— Тиан?! — выдохнула я, сбегая по ступеням.

Он вскинул голову. Увидел меня. В его глазах плескался дикий, безумный ужас пополам с решимостью убийцы. Он рванулся ко мне, перепрыгивая через две ступеньки. Схватил за плечи — больно, до синяков. Его руки были горячими, как угли.

— Собирайся! — прохрипел он, тряхнув меня. — Быстро! Где отец? Нам нужно уходить! Черный ход открыт?

— Тиан, что…

— Стража! — он заорал мне в лицо. Глаза у него были шальные. — Дознание! Они сейчас будут здесь! Я нашел бумаги… Красс, эта тварь… Он продал нас! Ордер на утро воскресенья!

Он потянул меня за руку, пытаясь тащить наверх, к комнатам отца.

— Я загнал коня… Я бежал последние две мили… Лиада, они придут с рассветом! Мы должны бежать в порт, я знаю лодочника…

Я уперлась ногами в ступеньку, останавливая его рывок.

— Тиан! Стой!

— Нет времени! — он почти плакал от ярости и бессилия. — Ты не понимаешь! Я видел печать! Красную ленту! Они казнят нас!

Я размахнулась и ударила его по щеке. Пощечина вышла звонкой, хлесткой.

Тиан замер. Его голова мотнулась в сторону. Он замолчал, глядя на меня ошалелым взглядом. В этом взгляде медленно проступало узнавание. Он наконец увидел меня. Не призрак, которого надо спасать, а сестру.

— Никто не придет, — сказала я тихо и твердо, глядя ему в глаза. — Слышишь меня? Никто. Не. Придет.

Он тяжело сглотнул. Его грудь ходила ходуном.

— Но… я видел… в камине…

— Ты видел то, что они хотели сделать. Но у них не вышло.

Я потянулась вверх и взяла его лицо в свои ладони. Мои пальцы были ледяными от использования Интенции, его щеки пылали огнем. Контраст был таким резким, что он вздрогнул.

— Посмотри на меня, Тиан. Посмотри вокруг.

Я кивнула на окна, где разгоралось мирное утро.

— Солнце уже встало. Если бы они хотели прийти, они бы уже выломали двери.

Тиан обвел взглядом пустой, тихий холл. Испуганную горничную, выглядывающую из-за угла. Часы, мерно тикающие в углу. Адреналин, который гнал его всю ночь, внезапно иссяк. Ноги у него подогнулись. Он осел прямо на ступени, закрывая лицо грязными руками. Его плечи затряслись.

— Я думал… я не успею, — глухо пробормотал он сквозь пальцы. — Я думал, я приеду, а здесь только пепел. Как тогда, когда я опоздал на охоту…

Я села рядом, не обращая внимания на грязь от его сапог на моем платье. Обняла его за плечи, прижимая к себе этого большого, сильного, но сейчас такого уязвимого мальчишку. От него пахло дымом, лошадиным потом, кожей и сырым лесом. Запахом жизни. Я не знаю, что случилось с ним в той жизни, после моего ареста. В этой жизни он прорвался ко мне.

— Ты успел, — шепнула я ему в висок, чувствуя, как у самой щиплет в глазах. — Ты всё сделал правильно. Ты нашел предателя. Ты предупредил нас. Ты герой, Тиан.

Он поднял голову. На щеке краснел след от моей руки.

— Но почему они не пришли? — спросил он, и в его голосе прозвучало подозрение. — Ордер был настоящий. Я знаю герб Дознания. Куда он делся?

— Иногда бумаги теряются, — я улыбнулась ему, и эта улыбка далась мне легко. — Иногда кареты ломаются по дороге. Иногда удача просто поворачивается лицом к смелым.

Тиан прищурился. Он не был глупым. Он посмотрел на мое спокойное лицо, на то, что я была одета не для сна, а в платье, в котором просидела всю ночь.

— Ты что-то сделала, — это был не вопрос. — Лиада… ты знала?

— Я надеялась, — ушла я от ответа, стирая большим пальцем пятно сажи с его скулы. — Иди спать, брат. Ты валишься с ног.

— Я должен сказать отцу про Красса.

— А что с Крассом? Хотя не важно. Отец спит. Мы поговорим обо всем как только ты проснёшься. Я обещаю.

Тиан попытался встать, но его повело. Я подставила плечо.

— Пойдем. Я помогу.

