Произошедшее обсуждать не стали. И слава богу.
После чая с печеньем, которыми Ника решила угостить Женю в знак извинения, она снова обнаружила у себя в руках веревки. Прямо на кухне за столом. Он безропотно положил руки на стол и расплылся в одной из этих своих всезнающих улыбок. Худший вид его улыбки.
Ника сплела косичку из одного из трех разветвлений сложенных вчетверо веревок и, подумав, обернула ее возле предплечья, чтобы не распустилась, затем принялась за новую косичку – для нее как раз оставался кусок веревки из первого пучка. Всего должно было получиться три. Что с ними делать дальше? Придумает потом.
– Балуешься? – спросил Женя.
Ника замерла.
– Устал?
– Нет.
– Тогда балуюсь.
Он обмяк на столе, укладывая голову на плечо и еще больше вытягивая руки ближе к Нике. Стало удобнее, хотя его расслабленные ладони, от которых приходилось отодвигаться и замирать в неудобной позе, чтобы не задевать их грудью, ее нервировали.
– У тебя тут мило, – заметил Женя.
– Да вроде обычно. Но спасибо.
– Я имею в виду уютно. Хоть пространство и небольшое, это совсем не чувствуется. И все будто на своих местах.
И ему так казалось?..
С ремонтом после покупки квартиры родители не возились, потому что он и так был вполне приличный, а Ника взялась за него, как только окончательно перешагнула порог с мыслью, что в родное гнездо больше не вернется. Она благоустраивала здесь все больше года, дотошно изучая дизайнерские придумки в интернете, чтобы применить их у себя. Квартира получилась светлой, тщательно подобранная компактная мебель аккуратно вписалась у стен, освободив больше места, а украшения были добавлены по минимуму и акцентами. Ника спустила все свои накопленные на свадебных фотосессиях деньги и ни о чем не жалела. Результат радовал ее и по сей день. А когда на это обращали внимание ее гости, она чувствовала невероятный прилив гордости.
– Ты снимаешь эту квартиру?
Ника покачала головой.
– Нет. Моя. Подарили – не купила, естественно… Но все тут моих рук дело.
Женя приподнял голову и удивленно хмыкнул.
– Правда? Тогда надо признать: постаралась ты на славу.
– Спасибо, – тихо ответила Ника.
Она закусила с внутренней стороны щеки, чтобы губы предательски не разъехались в стороны. Очень не хотелось выдавать того, насколько сильно на нее влияет чужое одобрение.
Но Женя так пристально на нее пялился, что с каждым мгновением ее снова и снова кипятком ошпаривала одна и та же мысль: он знает.
Ника собрала все три косички – хоть длинные, но их все же мало – и погрузилась в размышления, пытаясь решить, что с ними делать.
Их тихие посиделки прервали четыре отрывистых стука в дверь. Ника в страхе дернулась, словно ее поймали с поличным, и вцепилась в руку Жени крепче, чем его обтягивала веревка.
– Ты чего?
– Это брат!
Женя изумленно приподнял бровь.
– Надо открыть, нет?
Ника многозначительно перевела взгляд на его руки.
– Ты же говорила, что он знает о том, чем ты занимаешься?
– Да, и до сих пор уверен, что меня к себе не подпустит ни один живой человек.
– Это такое ребячество, Вероник.
– Он засранец еще тот!
Смартфон тут же завибрировал с громким звуком, усиленным вибрацией стола.
Что ему только понадобилось вечером?..
Он сносно сдал все экзамены и на днях должен был пройти вступительный тест в вуз. Ключи от квартиры ему обещали вручить после зачисления – он все-таки успел накосячить, из-за чего дата их выдачи перенеслась. Ходить к сестре повод уже давно отпал, но, видимо, мать серьезно посчитала, что их братско-сестринская связь нерушима, поэтому не задавала вопросов. Ника энтузиазма не испытывала, но не возражала. Но почему не любой другой день, кроме этого?
Бросив Жене виновато-испуганный взгляд, она зашагала ко входной двери.
– Ты почему не открываешь?! – тут же возмущенно накинулся на нее Толик.
Он попытался пролезть в квартиру, но Ника загородила путь, выставляя руки в стороны и упираясь ими в дверные косяки.
