Через несколько минут угрюмый практикант, который явно мечтал провести смену в пустом лазарете, выявил у меня целую простуду и растяжение.

По поводу второго меня натерли какой-то пахучей дрянью.

А для лечения первого меня уложили в кроватку, накрыли одеялом и влили какую-то горькую жижу розового цвета и очень горькую жижу зеленого. Обе бутылочки с противной дрянью были выданы мне для прохождения курса.

— Справку дам завтра, — крякнул маг.

— Какую ещё справку? — испугалась я.

— Освобождение от занятий. На неделю. Сегодня тут полежишь.

— Но я хорошо себя чувствую!

— Знаю. Потому захочешь пойти на занятия. Если захочешь пойти на занятия, начнешь там кашлять. А если начнешь кашлять, значит, скоро у дверей лазарета выстроится очередь из больных и хитрож… — парень заткнулся, поймав на себе пристальный взгляд Майерхольда. Нервно прочистив горло, маг договорил: — Попых. И вообще — регламент у нас такой!

После этого он ушел в подскобку и принялся громыхать там склянками.

— Ну вот… И без того по программе отстою, а тут ещё и это, — вздохнула я, пытаясь умоститься на узкой койке поудобнее.

Принц, до этого нешуточно обеспокоенный моим здоровьев, тоже выдохнул, но с облегчением.

Казалось бы, дело сделано. Прекрасная дама (Я!) спасена, пора бы и честь знать. Но Его Высочество и не думал уходить. Он сел на край кровати и окинул меня долгим, внимательным взглядом.

— Ну как? — поинтересовалась я.

— Что — как?

— Рог. Или пяточок. Или прыщ, на худой конец. Ну или что ты там так пристально разглядываешь? Только не говори, если прыщ. Я расстроюсь.

— А если рог?..

— Рог — это хорошо. Им можно врагов протыкать. А пяточок забавный. Думаю, мне бы пошел. Только от прыщей никакого толку.

Оценив мои великие познания, Его Высочество весело рассмеялся. Искренне так, заразительно. Не сдержавшись, я тоже заулыбалась.

— Ева, — вдруг посерьезнел он. — Почему ты здесь?

— Потому что кое-кто методом шантажа и угроз приволок меня сюда?

— Я про академию.

Вопрос, такой простой и однозначный, заставил меня отбросить все шутки в сторону. Почему мне казалось, что именно сейчас я должна сказать правду.

— Разве не ясно? Чтобы не попасть в лапы любителя розовых кустов.

Подняв голову, я встретилась с его пристальным взглядом и зачем-то решила объясниться подробнее:

— Граф Вердье внезапно вспомнил о существовании своей старшей дочери и решил поиграть в хорошего родителя и устроить ей будущее. По его логике, которая никогда не блистала гениальностью, чтобы исполнить отцовский долг, он должен удачно выдать меня замуж. Надеюсь, мой удачный «замуж» сейчас удачно уползает с территории Рассенталя, — я натянуто улыбнулась и прислушалась к своей маленькой и крайне скромной… совести, которая требовательно шептала мне на ушко всего одно слово: — Спасибо.

Глаза Майерхольда предвкушающе блеснули.

— Что-что? Не расслышал, — произнес он. — Повтори.

— Спасибо, — буркнула я, отвернувшись к окну.

— И снова ничего. Будь добра — погромче.

Возмущенно надув щеки, я было собиралась высказать все свои мысли по поводу его глухоты, но вдруг обнаружила его лицо в неприличной близости от себя.

— Так что ты там сказала? — промурлыкал этот… этот… принц!

— Спасибо, — отозвалась, не в силах вновь отвернуться от него.

Ну всё, это конец. Впервые от смущения у меня горят не только щеки, но и уши, и шея, и руки как-то подозрительно чешутся. Наверное, они хотят очень крепко и страстно… придушить кое-кого.

— Мало, — заявил этот… принц! — «Спасибо» в карман не положишь. Хочу другую благодарность.

Дру… другую⁈

Н-да, обнищали Высочества в наше время. Теперь и за спасение невинных дев деньги берут.

Первым порывом было соскочить с кровати, добежать до комнаты, найти кошелек и добыть в нём несколько монет. И до чего же замечательно, что в этот момент я соображаю куда медленнее обычного!

