Когда же он уже сдастся? Пусть уходит сам!

Дать ему то, о чем он просит каждым своим бездействием, Ника не могла. Прогнать, отшить, заблокировать и забыть его – тоже. Бог знает почему. Наверное, потому что нигде она такого на все согласного больше не найдет. Зато если бы связь порвал сам Женя, она бы вздохнула с облегчением – груз вины так был бы легче. Ну не получается у нее!

Ника снимала с него веревки в полной тишине, гнетущей и давящей. Тяжесть его взгляда не была направлена на нее, он смотрел вперед из-под полуприкрытых век, но было очевидно, кому она предназначалась.

Освободившись полностью, он наклонился вперед, вытягивая спину и руки. Изможденный стон прозвучал глухо – звук не сорвался с его губ, а затерялся в горле.

– Извини, – проговорила Ника, не решаясь дотронуться до его спины, чтобы помочь прийти в себя. – Я перестаралась?..

Женя медленно выпрямился и послал ей долгий мутный взгляд.

– Да.

Ника вздрогнула и невольно отступила назад. Прямого ответа почему-то она не ожидала, хотя бы потому что Женя редко жаловался, а на дискомфорт отзывался гораздо мягче и со смехом, чтобы разогнать ее тревогу. Она действовала аккуратно, а он по ее просьбе делился впечатлениями. Если бы она переборщила, он бы ей тут же сказал…

Он больше не придет.

Догадка пронзила ее в тот момент, когда он бросил ей вялое “пока” и с тихим щелчком закрыл за собой дверь с обратной стороны.

Он больше не придет – и это к лучшему же?

В самом конце июля работы стало непосильно много, из-за чего веревки были отложены в дальний ящик. Ретушь и обработка тысяч фотографий отнимали все время, что имелось у Ники, поэтому встречи с Женей естественным образом прекратились на целых две недели. Она написала, что пока никак, и считала, что это удачное стечение обстоятельств, потому что так он мог слиться без чувства вины.

Фотосессию с шибари Ника планировала устроить еще в середине июля, но из-за того, что навалилось много работы, часть из которой внезапно скинул Глеб, с чего-то решивший, что в сезон свадеб ей захочется чего-нибудь интересненького и свежего, Ника ничего не успевала. Женя пожимал плечами, желал ей терпения, удачи и сказал, что торопиться никуда не надо – он же никуда не денется.

Ну вот – делся.

А еще на улице стояла жуткая жара, а у Ники как назло сломался вентилятор, поэтому она сидела за ноутбуком, обдувая себя полученным дипломом, который нигде не собиралась применять. Зачетный веер с зачетами за четыре года обучения.

“Если честно, я соскучился

По нашим походам в кино

И сессиям тоже

Напиши, когда освободишься”

Его сообщения были внезапными. Значит неправильно она поняла его разочарование?..

Так, если она сгребет часть запланированного на завтра на сегодняшний день, а часть послезавтрашнего на завтра, то освободит послезавтрашний вечер, но при этом все равно все сделает в срок и не будет испытывать угрызений совести, да?

“пятница или суббота

когда у тебя выходной?

в такую жару только к тебе, ты же понимаешь?”

“Да :)

Пятница и суббота – оба выходные

Давай в пятницу”

У него дома был кондиционер. И сам он там был.

Ника тоже соскучилась, не отдавая себе в этом отчета. Друзьями их язык не поворачивался называть, но Женя вроде теперь был не чужаком. Она впустила его в дом, и он впустил ее в свой. Она вошла в его личное пространство и пока не видела в нем границ, потому что он позволял ей это и доверял. Он… ну, смешение личных пространств во время близкого контакта может считаться за взаимное доверие? Не может. Но не все сразу же.

Не все сразу?..

А будет иначе? Ника очень сомневалась. Во всем.

Как бы то ни было, как только впереди замаячила цель, работа сдвинулась с мертвой точки и начала заметно уменьшаться.

В пятницу Ника всерьез засомневалась, стоит ли ей красить губы в привычный цвет, если он вызывает у Жени… странные желания. Она посмотрела в зеркало на свои бледные губы и уверенно нанесла на них красный. Это ее цвет, и никуда он не денется. С ее губ так точно.