– Потому что не одна.
Толик завис. Информация прогружалась в уставший после одиннадцати лет в школе и экзаменов мозг поразительно долго. Ника оторвала ладонь от косяка и подняла ее, чтобы махнуть в воздухе и прогнать брата. Но тот неожиданно прорвался вперед в открывшееся пространство.
– Ах ты гаденыш!
Поймала она его, естественно, на кухне, где он вылупился на ее гостя, как баран на новые ворота.
– Ты кто?
– Женя, – ответил тот, нисколько не стесняясь связанных рук с болтающимися на них косичками.
Все. Атмосферу сегодня уже не вернуть.
Толик со сложным лицом посмотрел на веревки и не своим голосом произнес:
– Так я не вовремя?
– Есть такое, – протянула Ника.
– Вообще-то нет. Это я уже загостился, – сказал Женя и глазами показал на руки. – Вероник?
Толик тактично покинул их, пока она расплетала косички и те узлы, которые успела сделать. Женя молчал и чему-то там себе улыбался под нос. Зажал шутку, жмот. Сказал бы – Ника бы тоже посмеялась.
На пороге ей стало не до смеха, не до извинений и вообще не до чего-либо.
Женя остановился и медленно наклонился к Нике, заставив ее коротко и испуганно дернуться назад и замереть.
– А какое у нас стоп-слово? – прошептал он.
Чего…
– А нам нужно стоп-слово? – изумленно проговорила она.
– Если в следующий раз ты придешь с перманентным маркером, я ведь должен буду что-то сказать.
Очень логичный вывод он сделал.
Следующий раз. Каждый новый раз – это обещание следующего раза.
Ника покачала головой.
– Подумай сам. И к следующему разу определись. Это же тебе его произносить.
После сбивчивого объяснения Толика о том, что домой приехали тетка с дядей, Нике сразу все стало понятно. Оставлять взрослого восемнадцатилетнего лба в квартире, набитой пятью детьми разных возрастов, было неправильно, поэтому она разрешила ему переночевать у нее. Она разложила диван в гостиной и даже позволила ему поесть попкорн, если не будет сорить, пока пялится перед сном в телек.
Толик решил оставаться суперделикатным и понимающим братом так долго, как только сможет. И продержался ровно час.
– Слушай, это мужик твой?
– Нет.
– Чужой?
– Нет.
– А какой?
Как его такого вообще охарактеризовывать?
– Знакомый, – нашлась Ника и тут же поморщилась.
– Знакомые дают делать с ними такие вещи за просто так? – не поверил Толик. – Что за знакомые такие… Темнишь.
– Не за просто так. За кино.
Толик, к неудовольствию Ники, опыта в некоторых вещах поднабрал побольше, чем она, поэтому со знанием дела он ответил, не забыв перед этим посмеяться над ней:
– Хаха. Это называется встречаться.
Ника не стала его переубеждать и оставила одного смотреть четыреста какую-то там серию своего аниме.
В конце концов, они же действительно встречаются. Каждую неделю.
15. Мертвая петля
Ника перебросила конец веревки назад и завернула ее за нижний оборот над коленом, чтобы не мозолила глаза и не портила вид.
– Нигде не пережала?
– Нет. Все хорошо.
Она с облегчением выпрямилась, усаживаясь по-турецки. Немного подумав, вспомнила, что надо хотя бы ради приличия отодвинуться и не тереться коленками об его бедра. Чем больше она сосредотачивалась на тех местах, в которых сквозь джинсовую ткань касалась чужого тела, тем отчетливее они нагревались от пристального внимания.
Расстояние уменьшилось на пару сантиметров – уже лучше, хотя где-то глубоко внутри Нику ущипнула легкая досада, оттого что она не слишком-то стремилась активно и далеко отползать. Все ее представления о личных границах, которые она ревностно охраняла всю жизнь, за последние полтора месяца размазались в ничто. Пробираясь в чужое личное пространство, невозможно сохранить цельность собственного. Нельзя было поставить преграду между ее руками и его телом: обматывая Женю веревками, она облапала его почти во всех местах, куда бы ни за что в других условиях не потянулась. Наверное. Нынешние условия вообще не оставляли никакого выбора.
