После чего поднёс огонь к фитилю, вываренному в березовой золе, и он зашипел.

Мы привычно отбежали за земляной вал.

— БА-БАХ!

Я высунулся первым. Пушка стояла на месте, чуть откатившись назад. Но, главное, целая.

— Двойной! — скомандовал я, уже зная результат заранее, но порядок есть порядок.Снова зарядка, снова томительное ожидание, пока тлеет фитиль. И в этот раз грохот был сильнее. Но и этот экзамен чугунный монстр сдал.

Настал черед главного испытания.

— Тройной сыпь, Доброслав, — сказал я, подходя к орудию. — Не жалей.

Кузнец на секунду замешкался, глядя на меня с опаской, но быстро кивнул и опрокинул в ствол полную мерку.

И снова раздался грохот. И когда дым рассеялся мы увидели пушку. Она лежала на боку, опрокинутая чудовищной отдачей.

Я подошел к ней, вытащил из-за пояса свой молоток. Это был последний, самый важный тест. Глаз может обмануть, трещину можно не увидеть под слоем нагара, но звук… звук никогда не лжет.

Я опустился на колено перед горячим металлом.

— Ну, пой, родная, — прошептал я.

Удар.

— Дзииинь… — чисто прозвенел металл. Потом я ударил ближе к казенной части. И звук был более густым, но главное без дребезжания.

На моём лице расползлась улыбка. К слову, Доброслав запорол больше десяти орудий, которые мне даже не показывал, но я знал про их существование.

Он перевёл столько металла… который, по сути, мне ничего не стоил. Вот если бы это была бронза, тут другое дело.

Я повернулся к Доброславу.

— Слышал? — спросил я.

— Слышал, Дмитрий Григорьевич… звенит.

Я переглянулся с Ратмиром, Главом и Воиславом, потянулся к себе за спину, доставая холщовый мешочек, в котором лежал заранее подготовленный пергамент с сургучной печатью.

— Ну что, Доброслав, поздравляю тебя, ты это заслужил.

Не знаю, догадывался ли кузнец о том, что именно я собираюсь сделать, но он понял всё мгновенно. Едва увидев знакомый герб на свернутом свитке, Доброслав побледнел, а затем, словно ноги его подкосились, рухнул прямо в утоптанный снег.

— Дмитрий Григорьевич… — голос его дрожал. Он перекрестился широким, размашистым крестом, глядя на меня снизу-вверх. — Спасибо! Спасибо тебе, господин! Век помнить будем… и я, и детки мои. Все молиться за тебя станем, пока живы!

В его глазах стояли слёзы.

— Полно тебе, — усмехнулся я, и вместе с Ратмиром мы подхватили Доброслава под руки и рывком поставили на ноги. — Негоже мастеру такого уровня в снегу валяться. Чай, не холоп уже.

Доброслав стоял, прижима свиток к груди, и всё не мог поверить своему счастью.

— Вечером зайдешь ко мне в терем, — перешёл я к делу, отряхивая рукавицы. — И мы с тобой обсудим твоё жалованье. Теперь ты пойдешь по ведомости как «мастер литейный», и плату будешь получать соответствующую. Серебром.

Кузнец, а теперь и литейщик, закивал, как истукан, готовый согласиться на что угодно.

— Также приказываю тебе, — мой тон стал деловым и жёстким, –набрать трёх, а лучше пять учеников. Толковых ребят бери, с руками, и начинай передавать им науку, которой я сам тебя когда-то учил. Всё, что знаешь, показывай. Можешь и сына своего к этому делу приставить, я не против.

— Сделаю, Дмитрий Григорьевич! Всё сделаю! — горячо заверил он.

Я сделал паузу. Подошёл к нему вплотную, так, чтобы он видел мои глаза, и понизил голос. Как бы мне не нравилась эта часть разговора, но она была необходима — вбить в голову Доброслава некоторые мысли.

— НО ПОМНИ! — прикрикнул я, и Доброслав отшатнулся. — То, чему ты научился… эти секреты… мои секреты… они стоят дороже золота. И ими пожелают завладеть многие. Особенно купцы, работающие на иноземных правителей. За тобой охота начнется, как прознают, какие пушки ты здесь льешь.

Я схватил его за отворот тулупа.

— И не дай Бог, слышишь, Доброслав? Не дай Бог ты польстишься на уговоры сладкие или посулы богатые. Продашь секрет… НЕ ПОЩАЖУ! Из-под земли достану и тебя, и семью твою. Понял?

