— Ремонт? — он хрипло рассмеялся, но в смехе не было угрозы, лишь вовсю сквозило скепсисом. — И кто, интересно, понесёт тебе, пацану, свои вещи? Мечтатель ты, однако.

Он пытался обесценить мою идею, чтобы занять более выгодную позицию в торге. Старая тактика. Я не стал спорить. Вместо этого я указал на топор, висевший на поясе у одного из его парней — широкоплечего блондина.

— Вот, к примеру, этот топор. У него трещина у обуха. Видна невооружённым глазом. Через два-три серьёзных удара топор развалится. Выбросить жалко, а чинить некому, да и не стоит он того. И таких вещей в городе сотни.

Хромой покосился на топор, потом на своего человека. Тот смущённо пожал плечами, подтверждая мои слова.

— Ну и? — буркнул Хромой, но уже внимательно слушая.

— А так. — Я сделал паузу, давая им осознать проблему. — Я починю его. Прямо сейчас. За пять минут. Бесплатно. И вы поймёте, с кем имеете дело, наконец.

Это был своего рода риск. Но я видел их интерес, им стало любопытно. Хромой кивнул блондину:

— Отдай ему топор, Борька.

Топор оказался у меня в руках. Проблема была довольно простой — старая, плохо заваренная трещина снова поползла. Я подошёл к горну, к слову, ещё достаточно тёплому, раздул мехи ногой, и печь будто вздохнула, угли начали потрескивать, а потом разгорелись ярким пламенем.

Я не стал делать сложных манипуляций. Сбил голову и просто положил её в жар, дождался, когда металл в районе трещины накалится докрасна, и быстрыми, точными ударами молота осадил края. Это была чистая механика, но в каждый удар я вкладывал крошечный импульс воли, заставляя молекулы встать на место прочнее, чем прежде. Со стороны это выглядело как работа умелого, но вполне обычного кузнеца.

Через пару минут я окунул топор в бочку с водой. Шипение пара окутало нас облаком. Набив обратно топорище, я протянул готовый инструмент Борьке.

— Проверь.

Тот с недоверием взял топор, осмотрел заусенец, затем с силой ударил обухом по краю наковальни. Раздался чистый, звонкий звук. Трещина словно просто исчезла, металл выглядел цельным, как будто его отлили заново. Блондин удивлённо свистнул.

Хромой наблюдал за этим с каменным лицом, но в его глазах снова бушевала буря. Он явно не ожидал подобной демонстрации.

— Ладно, — процедил он. — Ты доказал, что руки у тебя растут не откуда ноги. Но теперь о цене. Мне — пятьдесят процентов с твоих заказов.

Я спокойно опустил уже ненужный мне молот на наковальню.

— Нет!

Хромой опешил.

— Как это нет? — удивлённо протянул мужчина, снова сощурив глаза.

— Я не прошу у тебя денег взаймы, не прошу защиты. Я предлагаю тебе легальный, стабильный доход с того, что сейчас не приносит тебе ничего. Более того, я улучшаю твоё собственное хозяйство. Я предлагаю тебе десять процентов с чистой прибыли после расходов на материалы. И бесплатный ремонт всего твоего «инструмента». Это в любом случае в десятки раз больше, чем ты имеешь с этой кузницы сейчас.

— Десять? Это грабёж! — зарычал он.

— Нет. Это рыночная цена за аренду развалины, — парировал я. — И за возможность получать деньги, ничего не делая. Моя работа, мои знания, мои клиенты. Ваша территория. Двадцать процентов — это слишком щедро. Или… — я сделал вид, что обдумываю уход. — Я найду другое место. А вы так и будете сидеть на своих ножах, пока они не проржавеют. А кузня так и будет простаивать, пока не развалится.

Я видел, как он сглотнул. Он понимал, что я не блефую. Понимал, что теряет единственный шанс оживить эту груду камней.

— Сорок? — выдохнул он, уже без прежней уверенности.

— Двадцать. И с вас охрана. И это моё последнее слово. Или я ухожу прямо сейчас.

Мы измеряли друг друга взглядами. Две силы: грубая физическая мощь и несгибаемая интеллектуальная воля. В его глазах я видел расчёт. Двадцать процентов с чего-то всяко лучше, чем сто процентов от почти ничего.

