Я почувствовала холодок. Я понимала Риэл. Слишком хорошо понимала. Страх — отличный мотиватор, но плохой хозяин.
— Я поговорю с ней, — тихо сказала я. — Мы не должны превращаться в тех, с кем воюем.
— Надеюсь, она вас услышит, — вздохнул Бреон, надевая пенсне обратно. — Власти и страха в ней сейчас больше, чем опыта.
Он перевернул страницу, закрывая тему, но напряжение осталось.
— Хорошо. Что по финансам?
— Прибыль от сети лавок и продажи аналитических справок через посредников — триста восемьдесят золотых. Чистыми, после вычета всех расходов и взяток городской страже.
Триста восемьдесят. Сумма, на которую можно содержать небольшое поместье. Мой личный военный бюджет.
— Отлично. Треть — в резервный фонд, как обычно. Распихать по разным банкам, на предъявителя. Остальное — в оборот. Нам нужно расширяться.
Я откинулась в кресле, чувствуя, как напряжение в плечах немного отпускает. Мы построили фундамент.
— Есть еще новости, Бреон?
— Касательно вашего поручения по поиску талантов, — старик достал из ящика стола три личных дела. — Я проверил слухи. В городе есть несколько мастеров, которые находятся в отчаянном положении, но чьи работы… любопытны.
Он разложил листы.
— Мастер-стеклодув Ганс. Делает лабораторное стекло такой чистоты, что алхимики готовы драться за него, но он в долгах у ростовщиков. Братья Тимм, кожевники. Придумали какой-то особый способ выделки для скрытого ношения оружия, но у них нет патента. И Ларс, химик-самоучка с формулой несмываемых чернил.
— Вы проверили их?
— Пока поверхностно. Я навел справки. Они талантливы, но не умеют вести дела. Их душат налогами и конкуренты. Если мы их подберем… это может стать золотой жилой. Но нужно время на детальную проверку, чтобы не купить кота в мешке.
— Проверяйте, — кивнула я. — Тщательно. Нам нужны не просто руки, нам нужны идеи. И лояльность. Если они стоят того — мы выкупим их долги.
Бреон собрал листы.
— И последнее, госпожа. Мастер Варни. Он ждет в коридоре уже час. С той самой… штукой. Говорит, он закончил стабилизацию контура.
Я почувствовала, как сердце екнуло. Варни. Мой первый спасенный. Моя надежда.
— Хорошо, — сказала я, выпрямляясь. — Посмотрим, что он нам может показать.
Мы спустились в подвал, который Бреон отвел под «технические нужды».
Здесь пахло не чернилами и деньгами, а озоном, паленой изоляцией и раскаленным металлом. В углу, на верстаке, Ривен лениво точил кинжал, но его взгляд был прикован к центру комнаты.
Там, среди мотков медной проволоки и груды чертежей, стоял Варни. Он не был похож на академического мага в мантии. Он был похож на кочегара, который случайно выучил высшую артефакторику. Закатанные рукава грязной рубахи, кожаный фартук, защитные очки, сдвинутые на лоб, и руки, покрытые мелкими ожогами и пятнами масла.
Посреди стола возвышался Агрегат. Это было грубое, тяжелое, лишенное всякого изящества устройство. Пузатый чугунный цилиндр, опутанный сетью медных трубок, уходящих в мутный стеклянный купол наверху.
— Леди Вессант! — Варни вытер руки ветошью, оставляя на ней черные разводы. — Вы вовремя! Бреон сказал, вы ищете способ сэкономить. Я нашел способ не просто сэкономить. Я нашел способ заставить мусор работать.
— Показывайте, мастер, — я остановилась у стола, стараясь не запачкать платье о край верстака.
Варни схватил тяжелый свинцовый ящик, стоявший на полу. С натугой водрузил его на стол и откинул крышку.
Внутри лежала серая, невзрачная пыль. Она слабо мерцала в полумраке, и от одного взгляда на неё у меня заныли виски.
— Узнаете? — спросил он с хитрым прищуром.
— Отсев, — кивнула я. — Магический шлак. Побочный продукт огранки кристаллов на шахтах. Фонит, нестабилен, вызывает мигрень. Отец тратит тысячи золотых в год, чтобы строить могильники и захоранивать эту дрянь подальше от людей.
— Именно! — воскликнул Варни. — Весь мир считает это ядом. А я считаю это топливом.
