И вот, пожалуйста, теперь она вынуждена говорить обо всем этом со следователем полиции! Выдавать себя незнакомому человеку, с которым ее дороги скоро разойдутся, было вовсе не легче, чем друзьям. Стыдно? Неприятно…

– Я там вообще ни разу еще не была, – насупившись, ответила Ника.

– Еще? – переспросил Евгений Алексеевич.

– Это должен был быть мой первый визит…

– С какой целью?

– Все еще не понимаю, как это делу поможет?

Он смотрел на нее не моргая и, кажется, даже не шевелясь.

Жуткий, вдруг пронеслось в голове.

Никакая смазливая внешность не смягчит суровую и подавляющую ауру человека. Ника терпеть не могла, когда ее подавляют. Если бы можно было, она бы ограничивала движения любого, кто так делает, будто бы веревки были способны сдержать рвущееся из собеседника давление. Наверное, это почти то же самое, что воображать людей голыми во время выступлений… Потому что так невидимое гнетущее впечатление, которое они производят, тут же испаряется.

Взгляд Ники бессознательно сполз на шею Евгения Алексеевича и скользнул в приоткрытый ворот рубашки, затем дернулся ниже, чтобы оценить то, что та обтягивала.

Отвратительно. Совершенно не то место, где можно успокаивать себя таким образом. Ника сморгнула наваждение, и тут, к ее ужасу, Евгений Алексеевич поправил ворот рубашки.

– Любого завсегдатая легко можно лишить этого статуса, обратившись в сам клуб и задав несколько вопросов нужным людям, – сказал он сдержанно.

– Наверное, – неуверенно проговорила Ника, отводя взгляд в сторону. – Спрашивать нужно у действительно знающих людей. Мне об этом клубе и его порядках знакомый рассказал. По его словам, это какое-то серьезное заведение и вылететь оттуда намного легче, чем попасть туда.

– Почему туда сложно попасть?

– Потому что необходимы связи с людьми, которые там регулярно крутятся и могут поручиться за новых гостей. Это и будет пропуском.

– Значит, у вас такие связи есть? – подозрительно сузив глаза, спросил Евгений Алексеевич.

Ника едва усмирила в себе желание хлопнуть по своим щекам ладонями. Ей казалось, что они ничем не отличаются по цвету от свитшота и губ, потому что она вот-вот закипит от неловкости.

– Слушайте, прекратите вот это все, пожалуйста, – процедила она. – Я не занимаюсь теми вещами, о которых вы подумали! Я вообще никого в жизни еще не связывала до того вечера. И уж точно не мечтала о том, чтобы первым оказался пьяный абьюзер.

Евгений Алексеевич удивленно приподнял брови.

– Первым?

– Если он намерен нанести мне психологическую травму этой ситуацией, то, возможно, и последним!

– Странно, это совсем не выглядело как первый эксперимент.

– А вы так хорошо в таком разбираетесь?

– Нет, – усмехнулся Евгений Алексеевич и что-то снова написал на листке. – Совершенно не разбираюсь.

Ника устало откинулась на спинку стула. Этот допрос утомлял, возмущал, волновал и все еще не собирался заканчиваться.

– Выходит, в клубе можно найти человека, который согласится быть связанным, – не столько спросил, сколько сделал вывод Евгений Алексеевич.

Ника вздохнула.

– Не… не знаю. Наверное. Но лично я никого не собиралась там цеплять. Просто хотела посмотреть… Там по пятницам проводятся показательные шибари-сессии.

– Зачем же такое умение, если вы не намерены его применять в жизни?

– Намерена. Но меня интересует только поиск модели.

– Для чего?

Это абсолютно точно уже не было связано с делом…

Видимо, если уж докапываться, то совсем до всего.

Ника вдруг почувствовала в себе небывалую силу противостоять настойчивому взгляду. Евгений Алексеевич отвел его первым, чтобы взглянуть на протокол на столе, и она плотно поджала губы, чтобы скрыть злорадное удовлетворение от этой победы.

– Для фотосессии, – сказала она. – Я фотограф.