— Ладно, чёрт с тобой, — сдался он, плюнув на пол. — Двадцать. Но работаешь по моим правилам, поэтому ничего незаконного. Мне тут лишнее внимание легашей не к месту. И мою долю выдаёшь с первой же прибыли.

— Договорились, — кивнул я. — Но первая прибыль пойдёт на инструменты, материалы и ремонт. Иначе без этого не будет и второй.

Он снова хмыкнул, но и теперь ему пришлось согласится. Сделка была заключена. Я не уступил и победил. Получил то, что хотел и на своих условиях. И все присутствующие это прекрасно понимали.

Когда мы наконец остались с Гришкой одни, я смог наконец спокойно осмотреться.

— Смотри, — я ткнул пальцем в массивную каменную станину горна. — Да оно как новое, а может и Хромой не дал окончательно развалиться. Меха вот только почти сгнили, дышат на ладан, но да их восстановить дело нехитрое.

Я снова подошёл к наковальне, вросшей в пол. Она, хоть и была испещрена зазубринами и следами тысяч ударов, но её рабочая поверхность всё ещё была достаточно ровной и прочной. Это было сердце кузницы, и оно ещё билось.

— А вот это интересно, — Гришка указал в дальний угол, где из-под груды тряпья и щепок торчал металлический контур. Мы подошли ближе и отбросили хлам. Под ним оказался старый, покрытый ржавчиной, но в общем целый сверлильный станок с ручным приводом. Он был тяжёлым, архаичным, но его механизм был простым и надёжным. Смазать, почистить, и он будет работать.

— Сокровище, — не удержался я, проводя рукой по холодному шершавому от окислов металлу. — Идеально для точных работ.

Я вслух начал расчерчивать пространство.

— Зона для грубой работы будет здесь, у входа. Чистая зона для точных работ и сборки должна быть в глубине, перед самым большим окном. А подвал… — я подошёл к чёрному провалу в полу. — Подвал будет нашим секретным оружейным арсеналом. Там мы будем хранить глину, инструменты и всё, что не должно быть на виду. Вот только дверцу надо восстановить

Гришка смотрел на меня с восхищением, смешанным с лёгким недоумением.

— Лёх, ты это… всё это в голове прямо сейчас придумал?

— Нет, — честно ответил я. — Я просто увидел то, что уже было здесь. Просто кое-кто другой этого не разглядел.

Мы провели в кузнице ещё с полчаса, оценивая масштаб работ. Запах свободы, пусть и пахнущий пылью и ржавчиной, был сладок. Теперь это было моё место. Мой первый настоящий плацдарм в этом мире.

Дорогу назад мы с Гришкой проделали в бодром приподнятом настроении. Предвкушение большой работы заряжало энергией, вытесняя усталость.

— Итак, план на завтра, — начал я, обходя лужу. — Первое и самое очевидное — уборка. Нужны мётлы, лопаты, вёдра, мешки. Много мешков.

Гришка кивнул, мысленно составляя список.

— С этим мои ребята справятся. За пару дней расчистят. За еду и пару монет.

— Считай договорились, — улыбнулся я. — Второе: безопасность. Нужны решётки на окна, новый, хороший замок на дверь. Чтобы ни у кого, даже у самых любопытных, не возникло желания заглянуть к нам без приглашения.

— Замок достану, — без раздумий согласился Гришка. — Решётки… тоже решим. Благо, у Хромого связи с людьми, которые металл по сходной цене достают. Думаю, в этом он тоже не меньше нашего заинтересован.

— Третье и самое важное — инструмент. То, что не найду здесь, придётся «позаимствовать» с фабрики. Старые, никому ненужные напильники, свёрла, ключи. Всё, что списывают в утиль.

— Только аккуратно нужно, — предупредил Гришка. — Сам говорил, что приказчик тебя сильно недолюбливает.

— Я знаю, — согласился я. — Мальцев ещё не забыл, как из-за меня Борис Петрович через голову прыгнул. Теперь поди я у него в списках личных врагов значусь. Поэтому брать буду не из цеха, а со свалки на заднем дворе. Там хлам, который уже списали. Никто не заметит.

Мы вышли уже на знакомую улицу, ведущую к дому Гороховых. Сумерки сгущались, зажигая в окнах первые огни.

— Значит, завтра, после твоей смены на заводе начинаем? — подытожил Гришка, останавливаясь у поворота.

— Начинаем, — подтвердил я. — Скажи своим, что завтра их ждёт самая грязная работа в их жизни. Но она того стоит.