Моя рука. Мое исправление.

Если люди Роддена — а они лучшие аналитики в Империи — увидят этот документ, им хватит одной минуты.

«Вессарп» — очевидная ошибка. Отправитель — Морденн (владелец груза). Время подачи — за два дня до аварии. Они поймут, что груз предназначался нам. И что кто-то внутри Канцелярии намеренно испортил документ, чтобы остановить легальный провоз.

Это уже не просто контрабанда. Это служебный подлог в государственном реестре. Эта ниточка ведет прямо к моему столу в отделе сверки.

— Лиада? — голос отца прозвучал обеспокоенно. — Ты побледнела. Опять давление?

Я резко встала, едва не опрокинув стул.

— Нет. Просто… душно. И я боюсь опоздать. Магистр Дорн сегодня будет не в духе из-за всех этих проверок.

— Дорн теперь ест у нас с руки, — отмахнулся отец. — Но дисциплина полезна. Поезжай. И слушай. Если ищейки Истрона появятся в вашем отделе — запоминай каждое слово. Нам нужно знать, как глубоко они копают.

«Они не просто копают, папа. Они уже стоят над моей могилой, осталось только сбросить тело».

— Я буду слушать, отец.

Я вышла из столовой, стараясь не бежать. Спина горела, словно на ней уже нарисовали мишень. У меня было, может быть, полчаса форы, пока бюрократическая машина Тайной Канцелярии оформит запрос на изъятие документов. Мне нужно было добраться до этой папки раньше них. И уничтожить её. Любой ценой.

Гроза в Канцелярии

(Понедельник, 9:00. Отдел Сверки и Регистрации)

В Канцелярии пахло не пылью, а валерьянкой.

Обычно в это время клерки лениво обсуждали выходные и точили перья. Сегодня в зале стояла тишина, прерываемая лишь нервным перестуком каблуков магистра Дорна. Он мерил шагами проход между столами, и полы его мантии взлетали, как крылья разъяренной летучей мыши.

Я прошла к своему месту, стараясь не поднимать глаз. Риэл, сидевшая рядом, даже не поздоровалась. Она яростно строчила какой-то отчет, вжав голову в плечи.

— Это возмутительно! — гремел Дорн, останавливаясь у стола старшего секретаря. — Они требуют оригиналы! Не копии, не выписки, а оригиналы реестров транзита за четверг и пятницу!

— Но, магистр… — пискнул секретарь, щуплый человечек с вечно красным носом. — У нас же квартальный отчет… Если мы отдадим журналы, работа встанет!

— Им плевать на нашу работу! — рявкнул Дорн. — Это Тайная Канцелярия! У них приказ за подписью Истрона. Они ищут следы того проклятого груза, что разнесло на мосту. И если они найдут в наших бумагах хоть одну запятую не на своем месте, они с нас шкуру спустят!

У меня похолодело внутри. Они уже здесь. Точнее, их курьер ждет в приемной. Дорн ударил ладонью по стопке папок на столе секретаря.

— Ищите! Соберите мне все черновики и накладные от торговых домов за четверг. Особенно всё, что касалось транзита через Южные ворота. Я хочу лично проверить каждую бумажку, прежде чем отдать её этим ищейкам.

Секретарь засуетился, вытаскивая из ящиков стопки необработанных документов.

— Сейчас, магистр… Вот папка «Спорные», вот «Отказы»…

Я увидела её. Тонкая папка из дешевого желтого картона. Она лежала в стопке «Отказы», прямо на краю стола секретаря. Внутри — тот самый лист. Накладная дома Морденн. Получатель: «Вессарп». Если Дорн откроет её сейчас, он увидит ошибку. Он вспомнит, что в четверг я сидела над этими реестрами. А потом он отдаст этот лист людям Истрона, и те поймут, что ошибка была намеренной.

Дорн протянул руку к стопке.

— Давай сюда «Отказы». Посмотрим, кого мы завернули…

Время сжалось. Я поняла, что у меня есть секунд десять. Я вскочила и метнулась к боковому столику у стены, где на плите всегда грелся общественный кофейник для сотрудников. Руки действовали быстрее мысли. Схватила свою кружку. Плеснула черный кипяток до краев. Трясущейся рукой (играть страх не пришлось, он был настоящим) сыпанула три ложки сахара из сахарницы. «Горячо. Липко. Грязно».

