на Альдара, что говорило об их родстве. — Ну здравствуй, красавица Дариэль, укротительница смертельно опасных хищников и чудовищ, — сверкнул он на меня недобрым взглядом. — Привет, чудовище, не хочешь ли ты приручиться? — ответила я со смехом, вопросом на вопрос. Вместо приветствия Альдар угрожающе зарычал и заговорил, словно процеживая слова сквозь сжатые зубы: — Эрик, здесь и сейчас ты дашь клятву на родовой крови, что даже косвенно и неосознанно не причинишь Дариэль ни малейшего вреда. — Да запросто!
Эрик извлёк из ножен изящный клинок, и пространство вокруг озарилось таинственными иероглифами, начертанными на огненном щите, парящем в воздухе. С напряжённой решимостью он нанёс себе рану на ладони. Капли алой крови вопреки законам притяжения устремились вверх, и иероглифы, подхватив несколько из них, погасли, растворяясь в темноте. Альдар с облегчением вздохнул, его суровый взгляд смягчился, и он произнёс, словно вынося вердикт: — Дариэль, познакомься, это мой двоюродный брат Эрик, увлечённый исследователь, для которого все мы — интересные объекты для изучения. Но теперь он для тебя безопасен, и даже мысль о том, чтобы причинить тебе вред, совершенно немыслима. — Воистину, чудовище, — сморщила я носик. — Дариэль, я дал клятву родовой крови, а это самая могущественная магия. Могу ли я теперь исследовать твой дар? — с мольбой в голосе спросил Эрик. — Ну вот, я же говорил, — подытожил мой чёрный волк. — Можешь! Но взамен я буду пытаться приручить тебя, чудовище, — ответила я. Он устремил на меня свой взор, и я ответила ему тем же, не дрогнув под его проницательным взглядом. Его глаза сузились, и любопытство, исходившее от Эрика, было почти осязаемым.
