Тиан нахмурился. Красс — педант. Он не топит камин летом.

Тиан перемахнул через ограду и подошел к двери флигеля. Изнутри доносились странные звуки: звон стекла о стекло (бутылка о стакан?) и нервное бормотание, прерываемое звуком разрываемого пергамента.

— …не успеют… если узнают… конец… — голос Красса срывался на визг.

Это не было похоже на работу. Это пахло страхом.

«Что он там делает? — Тиан положил руку на дверь. Заперто. — Жжет документы отца?»

В груди вспыхнуло раздражение. Он — наследник. Он здесь главный, пока отца нет. А наемный служащий заперся и уничтожает бумаги?

Тиан не стал стучать. Он не стал ждать или подслушивать. Он сделал то, что подсказывала его природа.

Он отступил на шаг и ударил ногой в область замка.

БАМ!

Хлипкая дверь, не рассчитанная на удар тренированного бойца, распахнулась, ударившись о стену.

Тиан шагнул внутрь, на ходу положив ладонь на эфес меча.

В кабинете было дымно и душно. Красс стоял у камина, держа в руках толстую папку. При виде Тиана он подпрыгнул, выронил бумаги на пол и попятился, опрокинув стул. Лицо управляющего было серым, глаза бегали, а на губах блестела слюна.

— Г-господин Тиан?! — взвизгнул он. — Что вы себе позволяете?! Это частные покои!

— Это дом моего отца, — рявкнул Тиан, пинком отшвыривая опрокинутый стул с дороги. — Почему ставни закрыты? Что ты жжешь?

Он кивнул на камин, где в огне корчились листы с гербовыми печатями.

Красс метнулся к камину, пытаясь загородить его собой, но споткнулся о ковер.

— Это… это старые черновики! Личные записи! Я навожу порядок!

— Порядок? — Тиан подошел вплотную. От управляющего разило дорогим бренди. — Ты пьян, Красс. И ты напуган.

Тиан схватил его за лацканы сюртука и встряхнул.

— Кто тебя напугал? Кому ты пишешь? Отвечай!

В глазах Красса мелькнул животный ужас, но тут же сменился чем-то другим. Хитрым, изворотливым. Красс был трусом, но он знал Тиана с пеленок. Он знал, что перед ним — мальчишка, который играет в солдатики.

— Отпустите меня, молодой господин, — зашипел Красс, неожиданно цепко хватаясь за руки Тиана. — Вы не понимаете. Это дела Графа. Дела, до которых вы еще не доросли. Ваш отец велел мне уничтожить черную бухгалтерию перед проверкой. Вы хотите, чтобы я оставил улики? Хотите подставить отца?

Тиан замер.

Отец и его тайны. Вечное «ты не поймешь, это бизнес».

Он разжал пальцы, отпуская управляющего. Красс тут же отскочил, поправляя одежду дрожащими руками.

— Уходите, господин Тиан, — просипел он, косясь на догорающие в камине листы. — Не мешайте взрослым спасать ваше наследство. И не смейте меня трогать, я подотчетен только Графу!

Тиан смотрел на него. Он видел ложь. Он чувствовал её — она была липкой, как пот на лбу Красса. Но у него не было доказательств. И он боялся навредить отцу, если Красс вдруг говорит правду.

— Если я узнаю, что ты врешь, Красс, — тихо сказал Тиан, и на его кончиках пальцев заплясали маленькие, злые огоньки, — я сожгу этот флигель вместе с тобой.

Он развернулся и вышел, хлопнув сломанной дверью так, что с косяка посыпалась штукатурка.

Врага он не поймал. Но теперь он точно знал: в доме есть враг. И сегодня ночью Тиан спать не будет.

POV: Лиада

Вечер в столичном особняке был обманчиво уютным. В малой столовой, где мы обычно ужинали без гостей, мягко сияли настенные магические шары, отражаясь в темном стекле окна. На столе стояло ароматное жаркое, бутылка выдержанного вина и ваза с ранним виноградом.

Всё выглядело так, словно мы — обычная семья, приехавшая на сезон, а не осажденный гарнизон.

Отец был в приподнятом настроении. Он нарезал мясо уверенными, четкими движениями хирурга, и я видела, как расслабились его плечи, обычно напряженные грузом ответственности.

— Дорн прислал записку, — сказал он, делая глоток вина и промокая губы салфеткой. — Линзы подошли идеально. Он в восторге. Назвал меня «истинным меценатом науки».

