— Бранн наш.

Сайлас подошел к столу и положил на зеленое сукно маленький предмет. Золотой перстень с крупным темно-синим сапфиром. Тяжелый, дорогой. Камень играл гранями в свете лампы.

— Он отдал его. И подписал показания. «Карета была пуста. Свидетельницу прогнал, лица не запомнил, была в истерике, сунула взятку и убежала».

Ансей взял кольцо. Поднес к глазам. Покрутил, ища гравировку на внутренней стороне.

Чисто. Ни герба, ни инициалов, ни клейма мастера. Просто дорогое золото и камень.

— Умная дрянь, — тихо произнес он. — Даже в панике, под стрелами, она сообразила не отдавать родовые знаки.

Он сжал перстень в кулаке.

— Это пустышка, Сайлас. В суде это не доказательство. Любой юрист скажет, что таких колец в столице сотни. Мы не можем привязать её к месту преступления только этим.

— Но описание совпадает, милорд. Дорогое платье, темные волосы…

— Описания к делу не подшить. Родден рассмеется мне в лицо и скажет, что Бранн ограбил любовницу, а теперь пытается свалить на дочь графа.

Ансей перекатывал кольцо между пальцами, рассматривая как блики играют на гранях сапфира.

— Она обрубила все концы. Записи стерты. Улика — анонимная. Свидетель — куплен и запуган. Мы знаем, что это была она, но мы не можем этого доказать.

— Что дальше, милорд?

— Мы не можем атаковать их уголовным правом, — Ансей встал. — Значит, будем бить туда, где доказательства не нужны. В кошелек. Включай план «Блокада». Замораживай счета. Прямо сейчас. Пока Варик занят кристаллами, подсунь его клеркам ордер на блокировку счетов «в связи с расследованием».

— Повод?

— Подозрительная активность сделок накануне диверсии. Пусть Граф побегает по судам без гроша в кармане.

— А девчонка? — спросил Сайлас.

— Девчонка… — Ансей подошел к окну. — Пока она не важна. Кольцо отнеси ювелирам — пусть сделают на внутренней стороне гравировку Вессантов. Старую, потёртую. Мы пустим его в ход позже, когда у них не останется денег ни на магистров права, ни на магическую проверку улик.

Он посмотрел на город. Было солнечно.

POV: Принц Дариан (11 лет)

(Среда, утро. Учебная комната Наследника)

Учебная комната напоминала не класс, а одиночную камеру, оббитую бархатом.

Дариан с раздражением отбросил вечное перо. Он вытянулся на жёстком стуле, с наслаждением распрямляя затекшую спину. В свои одиннадцать он уже перерос большинство сверстников — сказывалась порода высоких северных королей, — и детский стол, за которым его заставляли сидеть гувернёры, был ему откровенно мал. Колени упирались в столешницу, и это бесило почти так же сильно, как и задание.

Перед ним лежал лист пергамента с одной и той же фразой, которую он должен был переписать пятьдесят раз:«Покорность закону есть высшая добродетель монарха».

— Покорность, — пробормотал Дариан, глядя на высыхающие чернила с холодным презрением. — Они даже не пытаются придумать что-то новое.

Он перевёл взгляд на массивные напольные часы. Маятник отсчитывал секунды с монотонным, сводящим с ума стуком. Одиннадцать ноль пять.

«Час размышлений». Единственное время, когда его оставляли без надзора. Ансей называл это «воспитанием внутренней дисциплины», но Дариан знал правду: Хранителю Печатей просто нужно было уйти на Совет, а приставить к принцу кого-то другого он боялся. Паранойя Ансея была лучшим союзником Дариана.

Дверь бесшумно приоткрылась. На пороге возник Мило.

Сын кормилицы был единственным человеком во дворце, который смотрел на Дариана не как на священный сосуд власти и не как на проблему, а просто как на парня, с которым они делят этот душный мир. Они были одного роста, одной масти — темноволосые, широкоплечие для своих лет. Если не видеть лица, различить их со спины не смог бы даже родной отец. Впрочем, отец в последнее время с трудом различал даже день и ночь.

