— Вы правы. Это не благотворительность. Это покупка.

Я шагнула к нему.

— Я выкупаю ваш контракт, Тобиас. Целиком. Вы идете в Гильдию, гасите долг перед Теширами. Вы становитесь свободным вольным практиком.

— И становлюсь вашей собственностью? — криво усмехнулся он.

— Вы становитесь моим личным врачом. На контракте. С жалованием, лабораторией и доступом к любым ингредиентам. Но с одним условием: вы лечите тех, кого я скажу. И молчите об этом.

Он молчал, глядя на конверт. Я видела, как в нем борется желание свободы и профессиональная паранойя.

— Слишком щедро, — наконец произнес он. — Я не верю. В чем подвох? Вы хотите, чтобы я варил яды для ваших врагов?

— Нет. Я хочу, чтобы вы варили лекарство для моей… знакомой.

Я понизила голос.

— Это проверка, Тобиас. Если вы справитесь с задачей — место ваше. Если нет — деньги останутся у вас как подарок, но мы больше не увидимся.

— Какая задача?

— Мне нужен обезболивающее. Особое. Для пациента, который носит на теле Блокиратор.

Глаза Тобиаса расширились. Он мгновенно подобрался, превратившись из уставшего дежурного в профессионала.

— Железо?

— Черное железо. Постоянный контакт. Оно выжигает нервные окончания, вызывает фантомные боли и магическое истощение. Пациент — сильный маг, которого держат на цепи. Мне нужно снять боль, не снимая ошейника. И сделать это так, чтобы тюремщик ничего не заподозрил.

Тобиас присвистнул.

— Это высшая алхимия, леди. Конфликт металла и эфира. Обычные зелья тут не помогут, они просто свернутся в крови. Нужно работать через симпатическую связь… Нужна вытяжка из Лунного корня, желчь виверны и…

Он замолчал, что-то просчитывая в уме.

— Это незаконно. Если Теширы узнают, что я лечу последствия ношения кандалов, меня лишат лицензии.

— Если вы останетесь здесь, вы сгниёте за семь лет. А я предлагаю риск, деньги и сложную задачу.

Я протянула конверт.

— Решайтесь, мастер. Вы врач или раб системы?

Он смотрел на меня долгую минуту. Потом резко выхватил конверт из моей руки.

— Лунный корень сейчас в дефиците, — быстро заговорил он, пряча деньги за пазуху. — Мне понадобится два дня, чтобы достать чистый экстракт на черном рынке. И лаборатория.

— Лаборатория будет. Улица Ткачей, лавка «Тихое Перо». Спросите Бреона.

— Я приду.

Он отступил к двери, но задержался.

— Леди Вессант… Тот, кого вы хотите лечить… Это ведь не просто знакомая? Блокираторы надевают только на государственных преступников или… на очень опасных безумцев.

— Тобиас, вопросы. — сощурив глаза, посмотрела прямо на него.

Тобиас подумал пару минут и кивнул.

— Я сделаю это обезболивающее.

Я развернулась и пошла к двуколке. Нить Интенции, связывающая меня с госпиталем, натянулась и зазвенела, меняя цвет с болезненно-зеленого на серебряный. Теперь у меня будет свой лекарь.

(Спустя 3 недели. Кабинет управляющего в «Тихом Пере»)

Я сидела в кресле управляющего, и передо мной лежала не просто бухгалтерская книга в кожаном переплёте, а карта моего нового мира. Страницы приятно шелестели, пахли дорогой бумагой, и каждая цифра, выведенная аккуратным почерком Бреона, была глотком воздуха в душной комнате, где стены медленно сдвигались.

— Подведём итог месяца, госпожа, — Бреон положил передо мной сводный отчет.

Старик больше не выглядел как списанный в утиль слуга, готовящийся к смерти в деревне. На нём был добротный сюртук из темной шерсти, на носу — новое пенсне на золотой цепочке. Он выпрямился, словно сбросил с плеч десять лет. Ответственность и власть лечат лучше любых зелий.

— Сеть растет быстрее, чем мы ожидали, — начал он, указывая на первую графу. — Открыты три новых филиала: в Восточном квартале, у Университета и в Торговых рядах. Помещения скромные, но поток людей там огромный.

