Я бросил последний взгляд в сторону стрельбища, откуда донесся еще один выстрел. Потом развернулся и зашагал сквозь утреннюю суету лагеря, целенаправленно прокладывая путь к шатру старого философа. Головная боль слабо пульсировала в такт шагам, вновь отхлынув после очередного заклинания исцеления.

Пелит оказался у себя в шатре. Полог был откинут, пропуская скупые лучи солнца, которые выхватывали из полумрака фигуру старого жреца. Он сидел перед входом, согнувшись над низким столиком. Его рука с зажатым между костлявыми пальцами стилусом быстро скользила по пергаменту, оставляя стройные ряды системных закорючек. Губы беззвучно шевелились, повторяя написанное. На столе рядом с кувшином воды и краюхой хлеба громоздились свитки и еще несколько чистых листов пергамента. По всей видимости, это и был тот самый список — плод его ночных или утренних трудов, о котором просил Марк Туллий. То, что и мне было нужно.

Я постоял на пороге несколько мгновений, не желая резко прерывать его сосредоточенный труд. Но время было слишком дорого, чтобы ждать. Слегка кашлянув, я шагнул внутрь.

Пелит вздрогнул, словно возвращаясь из далеких миров, и медленно поднял голову. Его усталые глаза сфокусировались на мне. В них не было раздражения, лишь глубокое внимание и тень вопроса.

— Друг мой, — проговорил он голосом, чуть осипшим от молчания, — ты застал меня за составлением перечня даров Системы, коими обладают наши спутники. Чем могу служить тебе в столь ранний час? — Пелит чуть скривился от очередного выстрела.

— Именно по поводу этого списка я и пришел, — я на мгновение замялся. — Вернее, не только по поводу его. Перед тем, как тратить накопленные очки, хочу знать, есть ли у пленных или у Героев навыки, которые могли бы быть полезными мне.

Глаза жреца вспыхнули живым интересом. Он аккуратно отодвинул лист, над которым работал, и достал другой, тоже исписанный ровными строчками.

— Ах да. Как я и обещал тебе! — воскликнул он с легкой улыбкой, протягивая мне свиток. — Вот перечень навыков, что присягнувшие Крониду иномирные существа могут безвозбранно скопировать. Впрочем, с менее разумных мы всё равно получим навыки после их убийства с помощью навыка «поединок», хотят они того или нет.

Последнюю фразу он произнес едва слышно, вновь возвратившись к записям. А я же вчитался в короткий список.

Плазменный метатель.

Ранг: F.

Уровень: 1/1.

Биохимическая перестройка конечности пользователя для интеграции органа-метателя плазменных сгустков. Требует: Полной замены целевой конечности на биомеханический аналог.

Похоже, это как раз то, что позволяло арахнидам стрелять огненными сгустками. Но для меня этот навык бесполезен, так как лишусь руки ради сомнительной возможности стрелять огнем. Если я, конечно, правильно понял это многословное описание.

Кибернетика-аугументация.

Ранг: F.

Уровень:⅓.

Обучает базовым принципам установки, настройки, калибровки и ментального интерфейса с кибернетическими имплантами и протезами. Позволяет использовать простейшие импланты без риска отторжения или сбоев.

По всей видимости, оба эти навыка нужно использовать совместно. Тем более у меня как раз есть похожий навык, доставшийся с Вечного.

Последним был хорошо знакомый мне навык:

Стрельба из лука.

Ранг: F.

Уровень: ⅕.

Навык стрельбы из лука, взятый у одного из гоблинских племен.

С сомнением перевернул я свиток на другую сторону, ожидая увидеть что-нибудь другое.

— Кхм, — снова прервал я скрип стилуса. — Как-то совсем негусто.

Пелит медленно отложил стилус. Его усталые глаза встретились с моими без тени обиды, лишь с глубоким пониманием и тенью сожаления.

