Увидев меня, он отлепился от стены. В зубах у него дымилась тонкая самокрутка, огонек которой он тут же спрятал в кулак.

— Живая, — констатировал он, оглядывая меня с ног до головы. — И даже не в кандалах. Значит, в Канцелярии тихо?

— Громко, — поправила я, плотнее кутаясь в плащ. Ночная прохлада пробирала до костей — сказывался откат. — Но гром гремит не над моей головой. Вы отлично сработали на мосту, Ривен.

— Старался, — он криво усмехнулся. — Город гудит. Говорят, у Дознания теперь такие проблемы, что они пару недель носа не высунут. А ваш… знакомый в сером плаще, наверное, сейчас пишет объяснительные собственной кровью.

— Надеюсь. — Я подошла ближе. — Но мы не расслабляемся. У нас новый этап.

Ривен посерьезнел, выбросил окурок и растер его сапогом.

— Кого ломать на этот раз?

— Никого. На этот раз нужно строить. И охранять.

Я достала из кошелька несколько золотых монет — аванс на текущие расходы, который выгребла из шкатулки в спальне. Вексель остался у Бреона, но Ривену нужны были живые деньги на взятки и телегу.

— Завтра на рассвете, в пять утра, от наших конюшен отходит хозяйственный обоз. Две телеги едут в Северную Рощу. На второй телеге будет сидеть старик. Лысый, в очках, с двумя сундуками. Его зовут Бреон.

Ривен кивнул, запоминая.

— И что с ним делать? Перерезать горло, чтобы не болтал?

— Защищать головой, — отрезала я. — Это мой человек. Самый важный человек в моей схеме после тебя. Официально он едет в ссылку в деревню. Но ты должен перехватить его.

— Перехватить?

— Обоз пойдет через Рыночную площадь. Там всегда сутолока. Ты должен подогнать наемный экипаж, перегрузить его сундуки и увезти его. Тихо, без шума. Кучерам скажешь, что у графа изменились планы. Дай им золотой, и они забудут, что видели тебя.

— Куда везти старика?

— На улицу Ткачей. Найди приличное помещение под лавку. Не роскошное, но сухое и с задней комнатой. Мы открываем контору писчих услуг «Тихое Перо».

Ривен присвистнул.

— Писчая лавка? Скука смертная. И зачем мне это?

— Затем, что это будет наш штаб. Бреон будет управляющим. А ты… — я посмотрела ему в глаза. — Ты будешь его племянником. Приехал из провинции помогать дядюшке. Охранник, грузчик, помощник. Это даст тебе легальный статус, крышу над головой и возможность находиться в центре города, не вызывая вопросов у стражи.

Наемник хмыкнул, почесав шрам на скуле.

— Племянник писца… Давно я не играл в семейные игры. А старик? Он в курсе, что обзавелся родственником с ножом за голенищем?

— В курсе. Он знает, кто ты. И он знает, что ты работаешь на меня. Ваша задача — обустроиться. Купите мебель, бумагу, вывеску. Бреон знает, что нужно. Деньги у него есть.

— У старика? — Ривен недоверчиво приподнял бровь. — Много?

— Достаточно, чтобы у тебя возник соблазн дать ему по голове и сбежать, — жестко сказала я. — Но ты этого не сделаешь.

— Почему же?

— Потому что тогда ты снова станешь просто беглым наемником с кошельком краденого золота, которого ищет стража. А со мной ты станешь кем-то большим. Ты хотел вернуть имя рода, Ривен? Воры имена не возвращают. Возвращают верные люди.

Он смотрел на меня долго, оценивающе. В темноте его глаза казались черными.

— Вы умеете бить в больное место, госпожа, — наконец произнес он. — Ладно. Буду я племянником. Но если старик начнет меня учить грамоте — я уволюсь.

— Он начнет, — я позволила себе слабую улыбку. — Терпи. Это полезно.

— Улица Ткачей, пять утра, перехват обоза. Я понял. Идите спать, леди. Вы выглядите так, будто вас жевал дракон, а потом выплюнул.

— Спокойной ночи, Ривен.

Я развернулась и пошла к дому. Теперь пазл сложился полностью. Завтра утром у меня появится не просто шпион и старый слуга, а настоящая ячейка.

Механизм запущен.

