— Вполне, господин, — мой голос прозвучал ровно, без подобострастия, но и без вызова. — И я готов присоединиться к Пелиту или Марку Туллию в их вторжении в мир урукхаев. Моё оружие и навыки могут пригодиться.

Кронид склонил голову, и его ухмылка стала чуть шире, обнажая нечто хищное в её глубине.

— Рвение? Или благоразумное желание оказаться среди многих? — он произнёс это тихо, но слова прозвучали так, будто их вырезали у меня в черепе. — Неважно. Ты прав в одном: твоё оружие слишком ценно, чтобы тратить его на зачистку подземелий. — Его взгляд на мгновение скользнул по застывшему Тильмиро, и в нём мелькнуло откровенное презрение.

— Марк Туллий сейчас занят пополнением арсеналов. А моему жрецу предстоит иная, не менее важная задача. — Зевс сделал паузу, и в ней я с болезненной ясностью осознал: моя уловка не сработала. Он видел её насквозь, ещё до того, как она родилась у меня в голове. Я не избежал одиночной миссии. Не заслужил безопасного места в строю. — А тебе… тебе предстоит кое-что поинтереснее.

Он выдержал ещё одно, леденящее душу молчание, наслаждаясь напряжением, витавшим в воздухе.

— Принеси мне голову предателя.

Слова повисли в сияющем зале, чёткие, как приговор. В углу зрения я заметил, как дрогнули веки Лаксиэль, прежде неподвижные. Тильмиро не пошевелился, но, казалось, сама его поза стала ещё более сломанной — будто это он, а не я, только что получил смертный указ.

Моя рука непроизвольно сжалась в кулак. Кван И. Имя предателя, сбежавшего с Олимпа, всплыло в сознании само собой. Того, кто мстил за семью, случайно уничтоженную мной в давней битве. Охота уже началась.

Мысли роем пронеслись в голове, но я, ухватив одну из них за хвост, выдавил:

— Будет исполнено. Но как я его найду?

Вопрос повис в воздухе прямым и обнажённым. Я не спрашивал «зачем» или «почему я». Я спросил «как?». И навлечь на себя гнев Олимпийца этим вопросом точно не должен был.

Зевс усмехнулся, и в этот раз в усмешке было что-то почти одобрительное.

— Он сам тебя искал. Но ханец глуп, — с легким смешком продолжил Громовержец. — И после того, как ему удалось сбежать, он решил вернуться… к корню твоей слабости. Он намерен убить ту, что дорога тебе.

В этих словах не было ни сочувствия, ни предупреждения. Но они ударили, как удар меча в незащищённый бок. Арета. Мысль о сестре, беззащитной в Афинах, хоть и в поместье Пелита, на миг вытеснила всё остальное.

— Но он не учёл одного, — продолжил Кронид, и в его тоне появилась злорадная нотка. — Теперь для него Гея — не убежище. И попасть сюда он может только через внешнее поле боя.

Я вспомнил ту бескрайнюю серую пустошь, в которой я сразил Минотавра в тигриной шкуре.

— Время для него застыло. Он считает, что победит любого из Героев. Но Героем, который выйдет против него, — Зевс выдержал паузу, и его взгляд, полный тихой ярости, впился в меня, — будешь ты. И принесёшь мне его голову.

Я медленно, с усилием выдохнул: сестра в безопасности.

— Значит, недолго ему быть в живых, — прозвучал мой голос, куда более спокойный, чем я чувствовал внутри. — Я готов.

Не успели прозвучать мои последние слова, как перед моим взором возникло системное сообщение.

Внимание! Доступна миссия во внешней боевой зоне. (0/1)

— Не подведи, — коротко бросил Кронид, перед тем как я успел принять миссию.

Мир моргнул.

И я уже стоял в личной комнате, тишина в которой после грохота божественного голоса была оглушительной. В ушах ещё стояло его последнее напутствие.

Я медленно разжал кулаки, которые сжались сами собой. Действовать. Нужно было действовать. Проверить снаряжение. Подготовиться. Мало ли какие ещё сюрпризы могут быть у ханьца, если его не смог уничтожить своим ударом разгневанный Зевс.