— Понимаешь ли, мой юный друг, реальность куда прозаичнее наших надежд. Мало кто из пленных добровольно присягнул на верность моему божественному Предку. В их душах страх, ненависть, фанатизм. Они закрыты для истинной веры. И лишь немного тех, кто сломался или увидел выгоду, — Пелит махнул рукой в сторону свитка в моих руках. — Ещё меньше тех из них, кто обладает навыками, которые можно записать на пустую карту. Да и большинство из пленных гоблинов или бледнокожих обладают навыками, мало отличимыми от тех, чем может облагодетельствовать свою паству мой предок.

— Да… Как я упоминал раньше, для тех, кто отказался присягнуть путь един — смерть через Поединок. Мы вытянем из каждого такого пленника по навыку. Возможно, среди этих умений мы найдем нечто стоящее. Между тем, времени на всё это слишком мало, — последние слова он произнес почти беззвучно, снова уставившись в пергамент.

— Пожалуй, я не отказался бы от навыков стрельбы и кибернетики, — высказал я своё решение, немного помолчав и подумав.

Жрец кивнул, и в его руке возникла небольшая стопка системных карт. Из которых жрец споро отделил две.

— А среди героев есть те, кто обладает полезным мне навыком? — спросил я, решив заодно узнать поподробнее о том списке, который Пелит и так уже составляет.

Жрец слегка досадливо хмыкнул, постучав тупым концом стилуса по пергаменту.

— Увы, мой юный друг. У подавляющего большинства Героев навыки, дарованные самой Системой при возвышении, сродни твоему Шагу Назад. Сращенные с самой душой Героя. И, увы, записать их на пустую карту невозможно. За малым исключением, конечно.

Пелит взглянул в свиток и добавил:

— Вот, например, заклинание огненного шара. Если хочешь его заиметь, то найди Героев, именуемых Серебряный дождь и Эльрик.

Поблагодарив жреца, я вышел наружу, размышляя, нужен ли мне этот огненный шар или всё же нет. Добравшись до своего шатра, я уже все для себя решил. Пожалуй, выучу Кибернетику и улучшу Шаг назад.

Напитал десятью очками системы карту навыка и без промедления выучил.

173/340 ОС.

Информация ударила меня прямо в мозг. Это было совсем не похоже на прошлые мои изучения навыков. Разве что-то близкое было с навыком Ледяного Героя. Я рухнул на топчан, не в силах вскрикнуть. Перед внутренним взором пронеслись странные образы: угловатые, мерцающие холодным светом линии соединялись в причудливые узоры. Пришло знание, что это то, как хладное железо соединяется с бренной плотью: металлические конечности, вживляемые в кости и нервы, сети тончайших проводов, сплетающихся с жилами и заменяющие их.

Незнакомые системные термины обременялись новыми смыслами: биосовместимость превратилась в гармонию металла и плоти, нейроинтерфейс — в нить Ариадны, связующую душу и железо, калибровка — в настройку весов для равновесия духа и машины. Слова стали знакомы, как будто я знал их всю жизнь.

Тело моё вздрагивало в судорогах. Мышцы запястья и предплечья непроизвольно дергались, словно пытались управлять чем-то отсутствующим. Головная боль была адской, будто разум мой растягивался, чтобы вместить чудовищные концепции. Я чувствовал чужое естество, шевелящееся на периферии сознания, ощущение множества конечностей, иную схему их движения и сожаление их нехватки. Знания о ментальном интерфейсе были самыми мучительными. Пришло понимание, как мыслью двигать железо, будто собственной рукой управляешь. Это казалось кощунством и безумием одновременно.

В пике боли моё сознание пронзили вспышки видений. Не человеческие руки, работающие с инструментами, а множество тонких хитиновых щупалец, с нечеловеческой ловкостью и скоростью соединяющие микросхемы, вживляющие нити в живое мясо. Я видел фасеточные глаза, холодно оценивающие процесс. Чувствовал чужеродное удовлетворение от идеальной синхронизации.

Как внезапно началось, так и закончилось. Боль отступила, оставив ледяную ясность и пульсирующую пустоту в голове. Я лежал на пропотевшей постели и тяжело дышал. Отдохнув, я сосредоточился и мысленно вызвал кибер-интерфейс. И ожидаемо в сознании отобразилась пустота.