Я подошла к карте города на стене.

— Лавка должна работать как часы. Бреон, на вас — сеть. Аналитическая группа в подвале продолжает мониторинг. Мне нужно, чтобы вы знали каждый чих в судах, где рассматривают иски против отца. Если Ансей попытается наложить новый арест или сфабриковать долг — вы должны узнать об этомдотого, как придут приставы. И немедленно передать информацию отцу. Анонимно.

— Понял, госпожа, — кивнул старик, поправляя пенсне. — Мы будем слушать стены. Граф не останется слепым.

— Риэл, — я повернулась к ней. — На тебе — расширение и касса. Варни запускает цех по производству печей на следующей неделе. Проследи, чтобы он не запил от радости и чтобы никто из Гильдии Артефакторов не сунул нос в его чертежи. У тебя есть лицензия, ты — официальный представитель. Если будут давить — иди к военным, ссылайся на контракт с Гвардией. Генерал Торн — наш единственный щит здесь.

Я кивнула на отчет, который мы только что обсуждали.

— Ганс и его стекло. Ларс и чернила. Братья Тимм. Все они теперь — наши вассалы. Держи их в кулаке, но не души. Они должны чувствовать, что с нами им сытнее и безопаснее, чем на воле.

— Сделаю, — Риэл была серьезна. — Что с деньгами?

— Прибыль делим так: сорок процентов — в оборот и на открытие новых филиалов. Двадцать — твой личный бонус, как и договаривались. Остальное — в «Черную кассу».

Я достала из сумочки тяжелый ключ сложной формы и положила его на стол перед Бреоном.

— Это ключ от банковской ячейки на предъявителя. Там наш резерв. Золото и векселя.

В комнате стало очень тихо. Ривен перестал чистить нож.

— Если я не вернусь… — начала я ровно.

— Лиада… — дернулась Риэл. — Тиан с тобой. Если…

— Если экспедиция погибнет, — перебила я жестко, — то отец останется один. И это самое страшное. Ансей обложил его красными флажками. Любой официальный доход, любой актив, записанный на имя Вессантов, тут же замораживается.

Я посмотрела Бреону в глаза.

— Если нас не станет, вы не идете к отцу с повинной. Вы не передаете ему права владения. Потому что как только вы это сделаете, «Тихое Перо» станет частью наследственной массы и попадет под арест. Ансей сожрет это дело за день.

Я обвела взглядом своих людей.

— Вы продолжаете работать. Но вы становитесь его теневой казной. Анонимно. Через подставных лиц. Вы оплачиваете его долги, вы нанимаете лучшую охрану, вы подкупаете судей. Вы станете той силой, которую Ансей не сможет отследить и арестовать. Отец — гениальный стратег, но он играет по правилам. Вы дадите ему ресурсы, чтобы он мог выжить в игре без правил.

Бреон медленно кивнул. Он понял.

— Мы станем его невидимой броней, госпожа. Он даже не узнает, откуда приходит помощь, но помощь придёт.

— Именно.

Потом я повернулась к Риэл.

— Твоя доля и твой статус неприкосновенны. Но помни: пока жив Граф, жив и наш договор.

— Ты говоришь так, будто уже похоронила себя, — голос Риэл дрогнул, но она сжала губы, не давая себе раскиснуть.

— Я еду в место, где Источник сходит с ума, в компании главы Тайной Канцелярии. Оптимизм здесь неуместен. Прагматизм — да.

Я перевела взгляд на Ривена.

— А ты, Ривен… Ты остаешься здесь. Охранять их. — Я кивнула на Бреона и Риэл. — Ты не можешь ехать со мной. С твоей раной ты в дороге бесполезен, а в Роще слишком опасно. Мне нужно знать, что мой тыл прикрыт. Что если Ансей решит сжечь лавку, здесь будет кому встретить его людей сталью.

Наёмник медленно поднялся. Он был мрачен. Ему не нравилось оставаться в запасе, но он понимал логику.

— Я присмотрю за ними, госпожа. Ни одна крыса не проскочит. А вы… — он посмотрел мне в глаза своим тяжёлым, цепким взглядом. — Не подставляйте спину. Никому. Даже тем, кто едет под одним флагом с вами.

— Я помню.

Я обвела взглядом кабинет. Пыльные полки, запах сургуча, карта на стене. Моё детище. Моя маленькая империя, построенная на лжи и шантаже, но работающая на выживание.