Он взял специальный совок, зачерпнул серую пыль и засыпал её в приемный лоток своего агрегата.
— Проблема отсева в том, что он отдает энергию рывками. Вспышка — и пустота. Поэтому он взрывает обычные котлы. Но если… — он ласково похлопал по чугунному боку печи, — …если загнать его в замкнутый контур с обратной тягой и поставить стабилизирующую спираль из обычной меди…
Он задраил люк. Щёлкул переключатель. Агрегат глухо зарычал. Внутри, за толстым смотровым стеклом, взметнулся серый вихрь.
Пыль вспыхнула. Ровным, густым, янтарным светом.
Медные трубки мгновенно начали менять цвет от нагрева. От печки пошла волна мощного, сухого жара — такого плотного, что мне пришлось сделать шаг назад. А стеклянный купол наверху залил подвал ярким, теплым светом, от которого не болели глаза.
— «Эфирная топка», — с гордостью представил свое детище Варни. — Жрет любую дрянь. Одной загрузки в два фунта хватает на сутки непрерывного горения. Теплоотдача — как у камина в тронном зале.
Я смотрела на гудящую печь. На дрожащие от напряжения медные спирали. На восторженное, перемазанное сажей лицо мастера, который смотрел на свое творение как на новорожденного ребенка. В его глазах был чистый, незамутненный восторг творца, у которогополучилось.
И вдруг реальность вокруг меня дрогнула.
Запах озона стал резче, превращаясь в запах мела и старых книг. Тепло от печи сменилось сквозняком огромной, пустой библиотеки. Звук гудящего агрегата стих, уступая место скрипу пера.
Я снова маленькая. Мне двенадцать.
Я сижу на полу в библиотеке деда, обложенная раскрытыми фолиантами, которые тяжелее меня. Мои пальцы перепачканы графитом. Я черчу. Схему накопителя. Не по учебнику — по-своему. Я поняла, что если изменить угол преломления граней, можно увеличить ёмкость на треть. Я горела этим. Я просыпалась с формулами в голове. Я мучила учителей вопросами, от которых они краснели и терялись.
Я хотела быть не просто леди. Я хотела быть Мастером. Великим Артефактором, чье имя будет стоять в учебниках рядом с древними магами.
— Лиада? — голос матушки. Холодный, разочарованный.
Я оборачиваюсь, сияющая, протягиваю ей лист:
— Мама, смотри! Я нашла ошибку в учебнике! Если сделать вот так…
Она даже не смотрит на чертеж. Она смотрит на мои грязные руки.
— Встань. И умойся. Учитель танцев ждет.
— Но мама! Это открытие! Я хочу показать отцу!
— Достаточно, — она поджимает губы. — Того образования, что ты получила, достаточно для образованной девицы, чтобы поддержать светскую беседу. А это… это ремесло. Грязь. Ты дочь графа, Лиада, а не подмастерье в кузне. Забудь эти глупости.
Я бегу к отцу. Врываюсь в кабинет. Он считает деньги. Дедушка уже умер, и заступиться некому. Тиан еще играет в солдатики.
— Отец, мама запрещает мне заниматься в лаборатории!
Он даже не поднимает глаз.
— Слушай мать, Лиада. Ей виднее, что нужно леди. Не мешай мне.
А потом… потом стало хуже. Год назад. Гостиная. Леди Элеонора Тарелл, мать Рейнара. Она увидела на моем столике книгу по высшей теории полей.
«Умная жена — проблема в семье, — сказала она, как припечатала. — Тареллам нужны здоровые наследники и порядок в доме, а не чертежи и прожженные юбки. Амалия, проследите, чтобы ваша дочь выбросила эту дурь из головы до свадьбы. Иначе сделки не будет».
И матушка кивнула. С готовностью. С облегчением.
На следующий день слуги вынесли все мои инструменты. Мои тетради. Мою мечту. Я стояла у окна и смотрела, как их грузят на телегу, чтобы сжечь как мусор. И что-то внутри меня сгорело раньше, чем эти книги.
— Леди Вессант? — тревожный голос Варни пробился сквозь пелену времени. — Что-то не так? Она… слишком сильно греет?
Я моргнула. Видение рассеялось. Я снова была в подвале. Взрослая. Циничная. Мёртвая внутри, но живая снаружи.
