Этот день должен был стать самым счастливым в моей жизни!

Однако во дворце до сих пор не включили магическое отопление, а потому радоваться, кутаясь в нарядную накидку и переминаясь с ноги на ногу, получалось плохо.

Право слово, не знала, что Его Величество столь экономный! Уверена, если дыхнуть, то в воздухе появится облачко пара.

Я бы проверила свою теорию, но делать это перед стоящими напротив министрами постеснялась. А вот стоящие напротив министры совсем не стеснялись и наглым образом таращились на меня.

Ещё бы, ведь перед ними целый бастард! Во дворце! Приставлен к королевской награде за изобретение! Вопиющая новость — оказывается незаконные дети благородных семейств умеют (какая неожиданность!) думать.

Над ухом снова раздался ужасающий звук. Вообще, по задумке, это торжественная трубная музыка. Но мужчина, в чьи руки кто-то не очень умный решил вложить инструмент, явно не знаком ни с нотами, ни с музыкой в общем.

— Уважаемый, прекратите, пожалуйста, — шикнула я на трубача. Тот услышал, но не внял. Очень зря. Пришлось прибегнуть к давнему запрещенному приему… и сделать страшные глаза. Мужик закашлялся, покраснел и проворонил момент явления монарха.

Монарх царственно шел к трону, завернувшись в пушистую накидку. На его голове возвышалась шапочка, а на ногах были обнаружены теплые тапочки.

— Жарковато, не находите? — спросил король у своих министров, и те тут же принялись утирать невидимый пот со лба. — Так-так, что у нас сегодня? Ах да, награждение! — Его Величество царственно сел на трон и наконец посмотрел на меня.

Я вспомнила про манеры и поклонилась. Мне подарили снисходительную улыбку и самую щедрую похвалу из всех возможных:

— Ты молодец!

И всё?

— Спасибо, мой король.

— Я рад, что в моем королевстве живут такие талантливые люди. Твоё изобретение облегчит жизнь многим, а потому тебя, стало быть, нужно отблагодарить.

Железная логика, мой король! Я вся в ожидании. Мой пустой кошелек, кстати, тоже.

— Итак, — продолжал правитель, — Евангелина Юрай, за твоё открытие я дарую тебе грамоту за особые заслуги перед страной!

И всё⁈

И всё. Веревку с мылом сама найдешь.

— Но это, разумеется, не все! — король выдержал театральную паузу. За это короткое мгновение я уже успела купить билет на корабль к Восточным землям, домик на берегу океана, утроить бизнес и обзавестись парочкой лошадок на остаток. Последнее для удовлетворения детской мечты! Мечты, по которой через секунду ударили наковальней жестокой реальности и возмутительной скупости: — Отныне ты адептка столичной академии Рассенталь! Поздравляю!

Трубач к этому моменту как раз прокашлялся и ознаменовал мой сокрушительный успех страшным воем, отдаленно похожим на похоронный марш.

— Ваша ми-милость… бе-бе-безгранична, государь, — протянула я, испытывая желание вернуть щедрые дары, забрать своё изобретение и убежать с ним в лес, чтобы больше ни один «великодушный» правитель не смел меня донимать.

— Желаю успеха в учебе, Евангелина Юрай!

Правитель ушел. Вместо него в тронной зале возник мужчина с золотым подносом, на котором ютились напитки. Полагаю, от меня ждали вежливого отказа, но вместо этого я схватила сразу два кубка с красным вином. Грустно чокнувшись ими, я двинулась к выходу.

Да, с кубками.

А что? Денег, в которых я так нуждаюсь, не дали, так хоть посудину упру. В качестве моральной компенсации.

Вот только уйти господа-министры не позволили. Неровным забором они выстроились передо мной. Судя по их лицам — явно не с целью от души порадоваться за меня.

— Куда вы?

— Домой. Праздновать, — буркнула я.

— В академии отпразднуете, — заявили они.

— Боюсь не вытерплю. Учебный год уже начался.

— Верно! Но для столь талантливой леди ректор готов сделать исключение и принять вас на курс сегодня же.

— Мне нужно подумать.

