— Да это же сильный маг, сразу видно! — не согласилась с детским воплем розовощекая дама. — Этот и без лошадей может!

— Убирай свою колымагу! — рявкнул плюгавенький мужичок.

Короче, разозлили меня эти люди очень сильно, а главное, очень быстро. Полыхнув единой силой, я быстро создал тепловую завесу, подхватил дормез воздушной подушкой и покатил его вверх по улице. Да, признаюсь, я немного красовался, потому что со стороны выглядело, будто карета ехала сама — колеса исправно касались брусчатки.

Сначала я думал, что все удивленно застынут и дадут мне дорогу, да не тут-то было. Вся эта толпа, что увеличивалась с каждой минутой, потянулась за нами.

Эдакое представление! Из ниоткуда посреди улицы появляется самоходный дормез с четырьмя людьми, не по сезону одетых, да еще и явно сильные маги!

Что мне оставалось сделать? Правильно, сплести сильный отвод глаз. Заклинание подействовало мгновенно и заставило всех разом потерять к нам интерес. Правда, от этого не стало легче, потому что извозчики тоже перестали обращать на нас внимания и продолжали ехать нам навстречу, поворачивая в последние мгновения перед столкновением.

Адреналин забурлил в крови у каждого из нас. На третью такую встречу я взмахнул рукой и щедро влил в воздушное заклинание силу.

Дормез быстро подняло в воздух, вызвав у всех четверых судорожный вздох. А дальше поплыли над дорогой, выискивая удобное место для остановки.

И как только колеса коснулись утоптанного снега, я медленно выпустил воздух сквозь зубы и обратил свой взор на Василису.

— Итак, что ты хотела на самом деле?

— А что я сразу⁈

— Хорошо, — я перевел взгляд на Лабеля. — Ты хотел попасть в зиму?

— Нет, даже не думал об этом… а что, собственно, произошло? — едва слышно ответил он.

Он выглядел растерянным, нос и щеки раскраснелись, а плечи заметно тряслись. Неужели мое заклинание перестало действовать? Я даже плетения проверил, но все было в порядке.

— Ты чего, замерз что ли? — удивленно спросил я. — Тепло же.

— Холодно, — теперь я даже слышал, как стучали его зубы. — Я снега-то почти не видел.

Я молча добавил вокруг него еще одно заклинание, добавляя волну тепла и замыкая на нем плетение. У Лабеля сразу улучшилось состояние, даже улыбка на лице появилась.

А Вася так и продолжала смотреть на свои руки, не поднимая головы. Теперь мы уже все трое прожигали ее взглядами.

Повисло напряженное молчание.

Наконец, Вася не выдержала и надулась, сложив руки на груди.

— Ну, да, да! Мне столько рассказывали про зиму и праздники, что мне захотелось на это посмотреть! Ну, простите! Что я теперь должна сделать⁈ Давайте создадим еще одну арку и поедем уже!

И всхлипнула.

Мы удивленно переглянулись, не сразу понимая, что с ней.

— Василиса Михайловна, — вдруг сказал Григорий, — думаю, на день, другой Алексей Николаевич разрешит задержаться в этом городе.

Он глянул на меня, и я кивнул. Действительно, мы так долго носились по югу, что было бы неплохо немного поморозить носы. Пусть и на пару дней.

— Хорошо, остаемся. Но недолго! — сурово сказал я.

— Вот! Видите! Все не зря! — Вася уже улыбалась. — Леша, а ты купишь мне шубу?

— Василиса! Ты уже все свои деньги потратила⁈ — обалдело спросил я, вспоминая груду драгоценных камней из всех пещер атарангов.

— Я слышала, — смущенно проговорила эта невероятная девушка, — что принято дамам дарить шубы. На холода.

— И кто должен дарить дамам эти самые шубы? — уточнил я.

— Мне не сказали… — она снова опустила глаза. — Что вы жрете⁈

А мы втроем хохотали до слез и не могли остановиться. Вася надулась и даже отвернулась, всем своим видом показывая, что обиделась.

Отдышавшись, Лабель глубоко вздохнул и выдал:

— Если это так для тебя важно, Василиса Михайловна, то я готов купить шубу.

— Правда? Честно-честно?