Ну вот на кой-черт ему деньги?

А если не деньги, то что?

И чего он так странно улыбается?

Почему такой довольный?

Смурной он сегодня какой-то. Съел чего в столовой, небось. Как хорошо, что я на завтраки не хожу. Если бы у нас двоих одновременно случилось чудное настроение — академия бы не выстояла.

Так, не отвлекаемся. У нас тут целый принц награды ждет.

И все-таки, что же ему дать?

Взгляд упал на ботинки. Совсем новые. Купленные на деньги со ставок. Может, их? А зачем ему женские ботинки тридцать седьмого размера? Нос утеплить?

Так, ну рубашку я свою ему точно не отдам!

Штаны тоже, пусть и не надеется.

О! Придумала.

Подняв руку, я нащупала на голове деревянную шпильку и вытянула её из прически. Волосы моментально разлетелись в стороны и тяжелым полотном легли на спину.

Взгляд принца в этот момент сделался таким восхищенным, словно я показала ему сложнейший трюк столичного цирка, а не испортила образцовый неряшливый пучок.

— Вот, от сердца и волос отрываю, — проговорила я, вручая ему шпильку. — В карман как раз должно поместиться.

Усмехнувшись, Его Высочество принял мою благодарность и ловко прокрутил её на пальцах.

— С тобой приятно иметь дело, Юрай.

— Взаимно, — хмыкнула я, скручивая непослушные пряди в дулю.

Кайрат мазнул по мне очередным долгим, цепким взглядом, отвесил шутливый поклон и нехотя направился к двери.

— Постой, — сказала я.

— Да, Ева? — отозвался он сразу же.

Прикусив губу, я попросила тихо:

— Можешь… покормить Апчихваха сегодня вечером?

Я приготовилась к закономерному вопросу «А что мне за это будет?» и даже прикинула, сколько монет готова отсыпать за сие мероприятие, но Майерхольд удивил меня снова:

— Хорошо.

Подмигнув мне на прощание, он выскользнул в коридор.

— А ключи⁈ — крикнула запоздало.

— Не потребуются, — отозвался подозрительно добрый принц.

Да, с ним сегодня определенно что-то не то. А ведь говорила мне Майя, что завтраки в столовой не очень…

Кайрат Майерхольд

Заколка была простой до беспредела. Самая обыкновенная палка, покрытая лаком. Однако она чертовски мне нравилась.

И палка.

И та, что подарила мне её.

Ну как подарила… Скорее это я выманил шпильку у неё взамен на спасение от идиота Рандорра.

Стоило вспомнить тошнотворную физиономию генерала, и на кончиках пальцев завибрировала магия. Если раньше мне он просто не приносил удовольствия, то сейчас я ненавижу его всем сердцем.

Я начал ненавидеть его ровно с того момента, как увидел с Евой. Он шел рядом с ней, корчил глупые ухмылки и что-то безустали говорил. И говорил. И говорил.

Говорил Еве.

Невольно я вновь провел рукой по тонкой шпильке и на душе сразу стало легче.

Теперь всё встало на свои места.

Она создала свой знаменитый артефакт и хотела заработать на этом денег, чтобы сбежать из дома и от свадьбы. Но отец зачем-то решил отправить её учиться. И теперь, чтобы не угодить в капканы Рандорра, она должна остаться в академии.

Если мои предположения верны, то Ева не служит ни Вердье, ни Райнхард.

Никогда бы не подумал, что это мысль принесет мне столь великое облегчение.

Я снова посмотрел на деревяшку в руках и улыбнулся.

Выходит, теперь я должен ей заколку. Не ходить ведь ей простоволосой? Хотя… в её неряшливости есть свой шарм.

В дверь постучали, а после попытались открыть. Нахмурившись, я взмахнул рукой, снимая блокирующее заклинание.

— Приве-е-ет, — раздался игривый голос Анаверд.

Взгляд сам собой уцепился за массивную золотую заколку с россыпью драгоценных камней, украшающую хвост моей напарницы.

Нет. Не подходит.

Слишком тяжело. Даже вульгарно. Еве нужна более изящная вещица.

— Ой, что это у тебя? — заинтересованно протянула она, приглядываясь к моим рукам. — Палочка?

— Шпилька.

— Какая… странная. Некрасивая.