Призвал и облачился в доспех: знакомое шипение систем, тяжесть стальных пластин на плечах, щелчки на стыках. Затем извлёк из пространственного браслета штурмовую винтовку. Магазин, тяжёлый от патронов, с глухим стуком вошёл в приёмник. Я передёрнул затвор, привычным движением проверяя патрон в патроннике.

Внутренне я пожалел, что иссякли боеприпасы к трёхствольному пулемёту, тому самому, что сокрушал ряды урукхаев. Но, надеюсь, для этой битвы хватит винтовки и плазменных тесаков.

Накинув на себя полог «Отвода глаз» и активировав магическую броню, я шагнул в портал.

Я очутился на сером, бескрайнем поле. Над головой нависал низкий, неподвижный потолок из свинцовых облаков, всё как и в прошлый раз, словно это то же самое место.

Я мгновенно присел, уменьшая силуэт, и окинул взглядом пустоту. Ничего. Абсолютная, давящая тишь.

И тогда прямо передо мной, в трех десятках шагов, задрожал воздух, из которого соткался Кван И. Да к тому же он за столь короткий срок умудрился превзойти меня в уровнях и стать девятнадцатым.

Он не был похож на того героя, которого я помнил с Олимпа. Его доспех, когда-то сияющий, теперь казался потускневшим, покрытым лёгкой патиной времени и пылью. В каждой из четырех рук он сжимал по мечу с искрящимся наконечником, от которого воздух слегка дрожал. Его лицо, во время бегства искаженное яростью, теперь было словно маска, вырезанная из дерева: на нём не было гнева, лишь холодная решимость.

Он не напал сразу. Он просто стоял, оценивая меня, как и я его. Мы замерли в этой мёртвой пустоши, два острова в сером море, связанные нитью старой крови и нового приказа. Тишина между нами была звонкой, хрупкой, готовая разбиться от первого движения.

Он нарушил её первым. Не криком. Всего одним тихим, чётким словом:

— Фламмифер.

В этом одном слове было всё: и признание, и обвинение, и начало конца долгой погони.

Судя по всему, мой «Отвод глаз» на него не подействовал. Видимо, навык у него есть, который позволяет видеть то, чего нет. Я скинул полог — бессмысленно тратить драгоценные Пси.

В ту же секунду, как пелена рассеялась, он исчез с места. Растворился, оставив после себя лишь лёгкое марево искажённого пространства. «Воля ужаса» взвыла в моём сознании, пронзая разум ледяным клинком, и я инстинктивно рванулся вбок, уходя от невидимой угрозы.

Четыре искрящихся клинка рассекли пространство там, где я только что стоял, со свистом, похожим на звук одинокой оборвавшейся струны на кифаре. Я откатился, вскакивая на ноги, и в правой руке материализовался плазменный тесак. Багровый свет вспыхнул в серой пустоте. Кван И не отступил. Он ринулся вперёд, и его мечи запели в воздухе смертельную, переплетающуюся симфонию.

Он атаковал не так, как все противники, с кем я сражался ранее. Четыре клинка работали в слаженном танце, создавая сеть из света и стали. Один шёл в горло, другой — в пах, третий и четвёртый парировали возможные контратаки. Я парировал тесаком два удара, чувствуя, как вибрирует рукоять от силы столкновения, и едва увернулся от третьего, почувствовав, как лезвие скользнуло по нагрудной пластине, оставляя длинную, дымящуюся царапину. Да и плазма тесака, как будто, не была властна над сталью его странных клинков.

Мы разошлись. Он отпрыгнул на десять шагов, не запыхавшись, словно призрак, не знающий усталости.

— Ты стал медленнее, — прозвучал его голос не без злорадства, словно шелест сухих листьев, предвещающих бурю.

— А ты стал предсказуемым, — я бросил в ответ, стараясь, чтобы голос не дрогнул, чтобы он прозвучал как сталь, а не как надломленный тростник. — Месть ослепляет.

— Месть прочищает зрение, — он снова двинулся в атаку, и в его словах звенела холодная, беспощадная решимость.

На этот раз я не стал ждать. Я ринулся навстречу, активировав на полную мощность усилители доспеха, чувствуя, как каждый мускул напрягается до предела. Тесак в моей руке взвыл, оставляя за собой багровый шлейф, словно кровавый след в воздухе. Я нанёс неистовый диагональный удар, рассчитанный не на финт, а на грубую, сокрушительную силу, способную расколоть скалу.