Отец усмехнулся, и в этой усмешке было больше хищного торжества, чем иронии.

— Старый дурак. Он думает, я делаю это ради прогресса. Но теперь у нас есть рычаг. Первый контракт на поставку кристаллов-стабилизаторов для армии будет нашим. Я уже подготовил предварительную смету.

Я смотрела на него и чувствовала, как кусок мяса, который я пыталась прожевать, превращается в резину.

Он планировал. Он расписывал прибыль на полгода вперед. Он строил воздушные замки на фундаменте, под который уже заложили динамит и поднесли фитиль.

Он не знал про «Красную ленту» — запрос на обыск, который чудом заблокировал Родден. Не знал про подлог в реестре, который я совершила, рискуя головой. Не знал, что его управляющий в поместье сжигает документы от страха, а его будущий зять — жалкий предатель, который сейчас дрожит в какой-то дыре в Западном Предместье.

— Отец, — я отложила приборы. — Касательно контрактов.

Я достала из кармана сложенный лист бумаги, исписанный мелким почерком. Тот самый отчет, что я вела в Канцелярии, сидя рядом с Риэл.

— Что это? — он принял лист, надевая очки.

— Это сводка по закупкам Гвардии за последнюю неделю. Я выписала индексы из отдела Транзита. Обратите внимание на третью колонку.

Отец пробежал глазами по строчкам. Его брови поползли вверх.

— Огненные кристаллы класса «А»… Тройной объем? И усиленные щиты?

— Они готовятся к маневрам на Юге, — тихо сказала я. — Или ждут прорыва из Пустошей. Официального приказа еще нет, но интенданты уже опустошают склады, скупая всё через подставные фирмы. Цены на огненную пыль взлетят к среде.

Отец медленно опустил лист. Он посмотрел на меня с нескрываемым уважением. Впервые он смотрел на меня не как на дочь, которую надо пристроить, а как на партнера, который принес добычу.

— Ты не теряла времени даром, Лиада. Это… очень ценная информация. Если мы сыграем на опережение и скупим фьючерсы завтра утром, мы окупим взятку Дорну за два дня.

Он потянулся и накрыл мою руку своей. Его ладонь была теплой и сухой.

— Я горжусь тобой. Ты оказалась куда умнее, чем я думал. И жестче. Ты — настоящая Вессант.

У меня защипало в глазах. Мне хотелось выдернуть руку. Хотелось крикнуть:«Очнись! Нас хотят убить, а не разорить! Какие к демонам кристаллы, если завтра ночью к нам в дом вломится стража с подброшенными уликами?!»

Слова жгли язык. Почему я молчу?

Я посмотрела на отца. На его разгладившееся лицо. На уверенность в его позе.

Он был человеком Системы. Он верил в договоры, печати и взятки. Если я скажу ему, что подделала документ в государственном реестре — он придет в ужас. Он решит, что я совершила глупость, которая уничтожит нас быстрее любого банкротства. Его первым порывом будет «решить вопрос» — пойти к Дорну, к юристам, попытаться замять дело деньгами.

Он не поверит, что закон уже куплен врагом. Он не поймет, что против нас играют те, кто пишет сами законы. Любая его попытка действовать официально сейчас — это сигнал для Врага: «Мы знаем, мы паникуем». И тогда нас ударят немедленно.

Отец — мой щит, пока он спокоен. Его неведение — это моя ширма.

— Я рада, что смогла помочь, — выдавила я, и мой голос прозвучал ровно, хотя внутри всё кричало. — Это малая часть того, что я могу.

— Продолжай в том же духе, — он бережно убрал мой отчет в нагрудный карман, словно драгоценность. — К зиме мы станем богаче вдвое. Тареллы еще будут умолять нас ускорить свадьбу, а не воротить нос.

«Если мы доживем до зимы», — подумала я.

— Прошу меня простить, отец. Я устала. Цифры Дорна выматывают.

— Иди, — милостиво кивнул он, возвращаясь к вину и своим подсчетам. — Отдыхай. Завтра воскресенье, спи сколько хочешь. Мы это заслужили.

— Спокойной ночи, отец.

Я вышла из столовой, чувствуя тяжесть жестяной коробочки с мелом, которая била меня по бедру при каждом шаге.

«Завтра воскресенье, — эхом отозвалось в моей голове. — Завтра мы либо проснемся свободными, либо не проснемся вовсе».