– Это шибари, – послышалось из-за угла.

Так и есть, кивнула Ника так, будто было кому.

Затем вздрогнула от осознания, вскинула голову и прислушалась. У входа кто-то все еще не насплетничался?

– Че такое?

– Ну типа БДСМ. Садо-мазо, плетки, вся вот эта ерундень. Ну и веревки. Это когда всякие извращенцы таких же извращенцев обматывают, как батон колбасы, и подвешивают на крюках.

Ника скривилась. Все совсем не так.

– Типа ради шпили-вили?

– Ну типа.

– Я шапочно знаю одного чувака. Он девчонок связывает. Вроде как бесплатно, а им по кайфу. И они ему за это дают.

– Ну я тоже слышал про таких. Девки любят всякую экзотику и ведутся.

– Да они вон, оказывается, и сами не прочь связать…

– А про таких не слышал…

– Потому что много ли мужиков добровольно захотят быть связанными девчонкой? Такие ведь еще прицепляют поводок и облизывать ноги заставляют. Унижают. Власть и все такое. Нормальный мужик бы на это никогда не согласился.

– А у преступника и разрешения спрашивать не надо.

– Фу.

И правда, фу. Ника тряхнула головой, словно пыталась сбросить с себя мерзкие домыслы, причиной которой невольно стала.

– Не принимайте близко к сердцу, – мягко и тихо сказал совсем рядом Евгений Алексеевич. – Все невежество от незнания.

Нику не подскочила на месте от неожиданности и даже удержала невозмутимое выражение лица, когда повернулась и подняла голову – он был выше на полторы головы – жуть! Однако по ощущениям ее точно хватил микроинфаркт. Как и когда он так незаметно встал рядом?!

– Мне все равно, – удивительно ровным голосом ответила она и демонстративно заглянула в смартфон.

– Правда?

Она бессмысленно поводила пальцем по экрану туда-сюда, смахивая вкладки на рабочем столе и всплывающие уведомления, будто от ее нетерпения таксист мог приехать раньше обещанного, а затем с раздражением бросила:

– Нет! Ваш коллектив – это темное средневековье. Ничего пошлого я не сотворила. Это искусство, и мне за него не стыдно.

Евгений Алексеевич хмыкнул.

– В начале допроса вы говорили, что если бы полиция приезжала вовремя, вам бы не пришлось краснеть тут перед всеми. За что краснеть?

Ника стушевалась.

– Допрос кончился. Я не буду отвечать.

Евгений Алексеевич пожал плечами.

– Не настаиваю. В любом случае приношу свои извинения за местный средневековый коллектив. Сегодня загруженный вечер, поэтому здесь так много народу. Невозможно было сохранить все в тайне.

– Возможно было, – возразила Ника. – Если бы вы разрезали веревки по дороге, никто бы не увидел.

– Веревки бы стали непригодными. Да и вы, должно быть, приложили немало усилий, чтобы связать эту паутину. Кощунством было ее резать. Я, кстати, шел вас догонять, чтобы сказать, что вы можете их забрать в дежурной части…

Ника нахмурилась и сделала шаг в сторону, запоздало избавляясь от ощущения чужого присутствия в своем личном пространстве.

– Кощунством?.. Вы издеваетесь? – с недоверием уточнила она.

– Нет.

Евгений Алексеевич смотрел на нее прямо, спокойно и без улыбки. Ника на мгновение зависла, а затем усмехнулась.

– Значит, оценили?

– Вы же сами назвали это искусством.

– И вы согласны?

– Скорее да, чем нет.

Ника почувствовала удовлетворение от ответа, но не придумала, как на него адекватно отреагировать и что еще сказать, поэтому просто мило улыбнулась, решив, что этого хватит для выражения благодарности.

Смартфон наконец коротко завибрировал, извещая о том, что таксист подъедет через две минуты.

Веревки на выходе Нике и правда вернули. Немолодая женщина, сидевшая за стеклом, со странным выражением лица кивнула на пластиковый прозрачный пакет на стойке, поэтому пришлось сжать зубы и игнорировать еще несколько новых взглядов в спину в довесок к старым.

