— С криком мы приходим в этот мир и с криком же чаще всего и покидаем его. — Он медленно перевел взгляд на Марка Туллия. — И, похоже, для богов, сколь бы велики они ни были, это правило столь же неумолимо.

— К чему ты это, жрец? — отрывисто спросил легат, которому Лаксиэль нежными движениями протирала лицо от кровавых полос. — Философствуешь, пока мы в этой вонючей дыре? Или к чему-то конкретному?

Пелит устало ухмыльнулся. Улыбка растянула свежую, едва зажившую корку на обожженной щеке:

— Конкретному, стратегумахос, конкретному, — ответил жрец после небольшой паузы. — К тому, что все мы здесь… Кроме, пожалуй, тебя самого, только что воочию наблюдали не только разрушение храма, но и смерть Лоргата.

Марк Туллий замолчал на секунду, глаза на миг зажмурились. Но, когда веки распахнулись, в них не осталось и тени слабости. Он вскочил на ноги, и его хриплый голос пророкотал над полем боя:

— Деканы! Внимание! — эхо его слов отозвалось от уцелевших обломков храма. — Первое, оно же главное — организовать дозор! Сейчас же! — его рука обвела полукругом каменистую равнину.

— Второе, собрать все трофеи! Каждый обломок, каждый клочок стали, каждую странную железяку! Оружие, доспехи, обломки этих чудовищных истуканов! Выскрести землю! Не пропустить ни крошки, что хоть чуть отличается от булыжника!

— Третье, наших мертвецов собрать в отдельные торбы! Раненых доставить к Пелиту! Герои, что могут исцелять — помочь жрецу! — легат сделал резкий вдох, грудь вздыбилась, и взгляд, как раскаленный клинок окинул все наше поредевшее воинство. — Шевелите своими ослиными задницами! Живо!

Последнее слово сработало, как удар бича. Замершее после боя воинство взорвалось действием. Деканы, сами многие раненые, сорвались с места, их голоса, подхватывая приказы легата, загремели над бывшим местом битвы.

Воздух наполнился лязгом железа, приглушенными командами, стонами раненых, скрипом носилок по камню, звоном собираемого оружия. Марк Туллий стоял посреди этого хаоса твердой скалой. Его взгляд непрерывно следил за тем, как его приказы выполняются.

Пожалуй, и мне стоит присоединиться к трофейщикам. А сломанный тесак, стоит по крайней мере, спрятать в карту. Несмотря на то, что ремонт наверняка займет несколько лет. Может, благодаря воле Зевса — этот срок удастся и скостить. Да и трофейные карты, что выпали с тех зеленокожих, которые пали непосредственно от моего клинка, стоит собрать.

Я неторопливо пошел к поверженному мной исполину, чувствуя, как доспех скрипит в сочленениях. Земля под ногами была усеяна осколками камня, обломками оружия и залита синеватой кровью урукхаев. Легионеры и воины Кван И вокруг споро обирали трупы.

Призвав из браслета карту плазменного тесака, я почувствовал, что мой клинок разрушен, как минимум на четыре части. К которым и вело чувство направления.

Самый крупный осколок глубоко засел в изорванном, оплавленном взрывом чреве исполина. Металл вокруг раны еще дымился, а из перебитых металлических артерий сочилась маслянистая дымящаяся жидкость цвета запекшейся крови. Забравшись на остывающий, но все еще теплый корпус поверженного колосса, я с хриплым скрежетом в сочленениях доспеха наклонился и, практически лежа, запустил руку в зияющую пробоину.

Внутри царил хаос, мешанина из стальные обломков, спутанные пучки черных канатов. Когда пальцы наткнулись на искорёженное лезвие, я прикоснулся картой до обломка, пряча его в нее.

Силовой Тесак. (Поврежден)

Ранг: D.

Материал: неизвестный металл, кварц, кремний.

Длина: 2,5 локтя.

Вес: 7 фунтов.

Тип: артефакт Системы.

Оружие Системы: Позволяет владельцу поглощать 60% духовной и жизненной силы жертвы.

4 0% отходит Системе.

Прочность I: Это оружие сложно разрушить.

