— Ривен, — я остановилась напротив него. — Слушай меня внимательно. Возвращайся в порт. Мне нужно знать точно: когда они начнут грузиться и по какому маршруту поедут.

— Из порта в Верхний город ведут только две дороги для тяжелых повозок, — он потер подбородок. — Рыночная площадь и Южный мост.

— Рынок на ночь запирают решетками, — вспомнила я. — Ключи у городского коменданта, а он старый служака, взяток не берет и ночью спит. Они не станут рисковать и будить его.

— Значит, Южный мост, — закончил за меня Ривен.

Это было идеальное место. Узкое каменное горлышко над рекой. Слева и справа — вода. Если тяжелая карета встанет там, она закупорит движение намертво. Это увидят все: стража на башнях, патрули, случайные прохожие. Скрыть аварию будет невозможно.

— Продолжай наблюдение, — приказала я. — Глаз с них не спускай. Как только ящик тронется с места — мне плевать, день это будет или глухая ночь, — ты должен быть здесь.

— А вы? — он посмотрел на меня с любопытством. — Что вы задумали? Будете кидаться в них заклинаниями?

— Нет, — я посмотрела на свои тонкие, дрожащие от напряжения пальцы. — Я не боевой маг, Ривен. Я сделаю кое-что похуже. Я приготовлю им сюрприз, который превратит их прочную сталь в гнилое дерево.

Ривен хмыкнул, и в его глазах мелькнуло уважение.

— Звучит зловеще. Я пошел.

Он растворился в ночи так же бесшумно, как и появился.

Я вернулась домой, но спать не легла. Ноги сами понесли меня в кабинет отца. Замки у секретера здесь были простыми, а привычки графа Вессанта не менялись десятилетиями. Я знала, что запасной ключ всегда лежит под бронзовым пресс-папье в виде льва.

Щелчок замка прозвучал в тишине комнаты, как выстрел. Я выдвинула нижний ящик. Образцы руды, склянки с реактивами для проверки золота на чистоту… То, что нужно.

Взяв всё необходимое, заперла ящик, вернула ключ на место и пошла к себе в комнату. Постель встретила меня холодными объятиями. Может поэтому сон не шел.

Я смотрела в темный потолок, где лепнина складывалась в причудливые узоры, и пыталась унять дрожь.

Этот день был страшным. По-настоящему страшным, не чета вчерашней поездке. Вчера я рисковала телом, сегодня я поставила на кон душу и свободу.

Я совершила должностное преступление. Я своей рукой испортила запись в государственном реестре. Если это всплывет, если кто-то дотошный решит сличить почерки или найдет свидетеля… Меня казнят. Даже без обвинения в измене, просто за подлог.

Но я выиграла время.

Ящик застрял на складе. Бумага с «ошибкой» завтра начнет свое путешествие обратно к отправителю, запутывая следы. Враг споткнется. Он потеряет темп.

Три дня.

У меня осталось три дня до того утра, которое в прошлой жизни стало последним.

Теперь у меня было больше, чем просто страх. У меня было имя — «Морденн». У меня было понимание, что Рейнар — не просто трус и предатель, а идиот, который подписал себе приговор, связавшись с контрабандистами. И у меня была маленькая, грязная клякса в реестре, которая сейчас держала мою жизнь на волоске прочнее, чем любой щит.

Закрыла глаза, чувствуя, как тьма в комнате становится плотной. Я провалилась в сон без сновидений.

***

Родден Истрон

Как вам образ? Совпадает с вашим представлением? 👇

Запретная артефакторика

Суббота началась задолго до рассвета. Городской особняк еще спал, когда я коснулась пальцем малого светового кристалла на туалетном столике. Он отозвался мягким, ровным сиянием, выхватив из темноты мое импровизированное рабочее место.

Сегодня здесь не было кремов и гребней. Столик красного дерева превратился в верстак.

Передо мной лежали трофеи: тяжелая бронзовая ступка, флакон с винным уксусом и невзрачный кусок породы, похожий на застывшую золу.

«Камень Пустоты». Редкий минерал, который используют для очистки артефактов от старых чар. Он впитывает магию. Но если изменить формулу, он начинает впитыватьпрочность.

