Как же жаль, что я не стала актрисой! Уверена, зрители бы оценили мой талант. Совсем как братья Агес и Арес Ферден.

— А давай мы сделаем домашку за тебя!

Выпьем же за здравие моих братьев из тайного общества Светильников!

Оставив юношей возиться с задачками и докладом, я бросилась в комнату. Меня ждал увлекательный вечер в компании любимого дела… А ещё меня зачем-то ждала моя младшая сестра.

Очень злая, стоит заметить.

— И где ты шляешься, Ева?

Вот это да! Она помнит моё имя. Удивлена.

— Там, куда тебя ни за что не пустят, — усмехнулась я, проходя к двери. — Туда принимают только тех, кто умеет читать.

— Ах ты! — ей явно хотелось броситься на меня с кулаками. Она всегда пытается решить вопрос силой. И всегда проигрывает. Несмотря на то, что Элеонора выше и крупнее меня, дерется она как истинная аристократка.

Громко и нелепо.

Я уж было приготовилась отбиваться, как вдруг сестричка продемонстрировала феноменальную выдержку и отказалась от затеи получить по шее.

— Тебе письмо от отца.

Она протянула мне конверт со сломанной печатью.

— Ого, так читать ты умеешь? Чужую почту уж точно.

— Отвали от меня, бродяжка! И знай: я тебя ненавижу! Ненавижу! — для пущего эффекта она грозно топнула ножкой и убежала.

Я проводила взглядом самого злобного почтальона в королевстве и крепенько задумалась. Да, у Элеоноры характер совсем не мороженое в сахарном сиропе, однако такой я вижу её второй раз в жизни.

Первый раз случился в день моего возвращения из приюта, но там-то хоть было ясно отчего расстройство — тут на голову сестра упала.

А что же случилось в этот раз?

Пальцы, сжимающие конверт, зачесались от нетерпения. Забежав в комнату, я прочитала своё первое письмо от отца.

И знаете что? Лучше бы у него отсохли руки! Или кончилась бумага… Или

чернила! Или всё вместе, чтобы уж наверняка!

«Евангелина, я очень недоволен твоим поступком», — гласило вступление. Ни привета, ни дорброго времени суток. А зачем? Верно. Незачем, потому сразу к сути:

«Вместо того, чтобы наконец отдать долг семье, что спасла тебя от нищенского существования, ты позорно сбежала. Совсем как твоя мать», — скорбно вздыхало сообщение. Я прямо-таки отчетливо вижу отца и нависающую над ним мачеху, которая диктует ему по слогам.

«Но не волнуйся», — да я само спокойствие.

«Я понимаю, что запустил тебя», — куда⁈

«Ты никогда не сможешь сравниться с братом и сестрой», — благодарю за комплимент, батюшка. Мне приятно.

«Но этого и не нужно, ведь я подобрал для тебя хорошего мужа», — славно! Хороший муж — это прекрасно. А все прекрасное нужно тащить в семью. Потому я, как

примерная дочь, оставлю этого хорошего мужа вам, отец! Совет да любовь, кхе-кхе.

«С ним тебя никто не станет обижать», — не поняла. Кто меня обижает? Выходи! Хоть посмотрю на тебя. Хм, никого нет? Верно, ибо не родился ещё человек, способный меня задеть.

«Он богатый и знатный, потому у тебя наконец получится возвыситься», — и снова, куда? Куда меня все пытаются запустить и возвысить? Мне и на земле чудесно ходится.

«После свадьбы никто не станет насмехаться над твоим происхождением. Заканчивай этот фарс с академией, берись за ум и выходи замуж за генерала Рандорра», — знаешь что, папенька? Свой совет… себе посоветуй.

В уголочке листа ютилось короткое «Отец», под которым следовала размашистая подпись. Мог бы ещё печать рода поставить, а после обратиться к королю за заверением, чтобы я уж наверняка вняла его словам.

Что ж, теперь ясно, почему сестрица столь нервная. Просто её жених внезапно стал моим. Какая досада.

Впрочем, её-то я и ждала. Я давно знаю о намерении папеньки удачно женить меня на каком-нибудь кошельке с титулом. И вот: получите, распишитесь, фату наденьте, туфли тоже и будьте добры к алтарю.

