Он посмотрел на меня. Долго, изучающе.

— Спасибо. За то, что не дала мне сорваться. Я запомню это.

— Мы одна семья, — я склонила голову в безупречном поклоне.

Вышла из кабинета, аккуратно прикрыв дверь. В коридоре прислонилась спиной к прохладной стене. Ноги дрожали. Пару минут слабости и пойду к матушке. Время поджимает.

***

POV: Тиан Вессант

Вечерний воздух был сырым и холодным, но Тиану было жарко. Он сбросил куртку на скамью и остался в одной льняной рубахе, которая уже прилипла к спине.

— Ещё раз! — рявкнул он.

Напротив него стоял Корт — новый десятник, которого он нанял взамен сбежавших наёмников. Крепкий мужик с Юга, бывалый рубака, который смотрел на молодого господина со смесью уважения и опаски.

— Милорд, может, хватит? — Корт опустил тренировочный меч. — Вы гоняете нас третий час. Парни валятся с ног. Осаду сняли, курьер приезжал…

— Враг не спит только потому, что у нас праздник, — отрезал Тиан. — В стойку!

Внутри Тиана что-то гудело. Это началось пару дней назад. Сначала как легкий зуд в кончиках пальцев, словно он отлежал руку. Потом — как постоянный, ноющий жар в солнечном сплетении.

Отец называл это «Боевым азартом». Лиада, наверное, назвала бы нервами. Но Тиан знал свою магию. Огонь всегда был послушным псом. Он грел, он кусался по команде. А сейчас пёс срывался с цепи.

Корт неохотно поднял меч.

— Как скажете. Защита верхнего уровня!

Десятник сделал выпад. Медленный, учебный. Тиан должен был просто отбить удар. Железо о железо. Простая физика.

Но в момент, когда его клинок встретился с клинком Корта, мир дернулся.

«Ударь»,— шепнуло что-то в крови. Не голосом, а импульсом чистой, яростной энергии. Тиан не хотел использовать магию. Он просто хотел парировать. Но его резерв, обычно спокойный, вдруг плеснул силой, как кипяток из кастрюли. По лезвию его меча пробежала не искра — волна белого пламени.

ДЗЫНЬ!

Звук был неправильным. Влажным.

Меч Корта не отлетел в сторону. Он… потек. Сталь в месте удара раскалилась добела за долю секунды и брызнула жидкими каплями, прожигая кожаный колет десятника.

— Твою ж мать! — взвыл Корт, отбрасывая бесполезную рукоять и хлопая себя по дымящемуся плечу.

Тиан застыл.

Он смотрел на свой меч. Клинок светился вишневым светом, остывая.

— Прости, — выдохнул он. Голос прозвучал хрипло, чужой. — Я… не рассчитал.

— Не рассчитали?! — Корт с ужасом смотрел на прожженную дыру в дорогой коже. — Милорд, вы чуть руку мне не отхватили! Это же боевое плетение! Мы же договаривались — на стали без магии!

— Я не хотел. Оно само.

Тиан разжал пальцы. Меч упал в грязь, зашипев. Руки дрожали. Но не от слабости. Их распирало изнутри. Вены на предплечьях вздулись и казались темнее обычного, словно по ним текла не кровь, а жидкая лава.

Ему было тесно. Тесно в этом дворе, тесно в этой одежде, тесно в собственном теле.

В ушах стоял тонкий, назойливый звон. И сквозь этот звон ему казалось, что он слышит… ветер. Холодный, свистящий ветер в верхушках сосен. Откуда здесь, в каменном мешке столицы, шум леса?

— Милорд? — к нему подошел другой стражник, молодой парень. — Вам плохо? Вы красный как рак. Может, лекаря?

— Нет! — рявкнул Тиан так, что парень отшатнулся.

Он провел ладонью по лицу. Кожа была сухой и горячей.

«Переутомление, — сказал он себе твердо. — Я не спал три ночи, караулил периметр. Я просто устал».

Он не мог позволить себе слабость. Отец только выдохнул. Лиада держится на честном слове. Если сейчас сляжет еще и он — единственный мужчина, способный держать меч, — семья останется беззащитной.

— Всем отдыхать, — бросил он отряду, подбирая свою куртку. — Корт, возьми в казне деньги за колет и за лечение. Двойную цену. И молчать об этом.

— Понял, милорд.