— Вы справитесь. Я выбрала вас, потому что вы лучшие. Не подведите меня.

Риэл шагнула ко мне. В порыве, не свойственном ей, она крепко обняла меня, уткнувшись носом в плечо.

— Возвращайся, слышишь? — шепнула она зло и отчаянно. — К черту наследство и завещания. Мы только начали играть по-крупному. Ты обещала мне Империю, Вессант. Не смей умирать в лесу.

— Я постараюсь, — я сжала её плечо. — Присмотри за Бреоном. И не давай ему курить эту гадость в кабинете.

— Будет сделано, — шмыгнула она носом, отстраняясь и возвращая на лицо маску.

— С богами, госпожа, — сказал Бреон, вставая и склоняя голову. — Мы сохраним всё, что вы построили.

— С богами.

Я вышла из лавки в сырой осенний день. Ветер ударил в лицо. Мой экипаж ждал у перекрестка. Кучер, увидев меня, подобрал вожжи.

— Домой, леди?

Я замерла на подножке. Домой? Там ждал больной брат и тревожный отец. Там ждали чемоданы. Но у меня оставался еще один долг. И еще одна рунная ловушка, которую нужно было расположить под самым фундаментом дома Ансея, прежде чем я покину город.

— Нет, — сказала я твердо. — На улицу Роз. Сделай крюк.

Ателье уже закрывалось. В окнах гасили свет, помощницы убирали манекены. Но Жизель была на месте. Она сидела в своем «розовом будуаре», но сегодня в ней не было привычного блеска. Тюрбан сбился набок, мундштук в руке дрожал.

Увидев меня, она не стала кричать приветствия. Она просто махнула рукой, приглашая сесть.

— Вы уезжаете, — сказала она утвердительно. — Весь город говорит об экспедиции.

— Слухи — самые быстрые кони в столице, — кивнула я. — Я пришла попрощаться, мадам. И… спросить.

Жизель погасила папиросу в хрустальной пепельнице. Жест был резким, нервным.

— Если вы о ней… то всё плохо, Лиада.

Модистка понизила голос, хотя мы были одни.

— Я была у них сегодня утром. Примерка зимнего гардероба. Ансей хочет, чтобы она выглядела достойно на приеме в честь Зимнего Солнцестояния. Но она… она тает.

Жизель прижала руки к щекам.

— Кожа под этим проклятым ожерельем… она серая. Как пепел. И горячая. Железо выпивает её. Она уже почти не говорит, только смотрит сквозь стены. Она не доживет до весны, Лиада. Её сердце просто остановится от истощения.

Я почувствовала холод в груди. Ансей убивал свою жену. Медленно, методично, выжимая из неё силу до последней капли, чтобы питать свои амбиции.

Я достала из кармана крошечный флакон из темного стекла. Тот самый, что Тобиас передал мне два дня назад вместе с отчетом о состоянии Тиана. «Экстракт для снятия эфирного спазма. Блокирует боль от конфликта металла и ауры. Не лечит, но дает передышку».

— Передайте ей это, — я вложила флакон в руку Жизель.

Модистка посмотрела на стекло с испугом.

— Что это? Яд?

— Милосердие. Это снимет боль. И даст ей силы дышать.

Я достала клочок бумаги без гербов и водяных знаков. На нем, измененным почерком, была написана всего одна фраза:

«Железо держит тело, но не волю. Боль можно унять. Помощь придёт».

— И записку. Вложите в руку, когда будете поправлять платье. Так, чтобы никто не заметил. Даже служанки.

Жизель сжала флакон и бумагу в кулаке. Её глаза, обычно циничные, блестели влагой.

— Вы играете с огнем, деточка. Если Ансей найдет это…

— Не идеализируйте меня. Вы рискуете сильнее. Если Ансей найдет это, он убьет и Вас, и меня.

Я встала.

— Скажите ей, что она не одна. Что есть способ снять ошейник. Ей нужна надежда, Жизель. Надежда держит человека на этом свете лучше любой магии.

— Передам, — глухо сказала модистка. — Зашью флакон в подкладку её любимой муфты. Она найдет.

— Лучше сами в руки передайте. Так надёжнее. Спасибо.

Вышла из ателье в сгущающиеся сумерки. Еще одна ловушка расставлена. Теперь я была готова ехать.

***

Благодарю Евгению Кононову за награду! Такая тёплая поддержка мотивирует писать дальше

(Понедельник, час перед рассветом)