– Правда? Так давай я предложу себя в качестве мастера, свяжу что захочешь, а ты просто займешься фоточками, м, художница?

Ника усмехнулась и помотала головой.

– Ну уж нет. Даже представлять себе твой ценник не хочу.

– Не представляй. Я за бесплатно свяжу.

– Что-то мне не верится.

– Я не шучу. Это не просто мое хобби – это моя любимая работа, моя жизнь и мое все.

Ника напряглась.

– Мне нужны только мужчины-модели.

– Не вопрос. Я и мужиков не раз связывал. Как раз для фотосессии.

Ника прикусила язык, сдерживая первый порыв попросить поделиться контактами.

– Это все супер, но я в любом случае откажусь. Я хочу связывать сама!

Граф сверкнул глазами и криво улыбнулся.

– Конечно-конечно, я и не собирался настаивать! – покивал он. – Красивый у тебя повод.

Ника отвела взгляд в сторону, стиснув зубы.

На диване в углу взрослый мужчина в строгом костюме с упоением целовал молоденькую девушку со связанными запястьями.

Пришлось вернуть внимание Графу.

– Я хочу сфоткать, – сказала Ника. – Ты не против?

– Фоткай, – пожав плечами, бросил он.

Вот это уже можно считать каким-никаким первым разом, подумала Ника, пока выравнивала камеру, направленную на руки. Хотя не могла отделаться от мысли, что это оказалось… не настолько круто, как она представляла. Возможно, все дело в разговорах. Хотя чего она вообще ожидала? Наверное, мужчину, который ей хотя бы немного симпатичен и который не попытается ее задеть, более уединенную обстановку и плавно текущий диалог, во время которого ее действия будут если не поощряться, то хотя бы не осуждаться. И отсутствие любых намеков она бы тоже оценила.

Может, она поторопилась? Может, переоценила процесс? Чего она вообще хотела-то? Зачем все это затеяла? Ах да, проект. Проект?..

К столику подошла очередная красивая работница – только на ней, помимо вызывающей одежды, еще была обвязка в виде пентаграммы. Она сообщила о том, что через десять минут Графу пора на сцену, и, увидев то, что сделала Ника, удивилась.

– Очень круто!

Настроение тут же немного скакнуло вверх, и Граф, словно почуяв это, тут же поспешил вернуть его на место.

– Надеюсь, развяжешь ты быстрее, – потряс он руками. – Ты ужасно медленная! А еще то ли трогать ссышь, то ли каши мало ешь. Силы в твоих руках как будто вообще нет.

Ника прикусила язык и принялась распутывать узлы, продолжая демонстрировать отсутствие силы в руках. Нечего хвастаться тем, что ее бывший тренер Гошан когда-то утверждал обратное – так она только признает, что у нее действительно проблемы с тем, чтобы как следует облапать человека.

– В общем, для фоточек, может, и сгодится… не придуши только мужика своего ненароком! А так… тут тебе делать нечего, – припечатал Граф своим выводом.

“Тут” – это типа в клубе? В подобной среде? Ника как бы и не собиралась здесь ошиваться!

Но обидно стало все равно, и ни с того ни с сего ее охватило ощущение поражения, хотя она ни во что не играла.

Она крепко сжала запястье Графа, обхватив его всей ладонью, затем тут же поморщилась от этой показухи – будто серьезно хочет доказать что-то – и продолжила аккуратничать, снимая с него веревки.

До самого конца на тонких губах Графа блуждала странная улыбка, но разочарованная Ника так не нашла в себе смелости уточнить, что его так развеселило.

“угадай, где я”

“Что-то ты сегодня начинаешь с пугающих фраз

Надеюсь, что не под моими дверями

Я еще не готов :D”

Ника цокнула языком.

“смешно”

Она прикрепила сделанное фото и, не мешкая, отправила его Антону.

“Вау”

“мужчина на сцене занимается этим уже очень много лет

и я связала ему руки”

Ника прикрепила еще одно фото с руками Графа.