Я развернулась и шагнула в проход.

— Магистр Дорн!

Он дернулся, оборачиваясь. Его рука замерла в сантиметре от желтой папки.

— Вессант? — в его голосе было раздражение пополам с удивлением. — Чего вам? Не видите, у нас ЧП?

— Я… — я изобразила на лице смесь испуга и усердия идиотки. — Я видела, как вы расстроены. И я быстро налила вам кофе… С сахаром, как вы любите. Чтобы… успокоить нервы перед визитом проверки.

Я шла к нему, держа дымящуюся кружку обеими руками, словно священную чашу.

Дорн нахмурился. С одной стороны, стажерка лезет под руку. С другой — от запаха кофе у него дрогнули ноздри.

— Ну… ладно, — буркнул он, отвлекаясь от папки. — Давайте сюда. Хоть кто-то в этом дурдоме думает о моем давлении.

Я подошла к столу секретаря. Мне нужно было пройти между Дорном и столом. Проход был узким.

Я сделала шаг. Еще один.

Мой взгляд зацепился за ножку стула секретаря. Тут же решила зацепиться об неё и ногой. Мое тело качнуло вперед. Я вскрикнула — искренне, потому что потеря равновесия всегда пугает. Руки дернулись, пытаясь найти опору. Кружка вылетела из моих пальцев.

Это не было изящно. Это было грязно, громко и мокро. Тяжелая керамика ударилась о край стола и перевернулась в воздухе. Поток горячей, липкой коричневой жижи выплеснулся широким веером. Прямо на стопку «Отказы».

— Бездна тебя побери! — заорал Дорн, отскакивая, чтобы спасти мантию.

— А-а-а! — взвизгнул секретарь.

Кофе залил всё. Желтый картон папки мгновенно потемнел, превращаясь в мокрую тряпку. Жидкость потекла по столу, капая на пол грязными лужами. Я, чтобы завершить картину разгрома, по инерции врезалась бедром в стол, сбив промокшую стопку на пол, прямо в кофейную лужу.

В зале повисла мертвая тишина. Двадцать пар глаз смотрели на меня с ужасом. Я стояла, прижав руки к груди, глядя на уничтоженные документы.

— О, боги… — прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают слезы (на этот раз от облегчения, но выглядело это как истерика). — Магистр, простите! Я… я зацепилась… Мне… Мне искренне жаль…

Дорн стоял, глядя на свои забрызганные туфли, потом на мокрое месиво из бумаги на полу. Его лицо медленно наливалось пунцовым цветом, жила на лбу вздулась.

— Вессант… — прошипел он так тихо, что это было страшнее крика. — Вы понимаете, что вы сейчас сделали? Это входящая корреспонденция. Это документы строгой отчетности!

Он поднял с пола верхний лист — ту самую накладную. С нее текло. Чернила расплылись в фиолетовые кляксы. Текст умер.

— Это же каша! — рявкнул он, тыча мне в лицо мокрым листом. — Как я это отдам в архив?! Как я объясню это проверке?!

Я сжалась, закрыв лицо руками.

— Простите! Я все перепишу! Я восстановлю по памяти…

— По памяти?! — взревел Дорн. — Да у вас памяти, как у канарейки! Вы путаете цифры в простых отчетах!

Он скомкал испорченный лист в мокрый ком и с силой швырнул его в корзину для мусора.

— Секретарь! Акт! Живо!

— Акт? — пролепетал секретарь.

— Акт об уничтожении документов вследствие халатности сотрудника! Списывайте эту макулатуру как «невосстановимую порчу». И молитесь, чтобы там не было ничего важного.

Дорн повернулся ко мне. Его глаза метали молнии.

— А вы, леди Вессант… Вы думаете, раз вы дочь графа, вам всё сойдет с рук?

— Нет, магистр, я…

— Молчать! — рявкнул он. — Я объявляю вам строгий выговор с занесением в личное дело! И штраф в размере месячного жалования на восстановление канцелярии. Еще одна такая выходка — и вы вылетите отсюда с волчьим билетом, и никакой папочка с линзами вам не поможет! Вы меня поняли?!

— Поняла, — всхлипнула я, вытирая мокрые щеки. — Простите… Я заплачу штраф…

— Вон с глаз моих! Марш на место и сидите там тихо, как мышь под веником!