Мы поднялись по лестнице. Я довела его до комнаты, помогла стянуть грязные сапоги и верхнюю одежду. Он рухнул на кровать и отключился мгновенно, как задутая свеча. Стерла сажу с его лица влажным полотенцем и укрыла одеялом. Постояла над ним минуту, слушая его дыхание. Ровное. Живое.

Я вышла в коридор и прислонилась спиной к двери, закрывая глаза. Внутри была пустота. Не страшная, а звенящая, как вымытый бокал.

***

Так я представляю Ривена Маррока. Как вам визуализация? Соответствует вашим представлениям?)

Завтрак победителей

(Понедельник, утро. Столовая особняка Вессантов)

Утро понедельника пахло свежей выпечкой и чужим триумфом.

Тиан пока ещё не поднимался.

Отец сидел во главе стола, и даже хруст, с которым он разламывал горячую булочку, звучал победно. Газета «Столичный Вестник», обычно лежащая сбоку, сегодня была развернута на всю ширину, заслоняя от меня его лицо. Но я видела его руки — спокойные, уверенные движения человека, который знает, что его акции выросли за ночь вдвое.

Я пила кофе без сахара. Горькая, черная жидкость помогала держать глаза открытыми. Спала я плохо. Снился мост. Снился звук, с которым лопается сталь, и фиолетовое сияние, заливающее брусчатку.

— Ты видела заголовки? — голос отца донесся из-за бумажной стены. В нем звучало плохо скрываемое злорадство.

— Я еще не читала газет, отец.

Он опустил лист, и я увидела его глаза. В них горел тот же мальчишеский азарт, что бывал у Тиана, когда ему удавался сложный финт на тренировке.

— «Магическая катастрофа в порту», — процитировал он с выражением. — «Неизвестный груз парализовал движение на Южном мосту». Пишут про диверсию, про прорыв Хаоса… Чушь для черни. Но самое интересное — между строк.

Он отложил газету и потянулся к джему.

— Мои люди в порту донесли, что карета принадлежала Департаменту Дознания. Хотя они и замазали гербы грязью, как портовые воры.

Я заставила себя сделать глоток кофе, чтобы скрыть дрожь в руках. Отец не знал, что «диверсант» сидит перед ним и крошит тост в мелкую крошку.

— И что это значит для нас? — спросила я осторожно.

— Это значит, Лиада, что Дознание село в лужу. Глубокую и грязную. — Отец усмехнулся. — Они так рьяно пытались устроить нам аудит на прошлой неделе, так искали соринку в моем глазу… А сами, оказывается, возили запрещенные грузы под покровом ночи. Теперь Совет сдерет с них три шкуры. Им будет не до нас еще очень долго.

Он не знал, что груз предназначался именно нам. Для него это была просто приятная новость: ведомство, которое мешало жить, само себя дискредитировало.

Он посмотрел на меня с одобрением.

— Кстати, твоя наводка по огненным кристаллам. Блестяще. Как только новость о блокаде моста и «магической угрозе» разлетелась, интенданты Гвардии запаниковали. Они скупили все запасы по тройной цене, боясь, что поставки встанут. Мы заработали на панике, которую устроили наши враги. Поэтично, не находишь?

— Весьма, — кивнула я.

Поэтично. Если бы он знал, что панику устроила я, он бы поседел.

— Но есть и нюанс, — тон отца стал серьезнее. Он снял очки и начал протирать их платком — верный признак того, что новость ему не нравится. — Из-за масштаба инцидента дело изъяли у городской стражи. И даже у Дознания, как заинтересованной стороны.

У меня внутри все сжалось в ледяной комок.

— Кто ведет расследование?

— Тайная Канцелярия. Лично Советник Истрон. — Отец водрузил очки на нос. — Говорят, он был там ночью. Видел всё своими глазами. Теперь его ищейки роют носом землю. Они проверяют каждый документ, каждый груз, который проходил через таможню за последние три дня. Хотят найти след отправителя.

Мир вокруг меня качнулся. Звон ложечки о фарфор показался оглушительным.

Истрон. Ищет бумажный след. Знает, что груз был. Знает, что карета ехала не просто так. Теперь он поднимет архивы и запросит реестры транзита.

А там, в папке за четверг, лежит простенькая накладная от дома Морденн. Накладная, в которой получателем значится несуществующий «Граф Вессарп».