Его слова мне не понравились. Не то чтобы я ярая фанатка летучих гадов. Мне до них вовсе нет дела. Вот только сам факт того, что эти короли небес навсегда покинули этот мир, неприятно царапает сердце.

— Все очевидцы утверждают, что зверь белого цвета, — произнесла я чуть обиженно. — Исходя из этого, можно предположить, что это — Белая Ночка. Молодая драконица, чья смерть не была зафиксирована.

— Это всё?

— Всё.

— Хорошо. Можешь вернуться на место. А теперь к доске попрошу адептку Эрне, которая тоже должна была подготовить доклад. Надеюсь, он написан столь же красивым почерком, каким вы выводите угрозы честным преподавателям! — маг язвительно крякнул, глядя на побледневшую девушку.

Хм, а автора гневной писульки он все же вычислил.

Если меня старик не мучил, то бедная Эрне еле выстояла от шквала его уточняющих вопросов. Добрых двадцать минут он измывался над ней, а после вынес неутешительный вердикт — удовлетворительно. С минусом.

Схватившись за ручку, он вывел оценку в углу доклада и съехидничал под конец:

— Надеюсь, вы простите меня за кривые буквы. Не всем Небеса даровали красивый почерк!

Мне было почти жалко её. Самую малоооость. Однако очень скоро я забыла о сострадании к ближним и была способна на жалость лишь к себе одной, ибо следующим занятием в расписании стояла нумерология, которую вёл мой «обожаемый» родственник.

Лорд Грейлис, по своему обыкновению и, я бы даже сказала, старой привычке, занимался своим излюбленным делом. Ненавидел весь мир вообще и меня в частности. Для профилактики. Чтобы не расслаблялась.

А я и не думала расслабляться! В его кабинет я входила на цыпочках, пытаясь как можно лучше затеряться в толпе. Засев на галерах, я прикрылась учебниками и попыталась раствориться в окружающем мире.

В какой-то момент мне начало казаться, что я преуспела и сейчас порхаю в виде злостной пыли по аудитории, забиваясь в носы корпящих над книгами неофитов.

Но видно, перестаралась — девица подо мной громогласно чихнула. Так, что даже лорд Грейлис отвлекся от излучения отрицательной энергии в эфир и поднял глаза.

— Юрай, — проскрежетал он.

И мне сразу стало ясно — всё. Трындец. Сегодня нумеролог с меня не слезет.

Примерно так и вышло.

Сначала он проверил домашнее задание. У меня. Все остальные просто наблюдали за публичной поркой.

А пороть было решительно не за что! Братья Фенрден постарались на славу и выполнили задание на отлично. По моему скромному мнению. А вот по нескромному мнению Грейлиса эта работа стоит лишь…

— Как удовлетворительно? За что? Тут ведь ни ошибочки.

— Работа грязная. Вся в пятнах. Вы ею что, подтирались?

Нет, однако теперь собираюсь.

Остаток занятия я провела подле доски. Решала задачки, боролась с желанием съесть мел, дабы самоустраниться в лазарет из-за недомогания желудка. Пыталась убедить себя в том, что убийство Грейлиса не стоит скучной жизни в темнице.

Получалось плохо.

Из его кабинета я вышла с тройкой и твердым желанием отомстить.

Братья Ферден словно знали, в какой момент ко мне обратиться. Мы пересеклись в холле и, не сговариваясь, целеустремленно направились к небольшому закутку в западном крыле.

— Бомбочки просто отпад! — признался Агес.

— Видела бы ты его лицо, когда он открыл ящик…

— А оттуда…

— БУМ! — воскликнули они радостно.

— Он пол урока сквернословил.

— А другие пол урока пытался оттереться.

Так вот почему он сегодня был столь живописно припорошен пеплом. Да и серый цвет лица возник, оказывается, не из-за «радости» от встречи со мной.

— Дайте угадаю… — Я приняла задумчивый вид, почесала подбородок и сказала: — Вам нужно ещё?

— Всё верно.

— А если я скажу, что придумала кое-что… поинтереснее. Уверяю, вам понравится. Как и всей академии.

В моей извращенной фантазии парни ничуть не сомневались, потому вместо расспросов спросили прямо и по делу:

— Сколько?