— Чисто, — коротко бросил Мило, плотно закрывая дверь и сразу же начиная расстегивать пуговицы своего простого камзола. — Старый хрыч ушел в западное крыло пить чай. У нас есть сорок минут, не больше.

Дариан поднялся, быстро стягивая с себя расшитый золотом бархат.

— На галерее?

— Стража сменилась. Новенькие, — Мило ловко поймал брошенный ему принцем камзол и тут же натянул его на себя. — Стоят как истуканы, смотрят только перед собой. Пройдешь.

Обмен одеждой занял полминуты. Движения были отточены до автоматизма. Это была не игра. Это была их маленькая война против дворцового распорядка.

Мило сел за стол, ссутулился, копируя позу уставшего ученика, и придвинул к себе книгу.

— Какая легенда сегодня? — деловито спросил он, не оборачиваясь.

— Зубная боль, — Дариан застегнул куртку друга. Ткань была грубой, но в ней было легче дышать. — Если кто-то войдет — прижми платок к правой щеке и не разговаривай. Просто мычи и тычь пальцем в книгу. Ансей терпеть не может, когда дети ноют, он сразу уйдет.

Мило хмыкнул.

— Понял. Иди. И, Дариан…

— Что?

— Не попадись. Если Ансей найдет тот лаз, он замурует его. Вместе со мной.

Дариан сжал зубы. Взгляд стал злее. Они оба понимали своё положение.

Дариан подошёл к камину. Справа от него, скрытая тяжелой портьерой, находилась панель из темного дуба. Резьба изображала переплетение виноградных лоз. Нажал на третий лист снизу и пятую ягоду сверху. Дерево под пальцами отозвалось не холодом, а странным, живым теплом. Оно узнало его. Дариан почувствовал легкий укол в подушечки пальцев — невидимая игла взяла пробу ауры.

Это была «Защита Крови». Древняя магия Основателей, вшитая в фундамент дворца. Она открывалась только прямым потомкам династии. Для всех остальных — включая Ансея с его хвалеными охранными плетениями — этой двери просто не существовало. Хранитель мог стоять здесь часами, сканировать стену своими заклинаниями, но он увидел бы только глухую кладку. Потому что для магии дворца Ансей был никем. Чужаком. Но вот поймать на выходе он мог. И разнести здесь всё.

Щелчок был тише, чем вздох. Панель отъехала в сторону, открывая узкий, темный провал. Технический коридор. Когда-то, лет сто назад, через него слуги обслуживали систему вентиляции зала Совета. Теперь о нем забыли все, кроме крыс и одного слишком любопытного мальчика, который изучил старые чертежи прадеда в библиотеке.

Дариан шагнул в темноту. Панель за спиной встала на место, отсекая свет и уют. Здесь пахло старой пылью, сухой древесиной и тайнами. Дариан глубоко вдохнул. Этот спертый воздух нравился ему больше, чем ароматы духов в тронном зале. Потому что здесь он был не «Вашим Высочеством», а охотником в засаде.

Он двигался быстро и уверенно, не задевая балок. Темнота не пугала. Пугало то, что происходило там, внизу, на свету. То, как медленно угасал отец. То, как по-хозяйски Ансей распоряжался во дворце.

Дариан добрался до конца туннеля. Здесь пол обрывался, переходя в вентиляционную решетку, скрытую в тени массивной люстры Малого Тронного зала. Он лег на живот, подполз к самому краю и заглянул вниз.

Сцена внизу была как на ладони. Круглый стол. Карты. И хищники, которые собрались делить добычу.

Внизу, в круге света от магических ламп, сидели те, кто владел страной.

Во главе стола — Отец. Император Эландир.

Дариан прижался щекой к холодному металлу решетки, разглядывая его. Император выглядел… пустым. Его кожа была серой, пергаментной, а глаза подернуты мутной пленкой, как у больной рыбы. Перед ним стоял кубок с вином, от которого поднимался сладковатый, пряный пар. Дариан знал этот запах — анис и дурман. Лекари Ансея называли это «Укрепляющим тоником». Но каждый раз, когда отец выпивал его, он становился вялым и покорным, часами разглядывая свои астрономические карты и бормоча что-то про парад планет.

Почему никто не видит, что Император спит наяву? Почему никто не позовет других лекарей?