— Что с персоналом? — я провела пальцем по строчке расходов на жалование.

— Студенты, — Бреон позволил себе легкую, одобрительную усмешку. — Ваша идея нанимать голодных школяров из Академии Права оправдала себя. Они грамотны, амбициозны и готовы работать за еду и практику. Они переписывают простые прошения, жалобы на соседей, копируют накладные. Дешево и быстро. Основную массу рутины они взяли на себя, освободив меня и старших писцов для настоящей работы.

Я кивнула. Это была пехота. Дешевая, массовая сила, которая создавала видимость бурной, но простой деятельности. Ширма.

— А что с настоящей работой? — я перевернула страницу. — Аналитический отдел.

Лицо Бреона стало серьезным. Он понизил голос, хотя в кабинете мы были одни.

— Группа сформирована. Трое.

— А надёжность? — усомнилась я. — Люди, которые роются в чужом грязном белье… Это риск шантажа. Если они поймут,что именноони собирают, у них может возникнуть соблазн продать это кому-то еще.

— Не возникнет, — успокоил меня Бреон, и его глаза за стеклами пенсне холодно блеснули. — Я не стал брать пьяниц или отчаявшихся должников, с ними одни проблемы. Я взял тех, кого система выплюнула за… излишнее рвение.

Он загнул палец.

— Первый — бывший налоговый инспектор. Его выгнали с волчьим билетом за то, что он раскопал теневые схемы племянника Лорд-Казначея. Он фанатик цифр, госпожа. У него навязчивое желание находить нестыковки. Для него это не работа, это мания. Я дал ему подвал, горы отчетов и полную безопасность от мести бывших «клиентов». Он из этой комнаты не выйдет никогда, потому что снаружи его ждут наемные убийцы тех, кого он когда-то разоблачил.

Бреон загнул второй палец.

— Вторая — бывшая цензор из издательства «Королевский Вестник». Старая дева, которую уволили за то, что она пропускала слишком много… правды. Она умеет читать между строк так, как никто другой. Она живет этой работой, потому что в реальной жизни она никому не нужна.

— А третья?

— Бывшая секретарша, о которой я говорил. Она знает почерки. И она знает, что я храню её расписку о получении взятки пятилетней давности.

Бреон сложил руки на столе.

— Их держит не алкоголь и не клятва. Их держит то, что они изгои. «Тихое Перо» — единственное место в столице, где их таланты ценят, а не наказывают за них. И они знают: если лавка закроется, они окажутся на улице, где у них слишком много врагов. Это надежнее цепей.

Бреон подвинул ко мне тонкую серую папку, лежавшую отдельно.

— Вот сводка за неделю. Кто скупает землю на юге, у кого из купцов проблемы с поставками зерна, какой чиновник ищет лекаря от «дурной болезни». Это… опасное чтение, госпожа.

Я положила руку на папку. Это было оно. То самое золото, которое нельзя взвесить на весах. Информация.

— А Риэл? — спросила я. — Я не видела её отчет в общей стопке.

— Леди Риэл… эффективна, — произнес он наконец, подбирая слова. — Она курирует работу с особо важными клиентами и выбивает долги. Благодаря её напору мы получили аренду в Торговых рядах за полцены.

— Но? — я подалась вперед. — Я слышу «но» в вашем голосе, Бреон.

— Она становится… жесткой, госпожа. Слишком жесткой. — Старик поднял на меня тревожный взгляд. — На днях мы закрывали сделку с торговцем тканями, господином Олином. Мы выкупили его долг. Он просрочил первый платеж. Риэл пришла к нему не договариваться. Она пришла забирать.

— Она забрала лавку?

— Она забрала управление. Олин теперь — наемный управляющий в собственном деле. Он плакал, госпожа. Просил отсрочку, говорил про дочь… А Риэл сидела и пила чай. Она смотрела на него… пустыми глазами.

Бреон поежился, словно от сквозняка.

— Я видел такое у старых ростовщиков, у которых вместо сердца золотой слиток. Она так боится снова оказаться в нищете, что готова уничтожить любого, кто хоть на миг угрожает её стабильности. Она видит в людях не людей, а риски. Это… выжигает душу. Если она продолжит в том же духе, она сломается. Или станет чудовищем.