— Всего ничего, тест, тест, ещё один тест, практическая и добрая куча задачек. Ну так что, братья мои, по рукам?

— Так точно, Вождь Светильников!

Вручив им гору домашки, я отправилась на следующее занятие.

По натуре я человек спокойный, уживчивый и, если не будить до двенадцати дня, добрый. Но при этом жуть какой справедливый, а ещё у меня хорошая память.

И я навсегда запомнила этого жука-Грейлиса. А жук-Грейлис навсегда запомнит меня.

Откладывать такое важное дело, как безобидная и милая сердцу мстя, в долгий ящик не стала. Сразу же отправилась мастерить своё новое изобретение.

На волнах вдохновения я сидела за столом, крутила винтики и пыхтела от натуги. И тут случилось страшное! Я обнаружила, что накопительные кристаллы силы в моем наборе чертовски, неприлично маленькие. Их заряда надолго не хватит.

Решение, как ни странно, подсказал Апчихвах. Это пытливое существо на протяжении сорока минут пыталось залезть в сумку с учебниками. Игнорируя здравый смысл, свои габариты и узкое пространство исследуемого объекта, песель всё же забурился внутрь. Но влезла только голова. А вот учебники и всё остальное наполнение сумки, в виду отсутствие места, вывалились на пол.

Золотой жетон со свистом прикатился прямо к моим ногам.

— Чих, ты гений!

Гений ничего не понял — в этот момент он уже пытался вылезти обратно на свет божий, но на всякий случай хвостом повилял.

Подхватив ключ-монетку, я бросилась в мастерскую за накопителем побольше.

И не поверите — мне повезло! Идеальный кристалл был обнаружен в подсобке в первые пять минут поисков. Обрадовавшись, я собиралась вернуться в комнату.

Но везение — товарищ непостоянный. И именно в этот момент он решил повернуться ко мне задом.

В коридоре стоял Кайрат.

М… Пожалуй, не так! В коридоре стоял Кайрат в своей любимой красной рубашке. И его широкая, многообещающая улыбка мне почему-то совсем не понравилась.

— Привет, любимая, — протянул он, вызывая во мне неуместный приступ икоты. — Пришел пригласить тебя на свидание. На ужин. При свечах.

Чтобы торжественно меня поджечь, полагаю…

— Посмотри, хорошо ли сидит на мне рубашка? — продолжал измываться Кайрат.

— Отлично сидит. Фасончик точно твой, — просипела я, втайне надеясь на то, что Майерхольд просто сбегал в магазин и на свою удачу нашел точно такую же рубашечку.

Ой! Что-то мне становится дурно от красного цвета. Интересно, если я попрошу его раздеться, он согласится? В этом наряде Кай больше походит на палача. Не удивлюсь, если сейчас Его Высочество вытащит из кармана топор, сдунет с лица выбившуюся прядку волос и со словами «Ну, понеслась!» пойдет вершить самосуд.

А я ведь так и не научилась бегать!

— Думаешь? — ласково пропел он, приближаясь. — Знала бы ты, какая история у этой рубашки. Хоть садись за перо и пиши роман. Про остолопа-артефактора и девицу, — его рука внезапно оказалась рядом с моим лицом. Кай нежно провел костяшками по моей скуле и как-то странно, почти печально улыбнулся, — решившую поиграть на чувствах людей.

Он медленно склонился надо мной и выдохнул:

— Тебе не стыдно, Юрай?

Глядя в ярко-зеленые, холодные и вечно надменные глаза Его Высочества, я испытывала… Явно не угрызения совести.

— А тебе? — прошипела я, борясь с желанием запустить в него увесистым накопителем. — А ВАМ всем не стыдно? Почему вместо того, чтобы просто взять меня в клуб, ВЫ выдумываете какие-то глупые испытания? Почему вместо того, чтобы просто учить меня, ВЫ отправляете меня драить кастрюли на кухне? Почему мне, чтобы заслужить хоть каплю ВАШЕГО внимания, приходится придумывать сто и один способ отчебучить чего побезумнее? Почему вместо награды за изобретение ВЫ отправляете меня в академию, где я — грязь под ногтями великой, прости Господи, аристократии? ВЫ не аристократы. ВЫ придурки редкостные. Знаешь что, Майерхольд…