Это прозвучало жестоко, но иначе было нельзя. Доброта добротой, а предательство требовало плату кровью.

Доброслав снова плюхнулся на колени. Он истово перекрестился, целуя нательный крест, который вытащил из-под рубахи.

— Господин, Дмитрий Григорьевич! — выдохнул он. — Да чтоб мне провалиться! Никогда я тебя не подведу, век верным псом служить буду! Обещаю, вот тебе крест святой! Язык себе откушу, а тайну не выдам!

Я кивнул Ратмиру, чтобы тот помог кузнецу подняться. Сам же сделал знак Главу, пошёл к коням и, быстро запрыгнув в седло, подождал, когда Глав сделает то же самое.

— За Доброславом, — сказал я, — а после и за его семьёй, пригляд нужен. Понял? Глаз с него не спускать.

Глав понятливо кивнул.

— Сделаю, — коротко ответил он.

Несколько минут мы ехали молча. Мысли мои перетекли от производства к безопасности. Курмыш рос… Вскоре сюда начнут стекаться люди, а с людьми приходили и чужие уши.

— Знаешь, — задумчиво произнес я, обращаясь к Главу. — А не пора ли нам таверну поставить в Курмыше?

Глав удивленно повернул голову.

— Таверну? — переспросил он, явно не уловив хода моих мыслей. В его понимании это было заведение для пьянства и драк. — Зачем нам кабак? Свои и по домам брагу пьют.

— Ну а что ты удивляешься? — усмехнулся я. — Вот представь, к нам купцы приехали, гости торговые. Скажи, где они обычно селятся?

Глав пожал плечами:

— Так известно где. В избах пустующих, если есть. Или к кому из местных на постой просятся за деньгу мелкую. Кто пустит, там и живут.

— Вот! — я поднял палец вверх. — Именно. Они разбредаются по всему поселку, как тараканы. Кто у гончара ночует, кто у вдовы какой, кто в сарае. И поди уследи, с кем они шепчутся и о чём спрашивают. — Я натянул поводья, заставляя коня перейти на более медленный шаг. — А теперь представь, что мы строим большой, добротный постоялый двор. С конюшней, с кухней, с теплыми комнатами. И издаем указ: всем приезжим останавливаться только там. Запрещаем местным пускать чужаков на постой под страхом плетей. Тогда…

— Тогда все они будут в одном месте, — продолжил за меня Глав, и его глаза расширились, лицо озарилось пониманием.

— Вижу, что сообразил, — кивнул я.

— Да… — протянул он. — А ведь идея хорошая. И почему я сам не догадался?

Я промолчал, не став тыкать его носом в очевидное. Вообще, делая Глава своим главным соглядатаем, я надеялся, что он проявит больше инициативы. Парень он был исполнительный, жестокий, когда надо, и верный. Историю с Лыковым, там он, конечно, молодец. Отправился один, провёл разведывательные мероприятия, узнав, где живёт Лыков, сколько у него воинов и с какой стороны через ворота забраться легче. Но, по сути, это была работа сыскная.

А мне нужна была… как бы это правильно сказать — агентурная сеть и контрразведка. В пятнадцатом веке на Руси таких понятий не было. Более того, насколько мне известно, таких служб вообще ещё не существовало. Были просто лазутчики и вестовщики, которые чаще всего притворялись купцами, странниками, монахами и таким образом проникали в города. Но кто сказал, что я хотя бы не могу попробовать создать нечто подобное? Пусть я буду ошибаться, но с чего-то же надо начинать?

Глав же пока полагался только на себя, но этого становилось мало. Конечно, будь у меня больше времени, я бы занялся организацией этой структуры сам… Но я уже чувствовал, что взвалил на себя слишком многое. А, как говорится: за двумя зайцами погонишься ни одного не поймаешь.

Тем временем Глав, видимо, прокручивал в голове новую схему.

— Ты хочешь, Дмитрий, чтобы тавернщик и слуги там… слушали? О чём говорят люди, так?

— Да, — подтвердил я. — Хмельные напитки, тепло и сытная еда многим развязывают языки лучше пыток. Купец выпьет, начнет хвастаться прибылью или жаловаться на дороги. Гонец сболтнет лишнего про новости в Орде. Нужно, чтобы люди, работающие на постоялом дворе, умели слушать, и запоминать, а потом докладывать тебе.