“:O

Выглядит потрясно

Но я ревную

Ты так часто говорила, что я буду первым

А теперь я не буду :(“

Это он еще не знал о том, что первый и незабываемый опыт у нее и до Графа имелся – аж в полицию ее загнал.

“не расстраивайся

мудаки не считаются”

“Допустим

И что теперь?

Мастер одобрил твою работу?”

“говорю же, что мудак(“

“А мне нравится”

Ника расплылась в глупой улыбке и чуть не отправила ему сердечко, в последний момент изменив его на обычный довольный смайлик. Отправлять сердца друзьям – большое ли дело? Но во-первых, они что, друзья? Во-вторых, она не хотела, чтобы ее поняли неправильно, а в-третьих, сердечко в ответ на похвалу от мужчины все-таки считывалось как кокетство. Возможно, только ею и считывалось, ну и ладно – главное, что это безопасно.

“напишу попозже”

Заблокировав смартфон, она спрятала его в карман и обратила все свое внимание на людей на сцене.

После того, как Ника сняла с рук Графа все веревки, он поднялся, кивнул ей, вроде как намекая следовать за ним, и затем проводил ее до другого места. Прямо у сцены, где на столике стояла табличка о брони! До чего же приятно иметь полезные связи – спасибо Глебу!

Сцена была слегка задымлена и подсвечена зеленоватым. Обзор был великолепным, хотя близость происходящего поначалу была даже немного дискомфортной. От красивой девушки в простом купальнике и ее копны длинных рыжих волос, затянутых в хвост, исходил сладковатый запах – настолько мизерным было расстояние. Ника могла разглядеть абсолютно все – вплоть до капельки пота на ключицах девушки, изогнувшейся под немыслимым углом по воле своего мастера, и узоров поверх татуировок на его руках, оставленных веревками самой Ники. Последнее, вопреки сложившемуся у нее впечатлению о своем не самом удачном опыте, привело ее в восторг. Должно быть, похвала Антона сыграла в этом немалую роль.

Граф насчет своего роста не так сильно комплексовал, как Нике показалось изначально. Иначе выбрал бы не настолько высокую девушку. Впрочем, он довольно быстро поставил ее на колени, возвысившись над ней с веревками в руках. Она была невероятно роскошной: длинноногой, стройной, с белоснежной кожей – и послушной, словно марионетка. На ее матовых бордовых губах гуляла рассеянная улыбка, а глаза томно прикрывались, когда Граф обнимал ее и откровенно прижимался, чтобы обернуть вокруг нее веревки. Их контакт казался таким непреднамеренно тесным, что у Ники перехватывало дыхание. Точно ли ей все это надо?.. Удастся ли ей самой держать дистанцию со своей моделью?

Граф поглаживал обнаженные плечи девушки сложенными веревками, что-то шептал на ухо, склоняясь к шее близко-близко, и девушка так же тихо ему отвечала. Диалог не прекращался даже тогда, когда она почти уткнулась носом в заблаговременно положенную на пол подушку. Музыка для выступления не была оглушительной, но что Граф спрашивал, было, конечно же, не слышно, даже несмотря на то что Ника находилась совсем рядом.

Его движения были стремительными и местами резкими – он явно был очень уверен в них. Ника, по сравнению с ним, двигалась со скоростью улитки и не связывала будто, а в шахматы играла, потому что ей приходилось либо вспоминать, либо придумывать, куда вести веревку дальше. Его раздражение по поводу ее медлительности становилось понятным: людям, живущим и работающим на разных скоростях, трудно сойтись во мнениях.

Когда девушку дернуло вверх в воздух, сердце у Ники наоборот ушло в пятки – страшно! Граф запустил руку в волосы модели, стряхивая с них резинку, и они взметнулись над полом блестящим полотном, словно в рекламе.

Подвесы Нике нравились, но она была уверена, что никогда на них не решится. Хотя бы потому что с трудом представляла себе, как поднимет какого-нибудь здоровяка. Силы в ее руках, может, и были, но для нее, с ее невысоким ростом и совершенно не внушительной комплекцией, здоровяками были практически все мужчины.