— Апчихвах! — крикнула я задорно. Пёс выскочил из-под кровати и с интересом воззрился на бумажку в моих руках. — Насчёт три… Готовьсь! Три!

— Апчху-у-у! — выдал моё пушистый друг, прицельно плюнув огоньком в бумажку. Та вспыхнула и была такова. Отличная командная работа!

Жаль, что слова графа Вердье нельзя также выдуть из головы.

Надеюсь, теперь понятно, почему я так хотела сбежать из страны? Да-да, именно из-за жениха. И именно из-за него мне ни в коем случае нельзя вылететь из академии, ведь только она может спасти меня от свадьбы на эти пять лет.

Отец знает, на каком я факультете. И знает, что вот-вот я провалюсь.

Не дождется!

Я не дам ему загубить мою жизнь. Ему что, мамы не хватило? Он хочет опростоволоситься ещё раз?

Горько усмехнувшись, я невольно вспомнила эту уморительную историю.

Много лет назад в столице жила женщина великой красоты. Звали её Маргрет Эллисон. Она жила в большом доме, ходила по театрам и балам, и укладывала поклонников в штабеля, шеренги и пирамидки. Её ненавидели, её боготворили, а ещё её очень активно звали замуж. И почему-то из всех достойных она выбрала самого недостойного.

Графа Вердье.

Впрочем, почему выбор пал именно на него, я понимала. Папенька в молодости был очень хорош собой, в кошельке у него всегда водились деньги, на устах — красивые речи, а сам он водился с королевской семьей.

«Отличная партия!», — сказали… все. И ошиблись.

Поначалу всё было чудесно. Они были счастливы и теперь вместе ходили по театрам и балам. А ещё у них родилась здоровая и крепкая дочка.

Она расла веселой и славной девочкой, но былапроблемка — каштановые кудрявые волосы. И нет, с прической всё было отлично, кроме одной досадной детали.

Полного отсутствия белоснежных прядей.

Белые волосы — отличительная черта магов, происходящих из королевской семьи, к которой Вердье тоже относятся правым пальчиком левой ноги.

Так вот. Прошел год — а магии всё нет. Прошел второй, третий, четвертый. Граф Вердье стал нервничать, и тут-то в сказке случается злая ведьма.

Имя ей — Беатриса Грейлис.

Она умело науськала отца, заставив того поверить в неверность жены и сослать её в деревню.

Граф, как человек умный, рассудительный и совершенно не подверженный чужому влиянию!.. быстренько все обстряпал.

Маргарет Эллисон, не привыкшая к тяжелой жизни, сбежала, оставив малютку на попечение тетки Маттис, что держал небольшой приют для

ненужных детей. Там-то я и прожила большую часть своей жизни.

Но самым забавным было то, что Маргарет Эллисон любила отца и не изменяла ему.

Моя магия проявилась несколько лет назад. Об этом прознал граф Вердье, чей сын и дочь оказались едва одаренными. Ещё бы — ведь часто самым сильным ребенком оказывается первый.

Обрадовавшись, он попытался сделать вид, что ничего не случилось, и вернул меня в столицу.

История воистину смешная — глупость графа обсудили все газеты! И только мне одной она кажется грустной. Потому я не позволю отцу и Беатрисе испортить мою жизнь также, как жизнь матери.

Генерал Рандорр, вероятно, прознал о том, что я сильнее Элеоноры, потому изъявил желание получить в невесты девицу поинтернее. Обломится. Я, знаете ли, не трофей. А ещё ценю верность.

Так, ну, а чего я всё о грустном? У меня тут план мести стынет!

Выбросив отца, мачеху и приблудившегося генерала из головы, я достала сундучок с инструментами и взялась за работу.

Утро следующего дня началось со стука. В коридоре был обнаружен Агес Ферден.

— Я принес тебе задачки, — сказал он, вручив мне исписанные листы. — Там ещё пояснения есть для каждой. Ты их почитай, а то Грейлис может спросить разбор. Где мои бомбочки?

— Спят… — брякнула я, растирая глаза.

— В смысле?..

Тут я наконец вернулась в реальность, переосмыслила вопрос и нехотя сходила за артефактами. Высыпав их в сумку Агеса, я помахала ему ручкой и закрыла дверь.