Плазменное лезвие: Требует ви, позволяет создавать на кромке лезвия низкотемпературную плазму.

Время восстановления: 15436 дня.

Мысленно хмыкнул. Похоже, до завершения ремонта доживут разве, что мои внуки, если они у меня вообще когда-нибудь будут. А сам стану настолько же стар, как сейчас Пелит.

Ведомый чутьём, я направился в сторону груды оплавленных камней и почерневшего металла. Где-то здесь должно было лежать то, что осталось от рукояти. И возможно, соединив рукоять с первым, самым крупным осколком, ждать восстановления придётся намного меньше. Да и Зевс скорее не откажет в столь незначительной для него помощи.

Повторно усмехнулся. Это для него незначительная милость, а я просто божественной репутацией или очками системы не отделаюсь. Оттолкнулся от мертвой плоти исполина и спрыгнул вниз. Чуть в стороне нашёл искореженный кусок металла, больше похожий на опустевшую куколку бабочки. С сомнением покрутил найденное в ладони. Форму рукояти можно было угадать лишь с немалым трудом.

Карта поглотила искореженную рукоять, и время ремонта снизилось лишь наполовину. Но зов, что вел меня к рукояти, теперь как будто расплылся и беспокойно заметался словно в лихорадке. Я обошел место, где должен был лежать очередной обломок, вглядываясь в каждую щель, под каждый оплавленный камень. Похоже, все остальные части клинка рассыпались буквально в пыль. И несмотря на то, что я их чувствовал, обнаружить еще один кусок меча так и не смог.

Когда проходил сквозь кровавое месиво, которое я сам же и оставил, и которое еще избегали даже легионеры, каждый шаг сопровождался хрустом из-под подошв тяжелых сапогов, раздавливающих то осколки костей, то сминающих скользкие кишки и куски плоти. Мимоходом, почти не глядя, я выдергивал из воздуха тускло мерцающие прямоугольники системных карт. Кроме того, удача улыбнулась наткнуться на пятерых чуть живых врагов, одарив еще не только картой, но и ОС. И количество накопленных ОС вновь приблизилось к повышению очередного уровня.

Доступно (325/360 ОС).

Нужно теперь быть гораздо внимательней, если хочу вложить — эти очки в улучшение навыков. А вот,что с добытыми картами? Пока не до них. Позже, когда выдастся хоть минута не между выстрелом и ударом клинка, нужно будет их хорошенько изучить.

А сейчас нужно, пожалуй, помочь легионерам и извлечь из самохода тело Лоотуна. Может, всё-таки Громовержец не откажет возродить Героя, пожертвовавшего собой ради общей победы.

С каждым шагом, что приближал меня к месту гибели второго исполина и остову мертвого самохода, на забрале с завидным упорством начали мигать две надписи:

Опасность: Ионизирующее излучение.

Опасность: Повышенный радиационный фон.

Про радиацию я помнил. Смотритель в своё время рассказывал о невидимых и неощутимых миазмах, которые прокрадываются в кости, в кровь, калечат семя и уродуют детей еще в утробе.

Через интерфейс манипулы я сообщил Пелиту:

«Птица мертва, но ядовита. Ее гибель оставила ту же заразу, какой был пронизан храм Отца тьмы в Убежище.»

И практически мгновенно пришёл ответ:

«Благодарю за весть, друг мой. Не тревожься. Когда ступим на Олимп, мой божественный Предок очистит плоть всех, кто дышит — этой отравой ныне.»

Наконец, с тенью на душе я добрался до места, где вел свой последний бой Лоотун. Взрыв, что убил исполина, отбросил самоход на бок и опалил все шесть колес. Остов почернел и оплавился. Из пробоин и трещин по-прежнему вздымались змеящиеся струйки пара и густого маслянистого дыма, а внутри, в самой глубине, все еще тлел багровый свет.

Активировал шаг сквозь пламя, и свет внутри самохода дрогнул, сжался в точку и погас. Я впился руками в раскаленный край бруствера, возле которого изломанной пикой торчал исполинский ствол. Нырнул внутрь и с оглушительным скрежетом оторвал какой-то железный лист, открыв проход.