И, конечно, мел. Обычный портновский треугольник.

Я глубоко вздохнула. Это была структурная артефакторика — наука о том, как менять суть вещей, не меняя их форму.

Я положила Камень Пустоты в ступку. Ударила пестиком. Звука почти не было — камень рассыпался с глухим, ватным вздохом, словно поглотил удар. Черная пыль осела на дне.

— Шаг первый: Разделение, — прошептала я, вспоминая старые книги из дедушкиной библиотеки.

Я залила пыль уксусом.

Реакция началась мгновенно. Смесь не зашипела, но от чаши повеяло могильным холодом. Бронза покрылась инеем. Жидкость почернела, став похожей на жидкую тьму.

Я взяла пинцетом кусочек мела и опустила его в эту черноту.

«Впитывай»,— мысленно приказала я, подключая Интенцию.

Мне нужно было «объяснить» мелу его новую задачу. Он больше не должен чертить линии. Он должен разрывать связи.

Я смотрела на бурлящую черноту. Мел сопротивлялся, оставаясь просто куском известняка. Я надавила волей, заставляя структуру пористого камня принять в себя холод Пустоты.

«Ты — трещина. Ты — разлом. Ты разрушаешь всё, чего коснешься».

В висках застучало. Знакомый металлический привкус крови появился во рту, но я держала контроль.

Жидкость впиталась без остатка.

На дне лежал серый треугольник. От него исходила такая аура ломкости и неправильности, что мне казалось: если я сейчас чихну, треснет зеркало напротив.

Я осторожно, обмотав пальцы плотной промасленной тканью, достала его.

Готово. «Мел Хрупкости». Оружие диверсанта. Достаточно начертить им линию на металле — и внутренние связи стали распадутся, превращая прочную ось в труху.

Завернула мел в несколько слоев ткани, а затем положила в маленькую жестяную коробочку из-под леденцов.

— Спите спокойно, леди, — криво усмехнулась я своему отражению. — Ваша сестра сегодня готовит диверсию.

Спрятала коробочку в потайной карман юбки. Оставлять такое в комнате было нельзя — слишком велик риск, что горничная найдет или сама случайно коснется. Я должна носить смерть для планов моих врагов при себе.

Часы в холле пробили семь. Пора.

Канцелярия не ждет. Мне нужно продержаться на работе до вечера, делая вид, что я обычный стажер, пока в моем кармане лежит приговор для контрабанды Морденнов.

Натянула перчатки, скрывая ледяные пальцы, и вышла из комнаты.

***

В Канцелярии было тихо, но эта тишина давила на уши. Суббота — короткий день, и большинство клерков, особенно семейных, уже сбежали, оставив свои столы заваленными бумагами. Оставшиеся лениво переговаривались, поглядывая на большие настенные часы, стрелки которых ползли непростительно медленно.

Я сидела над сметой, но цифры расплывались перед глазами, превращаясь в чернильных жуков.

Мое внимание было приковано не к бумаге, а к правому бедру. Там, в потайном кармане нижней юбки, лежала жестяная коробочка. Она казалась тяжелее свинца. Я почти физически ощущала холод, исходящий от пропитанного Бездной мела — он просачивался сквозь ткань, холодил кожу, напоминая, что я ношу с собой не просто канцелярскую принадлежность, а концентрированное разрушение.

— Леди Вессант?

Я вздрогнула, едва не опрокинув чернильницу.

Рядом с моим столом переминался с ноги на ногу молоденький посыльный из приемной — веснушчатый, с вечно испуганными глазами. Он комкал в руках шапку и косился на меня с опаской.

— Да? — мой голос прозвучал резче, чем я хотела.

— Там… к вам пришли, — парень понизил голос до шепота, словно сообщал государственную тайну. — Внизу. Охрана не пускает его без пропуска, а он… он странный.

— Кто «он»?

— Какой-то лорд. Назвался Тареллом. — Посыльный округлил глаза. — Выглядит так, будто за ним гонится стая волков, миледи. Или кредиторы. Он кричал на стражу, требовал вас. Сказал, это вопрос жизни и смерти.