– Вы не указали эту информацию, когда я заполнял данные о вас.

– А в каком пункте надо писать о том, что свидетельница хочет связать какого-нибудь мужика и сделать фотосессию?

– Там, где я написал “студентка”, – с усмешкой уточнил Евгений Алексеевич. – Если вы хотите найти мужчину для связывания, разве клуб не отличное место для осуществления этой цели?

– Да. Возможно, – согласилась Ника. – Но я хочу найти мужчину для пары фотосессий, а не для… сессий. Меня такой формат отношений не интересует.

– Предполагаю, что на дороге такие люди точно не валяются. Долго будете искать. Приходите к нам в полицию – мы с радостью предоставим вам моделей. Каждый день ловим новых.

Ника поморщилась.

– Без полиции обойдусь.

Евгений Алексеевич сделал еще несколько пометок на листе и задумчиво пробормотал:

– Будем надеяться.

Он больше не проронил ни слова, достал свой смартфон и принялся что-то на нем печатать.

Ника заерзала на стуле.

– Слушайте, – не выдержала она.

– М… да?

– Вы же забрали ту бутылку?..

– Забрали.

– А что, отпечатки с нее снять нельзя? Я ведь к ней не прикасалась!

Евгений Алексеевич замер с совершенно нечитаемым выражением лица.

– Какая прекрасная идея. Как-то я не подумал об этом.

Ника замерла на месте тоже, словно поймали врасплох и ее.

– За что вы получаете зарплату? – удивительно ровным голосом умудрилась спросить она.

– За красивые глаза.

Она внимательно посмотрела в них.

– Приятно, что вы согласны, – сказал Евгений Алексеевич и придвинул к ней бумаги. – Кабинет 201 на втором этаже. После снятия отпечатков подпишите это, оставьте там и можете идти домой – вам сообщат о ходе дела по телефону.

– Мне нужно что-то сказать?..

– Просто назовите имя и фамилию.

Он опустил голову, но как дрогнули уголки его губ Ника все равно заметила.

Выходит, он ее мариновал тут дольше положенного и запугивал, потому что… что?

Ника с раздражением поднялась с места.

– Ясно. Спасибо. До свидания.

Она вышла из его кабинета, на прощание хлопнув дверью.

“Что тебе с этого?”

“а?”

“Что ты получишь в процессе?”

Ника отвечала на этот вопрос слишком долго, но собеседник не торопил ее другими сообщениями.

Этот парень вообще был подозрительно нормальным и поразительно ненавязчивым. И интерес проявлял как будто бы настоящий – искренний. В переписке с последним мужчиной, который делал так же, было слишком много надежд на свидание. Ника слилась после вопроса о том, какие цветы предпочитает. И ко всем следующим собеседникам относилась еще более настороженно, чем раньше.

Даша была уверена, что Ника отшивает тех, кто мог бы красоваться на ее фотографиях без последствий.

– Слиться-то и потом можно, – удивлялась она. – Прикинь, нормальные парни иногда с первого раза все понимают, если лично объяснить.

Может, и понимают, но Ника не хотела рисковать вообще ничем. Отшивать людей было неприятно и снова через это проходить она не хотела, поэтому предпочитала договариваться на берегу – то есть прямо в приложении.

С Антоном – а именно так звали любознательного парня с хорошей фигурой – она переписывалась уже неделю. Обмениваться номерами телефонов не торопилась, а он и не требовал. Они ни о чем пока не договаривались и было непонятно, договорятся ли – Антон осторожничал и любопытствовал. Но общение все равно было приятным. Параллельно висело еще несколько переписок, но у Ники плохо получалось рассредоточивать внимание, поэтому, выбрав наиболее интересного человека, она посвящала себя только ему.

“удовольствие”, – все-таки неуверенно ответила она после затянувшихся размышлений.

Антон ответил тоже не сразу, поскольку появился в сети только через пару часов.

“Какого рода?”

“созерцательное”

“И все?”

“ты намекаешь на физическое?

нет

не вижу в связывании ничего сексуального”