— Конечно, — он на мгновение замялся, — только не из редкого меха…

— А что бывают разные меха? — захлопала она ресницами. — Я думала, что один…

Григорий закашлялся, Лабель резко спрыгнул с козел дормеза и скрылся внутри. Бросили меня, предатели! Я вздохнул, глядя на Васю. Вот что с ней делать, а?

— Дорогая, давай так, мы с тобой сходим в лучший магазин с шубами и тебе подберут то, что тебе понравится и будет удобным.

— Леш… а зачем мне шуба на два дня? Дорого, наверное. Может, я под заклинанием посижу? Сделай мне иллюзию, а?

Я не стал сдерживаться и закатил глаза.

— А как же морозить нос? Снежки? Делать снежную птицу?

— Снежки? Птицу? Леша, ты о чем, вообще?

— Ох, Вася, мне столько нужно тебе рассказать, — развел я руками. — Но я что-нибудь придумаю.

Пока мы летели, я заметил детишек на горке возле ярмарки, стоит того, чтобы туда заглянуть. Но сначала — в магазин. Не оставлю же я всех в легких ботинках посреди сугробов!

Так и решили, и до позднего вечера мы ходили за покупками. Григорий обзавелся валенками, Лабель, как и я — теплыми ботинками. А вот Василиса… в какой-то момент я искренне хотел бросить ее коробок и выйти в окно.

Сдержался.

Выручила меня продавщица, которая просто лучилась радостью и готова была обслужить хоть десять таких Василис. Я не переставал удивляться ее жизнелюбию. Бывают же люди!

В конце, когда и Вася получила заветную пару, нам вручили какие-то купоны на булочки и чашку горячего шоколада на ярмарке. Следом мы отправились за теплыми вещами. Не шубой, конечно, а парками на меху. Там тоже дали какие-то маленькие пряники.

Да что там продавцы, очень многие просто нам улыбались, поздравляли с каким-то праздником, вручали разноцветные ленты и поделки. Я сначала думал, что это все помнят наше появление, потом понял: все просто счастливы.

Искренне!

И мы с головой погрузились в эту праздничную атмосферу, забыв про котов, источники, магические вихри и многое другое. Это буквально выскочило у меня из памяти под напором ароматов корицы, апельсинов и имбиря.

Кажется, мы даже не спали. Одна ярмарка сменяла другую, потом третью, нас поили каким-то лимонадом с острыми специями, угощали воздушными пирожными, кружили в танцах. Каждый был рад нам.

Честно признаться, я давно так хорошо не отдыхал. Словно стал моложе лет на тридцать. И при этом я полностью осознавал, что со мной происходило. Это не тот кутеж, в который я нырнул в самом начале этого долгого путешествия, а искренний, живой и настоящий.

Нет, все-таки спали. Один раз я моргнул на базаре, а выморгнул уже в каком-то богатом доме. Через полчаса оказалось, что нас пригласил один из учредителей праздника, узнав, что из самой Московии.

Жан Бакрок, моложавый, подтянутый мужчина с коротко стриженными бакенбардами, высоким лбом и темными глазами выходца с юга. Он одевался в бархатный костюм, больше похожий на перешитый халат, расшитый золотыми нитями и украшенный меховыми вставками.

Он предложил пожить у него со всеми удобствами, подарил нам по здоровенной шапке, выдав какие-то карточки, которые давали нам возможность посещать престижные мероприятия. И почти сразу же повел нас на одно такое, даже не дав толком проснуться. В одно мгновение бросил в нас бытовое заклинание — я даже не подумал выставить защиту, — и посадил в карету.

В другое время меня это бы разозлило или хотя бы удивило, но сейчас я был настолько расслаблен, что махнул рукой. Минутное дело и вот я уже полностью готов к новому круговороту праздника.

Больше всех, конечно, веселилась Вася, на нее обрушился настоящий поток комплиментов от окружающих. Она прямо-таки расцвела. Чего нельзя сказать о Лабеле, который, наоборот, все больше хмурился. Ревновал, что ли?

Да и небо с ним! Хорошо же проводили время!

Бакрок привел нас в не менее роскошный особняк, где подавали изысканные напитки, крохотные канапе и почему-то кусочки льда в рюмках. Все обсуждали погоду, ковры и картины.

В этот момент я впервые ощутил скуку. Застыл, привалившись к колонне, и смотрел на разряженную публику. Нет, все же на простых ярмарках было в разы лучше.