Из душного отделения Ника почти выбегала в надежде, что все обойдется и ей не придется сюда возвращаться. Как же прекрасно жилось без посещения полиции…

Около полуночи, когда Ника почти задремала в ванной, в которой вода успела остыть почти до комнатной температуры, стиральная машинка внезапно загудела от сильной вибрации смартфона.

В такой поздний час о Нике мог вспомнить всего один человек. Это же его стараниями она оказалась в этот день в полиции. Хотя он об этом пока не знал.

– Почему не ответила ни на одно сообщение? – без приветствия накинулся на нее Глеб. – Я уверен, что ты никому не сообщила о том, куда пошла, и если бы с тобой что-то случилось, мне пришлось бы оправдываться перед твоими родственниками и полицией.

– Да что ты говоришь? – безэмоциональным голосом протянула Ника. – Оправдываться перед полицией сегодня пришлось мне.

На другом конце стало тихо.

Ника поболтала рукой в прохладной воде. Вылезать было очень лень.

– Я дома, если что, – добавила она.

– Как ты оказалась в полиции, если шла в “Гавань”? – наконец отмер Глеб.

– Не дошла. Возомнила себя супергероиней, спасла девушку из лап злодея, связала его и преподнесла полиции в качестве подарочка.

– Ты прикалываешься?

– Нет. И даже не преувеличиваю.

– А фотка есть?

– За кого ты меня принимаешь? Я такой стресс испытала… Мне вообще не до того было!

– Неужели ты не воспользовалась шансом?

Молчание Ники он воспринял со смешком.

– Кидай фотку.

Ладно, Глеб был прав. Пока ждала полицию, она, разумеется, сфотографировала получившееся. На память. Зря, что ли, так тщательно обвязывала?

– Фотка со вспышкой? – сразу же отреагировал он, как только получил ее в чате. – Тебя как занесло в этот мрак?

– Представь себе, не было возможности хороший свет выставить. Он вообще-то на девушку напал.

– Ты сама-то цела?

– Цела.

– А он?

– Ну так… Не по моей вине. Меня не посадят, если что.

Глеб фыркнул.

– Не пойдешь туда снова?

– Не пойду. Нет. Не знаю, – неуверенно сказала Ника.

Она успела пообещать себе, что ноги ее на этих улочках больше не будет, но дома быстро пришла в норму и уже сомневалась в категоричности своего решения. Цель не выполнена, любопытство не утолено. Молния в одно место дважды не бьет, так что можно же теперь добраться до клуба без приключений?

– С такими навыками не побывать там – грех, – заметил Глеб.

– Бывать там и так грех.

Он коротко рассмеялся.

– Долго это вязала?

– Да полчаса где-то. Менты, видимо, так же, как и я, заплутали в этих переулках, и по дороге заодно все светофоры и несколько пробок собрали.

Жаловаться на случившееся в самом отделении полиции и делиться не самыми хорошими впечатлениями от пребывания там Ника не стала. Глеб был ужасно занятым человеком, его время стоило кучу денег, и уже одно то, что он решил позвонить, было благословением, которого она не то чтобы была достойна.

– Мне сообщить Графу, что ты придешь в другой раз? – спросил он.

Граф был админом “Тихой гавани” – приватной тусовки для искушенных извращенцев – и именно через него туда должны были пустить без особых проблем. С ним корешился Глеб, а сама Ника не только его ни разу не видела, но и строчкой в соцсетях с ним не обменялась. Эта его кличка, по ее мнению, была пошлой и банальной для мест, подобных клубу, и из-за нее он представлялся ей огромным бородатым мужиком в шляпе, кожаных штанах и портупее на голом волосатом торсе.

Ника вздохнула.

– Сообщи. В следующую пятницу только не получится. Пусть будет конец месяца.

– Хорошо, – с улыбкой в голосе ответил Глеб. – Будь там поосторожней. И отыщи уже кого-нибудь. Проект пылью зарастает.

Ника издала согласный звук.

Они поболтали еще пару минут, поскольку она из вежливости поинтересовалась и его делами, а затем распрощались, пожелав друг другу спокойной ночи. Правда пожелания эти были бестолковыми – оба были ночными птицами.