Сердце гулко ударило о ребра и замерло.

Рейнар.

Он нашел меня. Его страх оказался сильнее его снобизма, сильнее приличий. Он примчался в Канцелярию — место, которое презирал, — чтобы найти меня.

Я медленно встала, аккуратно закрыла крышку чернильницы. Каждое движение было выверенным, чтобы скрыть дрожь в руках.

— Спасибо. Я спущусь.

Риэл, которая лениво грызла уже третье за день яблоко, проводила меня долгим, заинтересованным взглядом, но спрашивать ничего не стала. Она умела чувствовать, когда лучше промолчать.

Я шла по коридору, и стук моих каблуков по камню казался мне оглушительным. Лестница вниз. Пролет за пролетом. Чем ниже я спускалась, тем холоднее становился воздух.

Нижний атриум был огромен и пуст. Статуя Правосудия в центре взирала на посетителей слепыми каменными глазами. У её подножия, нервно меряя шагами пол, металась фигура.

Я остановилась на последней ступени, разглядывая своего жениха.

От «золотого мальчика» осталась только оболочка. Его идеальный камзол цвета слоновой кости был помят, словно он спал в нем. Дорогой шейный платок сбился набок, открывая нервно пульсирующую жилку на шее. Светлые волосы, обычно уложенные волосок к волоску, торчали в разные стороны.

Но хуже всего было лицо. Серое, осунувшееся, с запавшими глазами и темными кругами, которые делали его похожим на больного лихорадкой.

Он обернулся на звук моих шагов.

— Лиада! — его голос сорвался, эхом отразившись от высоких сводов. — Боги, ты здесь… Слуги в особняке сказали, ты работаешь… Я думал, это шутка! Я думал, ты прячешься!

Он бросился ко мне, едва не споткнувшись на ровном месте. Схватил мои руки в свои. Его ладони были влажными, липкими и ледяными. От него пахло несвежим бельем, вчерашним перегаром и кислым запахом паники.

— Тише, Рейнар.

Я высвободила руки — это прикосновение было мне неприятно, — но тут же жестко взяла его под локоть.

— Не устраивайте сцен. Здесь эхо, а у стен есть уши.

Я повлекла его в глубокую нишу между колоннами, подальше от скучающих стражников у входа. Он шел покорно, как телок на веревке, то и дело оглядываясь на двери, словно ожидая, что оттуда сейчас выйдут палачи.

— Что случилось? — спросила я, прижав его спиной к холодному камню колонны. — Говорите.

Он посмотрел на меня безумным, загнанным взглядом.

— Они требуют печать! — выдохнул он мне в лицо. — Срок вышел час назад! Я обещал… Я сказал им вчера в клубе, что принесу её сегодня утром! Я соврал, что она у ювелира, чтобы выиграть время!

— Кто «они», Рейнар?

— Люди… люди из порта. — Он запнулся, сглотнув вязкую слюну. — Тот человек… в сером. Сайлас. Он сказал, что если я не подпишу акт приемки сегодня, они уничтожат меня. У них есть бумаги, Лиада! Доказательства! Все мои… услуги. Разрешения, письма…

Его трясло. Зубы выбивали дробь.

— Они сказали, что отдадут это прокурору! Что меня ждет суд и позор! А если я подпишу… — он всхлипнул, — я стану соучастником. Я сяду в тюрьму в любом случае! Что мне делать?! Я не могу к ним идти, и не могу не идти!

Я смотрела на него. Моя Интенция видела вокруг него не просто струны вероятностей — я видела колючую проволоку паники, которая сжималась вокруг его горла, перекрывая кислород. Он задыхался.

В той жизни он выбрал путь наименьшего сопротивления — предал нас, чтобы спастись. В этой жизни я лишила его этого пути, показав, что предательство тоже ведет на плаху. Теперь он метался, как крыса в ведре с водой, ища любой выступ, чтобы не утонуть.

Мне не было его жаль. Жалость умерла на эшафоте. Но я чувствовала брезгливость. И холодный расчет. Он был мне нужен. Живым, свободным, но — отсутствующим.

— Послушайте меня, — я сжала его предплечье, впиваясь пальцами в дорогую ткань рукава. Говорила тихо, но жестко, вбивая каждое слово в его сознание. — Вы не пойдете к ним. Вы не будете ничего подписывать.