Тиан пошел к дому. Он старался идти ровно, но землю под ногами качало. Подошел к бочке с дождевой водой у конюшни. Закатал рукава и опустил руки в ледяную воду по локоть.

Вода зашипела. Пошла паром.

Тиан смотрел на пузырьки, поднимающиеся со дна бочки, и чувствовал, как страх холодной змеей заползает в сердце, туда, где бушевал ставший таким чужим родной огонь.

***

Лиада

Дом успокоился. Отец пил бренди, празднуя победу. Мать спала. Тиан, мрачный и уставший, ушел к себе. А я стояла у окна и смотрела на ночной город.

Деньги вернулись. Угроза отступила. Но моя Интенция… она не успокоилась.

Я прикрыла глаза, обращаясь к дару. В темном пространстве вероятностей больше не было черных удавок, но появилась новая нить. Тонкая, пульсирующая грязно-зеленым светом. Цветом болотной воды и гноящейся раны.

Нить тянулась из дома наружу. В город. К тому месту, где пахло карболкой и смертью.

— Лекарь, — прошептала я. — Нам понадобится лекарь.

Не придворные лекари, которые лечат мигрени заклинаниями за сто золотых. Нам нужен тот, кто умеет вытаскивать с того света, когда нельзя звать священника.

Я вызвала Йонаса.

— Запрягай двуколку. Мы едем. Тихо.

***

Задний двор Госпиталя Стражи встретил нас привычным запахом безнадеги. Тобиас сидел на пустом ящике у той самой двери, через которую мы вносили Ривена. Он курил дешевую самокрутку, и огонек тлел в темноте, как глаз уставшего зверя. Увидев меня, он не вскочил. Только выдохнул струйку дыма в сырой воздух.

— Леди Вессант, — его голос был сухим, как осенний лист. — Если вы опять привезли кого-то штопать, то у меня закончились нитки. А у начальства закончилось терпение.

— Я приехала без пациентов, Тобиас.

Подошла ближе, входя в круг тусклого света от лампы над дверью.

— Я приехала поговорить. О вашем будущем.

Он хмыкнул, бросая окурок в лужу.

— У меня нет будущего, леди. У меня есть контракт на десять лет с Гильдией Лекарей. Отработка за обучение в школе Дома Тешир.

Он посмотрел на свои руки — длинные, с тонкими, чувствительными пальцами хирурга.

— Знаете, как это работает? Теширы — великие некроманты и целители. Они учат гениально. Но они берут плату душой. Если ты не аристократ и не можешь заплатить пять тысяч за курс, ты подписываешь кабалу. «Десятина». Ты десять лет гниёшь в таких вот дырах, латая пьяных стражников и нищих, пока не выплатишь долг с процентами. Или пока не сдохнешь от новой магической заразы. О, а проценты! Отдельная песня! На нас вешают на нас штрафы за каждую смерть пациента, за перерасход бинтов... Мой долг не уменьшается, он растёт. Я не выйду отсюда никогда.

В его голосе было столько яда, что им можно было травить крыс.

— Я знаю, — кивнула я. — Дом Тешир держит монополию на жизнь. Они решают, кому быть лекарем, а кому — коновалом.

Я посмотрела ему в глаза.

— Сколько вам осталось?

— Семь лет. Из десяти.

Он сплюнул.

— Знаете, сколько стоит моя свобода? Остаток долга за обучение — семьсот золотых. Плюс штраф за досрочный разрыв контракта — еще триста. Итого — тысяча.

Он рассмеялся — сухо, лающе.

— Я получаю пять золотых в месяц. Мне нужно работать двадцать лет, не тратя ни медяка на еду, чтобы просто купить право уйти.

Тысяча.

Это была пятая часть всего моего личного капитала. Огромная сумма. Цена небольшого дома в столице или табуна породистых коней.

Но жизнь стоит дороже. Особенно жизнь моих людей. И жизнь той, кого я хочу спасти от Ансея.

Достала из муфты плотный конверт. В нём лежал вексель на предъявителя банка Гномов.

— Здесь тысяча. И еще сотня сверху — на первое время и ингредиенты.

Тобиас замер. Он посмотрел на конверт, потом на меня. В его взгляде не было радости. Было подозрение загнанного волка, которому протянули кусок мяса.

— За что? — спросил он тихо. — Я спас вашего наёмника, вы заплатили. Мы в расчёте. Аристократы не разбрасываются такими деньгами ради красивых глаз.