Погода была чудовищной, поэтому кино было решено устроить у него дома, так что Ника почти без недовольства пробиралась сквозь душные улочки мимо взмыленных людей – впереди сиял маяк надежды в виде высокой многоэтажки, где ее ждал Женя. И его кондиционер.

Если не считать заминки на пороге, которая лично у Ники случилась из-за одолевшего ее вдруг страха, то вечер прошел восхитительно. По крайней мере, его половина – до той секунды, когда до Ники посреди ужина и приятной беседы дошла ужасающая мысль: это свидание!

Если один считает это свиданием и для другого это начинает выглядеть как свидание, то это однозначно оно.

Она поспешила прервать его любимым и удобным способом, и Женя не стал возражать.

Они совместили приятное с полезным – просмотр фильм с шибари – поэтому никаких казусов не случилось. Ослабив веревки на Жене, Ника сползла на пол и по воле вдохновения начала оплетать ножки стула, к которым он был привязан. Веревок, к ее глубочайшему ужасу, не хватило, а время на часах перевалило за одиннадцать.

– Ты можешь не уходить, – сказал Женя, когда она засуетилась и начала торопливо все развязывать.

– Не поняла.

Ну вот этого еще только не хватало! Все она прекрасно поняла. Надо валить поскорее, от греха подальше.

– Оставайся. Дальняя комната пустая.

– Нет, я… лучше домой.

Она осталась, потому что он пообещал блинчики на завтрак с красивой подачей. Кто вообще может повестись на блинчики, подумала Ника и повелась. Женя нарисовал на них карамелью Винни-Пуха, внезапно очень аккуратно и похоже.

– Надеюсь, это не сильно уступает твоим стандартам? – озабоченно произнес он.

Ника покрутила перед его носом телефоном.

– Я собираюсь сфоткать и отправить одному моему приятелю с Мамбы. Он заценит.

Женя нахмурился, глядя на то, как Ника примеривается с камерой, пытаясь найти лучший ракурс.

– Какому приятелю?

– Руслану.

Женя вздохнул.

– Долго будешь это припоминать?

– Всегда.

– Звучит как обещание.

Ника засобиралась домой ближе к полудню, выглянув в окно, за которым плавился асфальт.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– То же самое случится и с тобой, – раздался голос из-за спины.

Ника повернулась к Жене.

– Что?

– Если пойдешь прямо сейчас. То же самое, что и с асфальтом. Оставайся.

– Что за гостеприимный хозяин!

– Стараюсь, – с важным видом кивнул он. – Пойдем заплетаться? А то когда еще такая возможность будет?

О прошлом разе он, похоже, благополучно забыл.

Ну, раз вчера все было более чем нормально, то и сегодня…

Сегодня не было фильма и стояла полная тишина, а Ника, увидев разгорающийся огонь в чужих глазах, бесстрашно решила принести масло.

Женя напрягся, увидев в ее руках широкую черную ленту – давно она ждала своего часа в рюкзаке.

– Зачем это?

– Завязать тебе глаза.

– Это я понял… Зачем?

Ника пропустила ленту через два пальца. Гладкая ткань с тихим шелестом заскользила между ними, приковывая к себе все внимание. Женя сдвинул брови.

– Ты против? – забеспокоилась Ника.

Он пожал плечами.

– Не знаю.

– Подумай как следует. Если эта идея тебе не нравится, то я уберу ленту.

– Эта идея… нормальная.

– Тогда в чем дело?

Женя колебался, глядя то на ленту, то Нике в глаза.

– Я скажу, когда ты меня свяжешь.

– Я собиралась начать после того, как завяжу тебе глаза.

– Ладно. Да, – не очень убедительно сказал Женя. – Хорошо, завязывай их.

Это была очень плохая идея, и зря она не прислушалась к сомнениям в его голосе.

Когда Ника затянула один из последних узлов у лопаток, сводя их тем самым вместе, Женя с выдохом дернулся назад.