— Но они придут за мной! Сайлас сказал…

— Не придут, если не найдут. — Я приблизилась к его лицу, заставляя смотреть мне в глаза. — Им нужна не ваша жизнь, Рейнар. Вы им безразличны. Им нужна вашаподпись. Ваша рука с родовым перстнем, которая легализует их грязный груз. Без вашей печати они не могут провезти его через город открыто. Вы — ключ.

В его мутных глазах начало проступать понимание.

— Значит… если меня нет…

— …то нет и подписи, — закончила я за него. — Ключ потерян. Дверь закрыта. Вы становитесь бесполезны. А бесполезных людей не шантажируют. Их забывают. Им придется искать другой путь, а вы выиграете время.

— Что мне делать? — он смотрел на меня уже не как на невесту, а как на спасительницу, явившуюся из ниоткуда. — Спрятаться здесь? В Канцелярии?

— Нет. Здесь вас найдут. Вы должны исчезнуть. Прямо сейчас. Не заезжая домой. Не отправляя писем.

Я окинула взглядом его жалкую фигуру.

— Ваша карета здесь?

— Да, у ворот. Кучер ждет.

— Садитесь в неё и гоните прочь из столицы. К вашей тетке в Западное Предместье. Или в любое дальнее поместье, где нет столичных сплетен и куда долго скакать гонцу. И заплатите кучеру за молчание, или скажите, что едете по тайному поручению матери.

— Но что я скажу матери? — в нем проснулся привычный страх перед леди Тарелл. — Что скажут в свете? Сбежал накануне сезона…

— Плевать на свет! — рявкнула я шепотом. — На кону ваша шея, Рейнар! Скажите, что вы больны. Лихорадка. Отравление. Дурная болезнь, о которой стыдно говорить. Придумайте что угодно. Вы заразны, к вам нельзя входить. Запритесь в комнате тетки, пустите слух, что вы при смерти, и не высовывайте носа три дня.

— Три дня?

— Да. Дайте мне три дня. К понедельнику всё решится. Или буря утихнет, или… или нам всем уже будет все равно.

Он колебался. Привычка подчиняться, быть удобным тянула его назад, но животный ужас перед Сайласом гнал прочь.

— А вы? — спросил он вдруг, и в голосе промелькнуло что-то похожее на стыд. — С ними? С этим… человеком в сером?

Я выпрямилась, одергивая манжеты.

— Я разберусь. Я — Вессант. Мы умеем убирать мусор со своего порога, даже если этот мусор носит серый плащ.

В этот момент, наверное, я выглядела страшной. В полумраке атриума мои глаза казались темными провалами. Рейнар отшатнулся, словно увидел призрака.

— Ты… ты ведьма, Лиада, — прошептал он, и в этом шепоте было больше благоговения, чем осуждения. — Ты знала. В тот день, в саду… Ты всё знала заранее.

— Считайте меня кем угодно, Рейнар. Хоть демоном. Только уезжайте. Сейчас.

Он кивнул. Судорожно, дерганно, как марионетка. Развернулся на каблуках и почти побежал к выходу, на ходу натягивая шляпу поглубже, чтобы скрыть лицо.

Я стояла у колонны и смотрела ему вслед, пока тяжелые двери не захлопнулись за его спиной, отрезая поток уличного шума.

Выдохнула. Плечи опустились.

Фигура убрана с доски. У врага больше нет «ручки», которой можно подписать фальшивую накладную. У них остался только один путь — нелегальный. Грубая сила. Ночная контрабанда через Южный мост.

Там, где их буду ждать я. И мой мел.

Я развернулась и пошла к лестнице. Нужно было вернуться в отдел и досидеть эти бесконечные часы до вечера. Руки больше не дрожали. Холод в кармане больше не пугал — теперь он грел меня мыслью о скорой развязке.

POV: Тиан Вессант

(Суббота, день. Загородное поместье Вессантов)

День выдался душным. В поместье стояла та ватная, липкая тишина, от которой у Тиана сводило скулы. Мать с мигренью, бабушка с книгой, отец с сестрой в столице. Жизнь проходила мимо.

Он с досадой вонзил тренировочный меч в соломенное чучело. Клинок вошел глубоко, с хрустом, и по кромке стали пробежала оранжевая искра — магия Огня, бурлящая в крови, требовала выхода.

— Скука, — выдохнул он, утирая лоб.

Он хотел было пойти на конюшню, но взгляд зацепился за флигель управляющего. Окна закрыты глухими ставнями, хотя на дворе полдень. А из трубы валит густой, жирный дым. Ветер донес запах — не дрова, а едкая химия, сургуч и плотная бумага.