— Замечательно. Академии как раз для того и нужны, чтобы думать.

Я попыталась отступить, но сделала лишь хуже — портальная воронка, которую господа-министры незаметно развернули за моей спиной, причмокнула от восторга и всосала меня в пространственный туннель.

И тут я совершила вторую за день глупость. Первая, разумеется, моё явление во дворец. Но если это можно пережить, то волнения магического поля — штука опасная и непредсказуемая. И именно к ним привела моя попытка выпрыгнуть из портала.

Магия затрещала, загудела и выплюнула меня… аккурат в чьи-то крепкие объятия. Охнув, я вцепилась пальцами в широкие плечи своего спасителя.

— О, а вот и ваша подопечная! — произнес чей-то подозрительно счастливый голос за спиной.

Судя по холодному блеску изумрудных глаз, мой новоявленный куратор был совсем не рад свалившемуся на него счастью.

Я с любопытством осмотрела наставника, внешность которого оказалась крайне примечательной. Полагаю, обладатель столь красивого лица разбил не одно женское сердце. А этот грешный изгиб губ явно сводит с ума всех адепток и преподавательниц академии.

При всём неудобстве моего положения, я смогла оценить его выдающийся рост и подтянутую фигуру, высеченную не без помощи изнурительных тренировок.

Куратор тоже изучил меня. И, кажется, не пришел в восторг. Нужно как-то реабилитироваться!

И в этот знаменательный момент я вдруг вспомнила… про вино. Вино тоже вспомнило про меня: портальный вихрь раскрылся над нашими головами и откашлянул парочку золотых кубков.

Посудина, в которой чудом сохранился напиток, перевернулась в полете, окатив нас алыми брызгами. По закону пакости, больше всего вылилось на куратора. Вино было повсюду! Оно стекало с его белых волос на лицо, скатывалось по подбородку на белую рубашку и текло дальше, к белым же брюкам.

Кое-кто сегодня явно не угадал с нарядом!

— К нам случаем кабан на вертеле не припозднился? — с иронией спросил наставник.

Стоило ему договорить, как портал снова открылся. И я тут же поняла, кто спешит на встречу.

— О нет! — вскрикнула я. Но было уже слишком поздно.

В кабинет из скопа искр со звонким чихом ворвался самый преданный друг человека — Апчихвах! Крупный щенок с непропорционально длинными ушами заметил меня и изо всех сил замахал этими самыми ушами.

Не долетел.

Пришлось ловить.

Второго попутчика мой верный рыцарь… То есть наставник не стерпел и меня поставили на пол.

— В академию с животными нельзя, — произнес куратор.

— Это не животное. Это мой друг. Кстати, познакомтесь — Апчихвах.

— Да хоть древний родовой фамильяр.

Апчихвах, который ещё не успел вникнуть в суть разговора, изо всех сил пытался произвести впечатление. Он растопырил уши, вывалил длинный язык и принялся строить беловолосому глазки. Ещё никогда эта собачья хитрость не подводила…

Но всё бывает впервые. Есть подозрение, что я стою на пороге очередного открытия — я нашла живое, но абсолютно бессердечное существо.

Пока я боролась со жгучим желанием показать этому снобу язык, ко мне подошел незнакомый дяденька, который всё это время с насмешливой улыбкой наблюдал за нами.

— Прелестное создание! — умилился он, пытаясь погладить притихшего щенка. — Что он умеет?

— У него аллергия на негодяев! Он на них… — в момент, когда пухлая мужская опустилась на голову Апчихваха, тот жутко расчихался, — чихает, — договорила я, глядя на помрачневшего мужчину.

Тот выдавил из себя фальшивую улыбку, достал из кармана платок и принялся с остервенением вытирать руку.

Я решила обелить честь питомца:

— Впрочем, это не точно. Сдается мне, у него аллергия на резкий одеколон, на цветы, на траву, на синее небо, на яичницу, на недалеких людей…

— Как я его понимаю, — хмыкнул куратор, впервые улыбнувшись. — Норисс, я не собираюсь учить эту экстравагантную особу. Объяснения моего отказа требуются или и без того всё ясно?