POV: Рейнар Тарелл

(Вторник. Поместье леди Гортензии Тарелл, 30 миль от Столицы)

Дождь за окном лил монотонно и серо, превращая сад в размытую акварель. Рейнар Тарелл сидел в глубоком кресле у незажженного камина. На коленях у него лежал плед, хотя в комнате было тепло. На столике рядом стояла початая бутылка вина и нетронутый бокал.

Он не пил. Он просто смотрел на темное стекло бутылки. Прошло два дня.

Два дня он не выходил из комнаты, сказавшись больным. «Мигрень», «светобоязнь», «дурнота». Тетка, добрая душа, велела завесить окна и ходить на цыпочках.

В дверь деликатно поскреблись. Рейнар вздрогнул всем телом, вжавшись в спинку кресла. Сердце заколотилось где-то в горле.

— Господин Рейнар? — шепот старой горничной. — Ваша тетушка просит узнать, не стало ли вам легче? Привезли почту из столицы…

— Оставьте у двери, — хрипло отозвался он. — Мне нужен покой.

Шорох удаляющихся шагов. Рейнар выждал минуту. Потом, крадучись, подошел к двери. Прислушался. Тихо. Он приоткрыл створку ровно настолько, чтобы просунуть руку, и втащил внутрь свежий номер «Столичного Вестника».

Он развернул газету на полу, боясь подносить её к глазам.

Заголовки. Крупный шрифт.

«СКАНДАЛ В ПОРТУ!»

«АВАРИЯ КАРЕТЫ ДОЗНАНИЯ!»

«СОВЕТ НАЗНАЧИЛ РАССЛЕДОВАНИЕ!»

Рейнар читал, и буквы расплывались перед глазами. Карета разбилась. Груз, который он должен был оформить, рассыпался по мосту в ночь на воскресенье. Дознание под ударом. Идет проверка.

Он осел на пол, прислонившись спиной к двери. Это значит…

Это значит, что его подпись больше не нужна. Груза нет. Операция провалена. Сайлас не придет за ним. Им сейчас не до него. Они спасают свои шкуры от гнева Совета.

В груди поднялся истерический смешок, но Рейнар задавил его ладонью.

Лиада.

Она сказала: «Дайте мне три дня. И все решится».

Она знала.

Она не просто предупредила его. Она знала, что карета разобьется. Или… она это устроила?

От этой мысли его пробрал мороз по коже. Его невеста, тихая, удобная Лиада, которую он собирался предать ради карьеры… Она оказалась чудовищем. Чудовищем, которое ломает кареты Дознания и предсказывает будущее.

Он посмотрел на свои дрожащие руки. Она спасла его. Вытащила из петли, в которую он сам залез. Но теперь он должен ей.

— Я не выйду, — прошептал он в тишину комнаты. — Я буду сидеть здесь и болеть. Пока она не разрешит мне выздороветь.

Ему было страшно. Но еще страшнее было то, что впервые за последние месяцы он почувствовал себя в безопасности. Потому что теперь он знал, на чьей стороне сила. И это была не сторона Ансея.

***

Рейнар Тарелл.

Таким я его вижу. Как думаете, подходит ему роль "идеальной ширмы" для Лиады? Или такому красавчику можно простить предательство?

Эхо в пустом доме

(Две недели спустя. Утро понедельника, дорога в Канцелярию)

Лиада

Утро в столице пахло мокрым булыжником, речным илом и дымом тысяч каминов, которые пытались согреть промерзший за ночь город. Осенний туман, плотный и липкий, как скисшее молоко, прижимался к окнам кареты, превращая мир снаружи в серое, безликое марево.

Напротив меня сидел отец. Он больше не отгораживался газетой, как делал это раньше. На его коленях лежала раскрытая папка с гербовой печатью Торговой Гильдии. Он водил пальцем по колонкам цифр, и на его губах играла та особенная, хищная полуулыбка, которая появлялась у него только при виде большой прибыли.

— Цены на огненную пыль держатся, — произнес он, не поднимая головы, но я знала, что он говорит это для меня. — Гвардия выкупила всё подчистую. Интенданты паникуют, боятся, что из-за блокады порта поставки встанут на месяц. Мы продали им даже те партии, которые еще лежат в шахтах Юга.