Он пользовался текстовыми смайликами. Довольно сдержанно – по одной штуке для реакции – но частенько.

“:D”

Что ж, не поверил. Ника бы себе тоже не поверила.

“то есть, конечно, вижу, – поспешила она поправить себя, – но мне не нужна разрядка. ничего такого

мне просто приятно завязывать узлы, и я хочу завязывать их на человеке

и не хочу трогать его и тем более не хочу, чтобы он трогал меня”

“Значит тебя это не заводит?”

“нет

не знаю

сложно сказать. почему ты задаешь такие вопросы?

“А почему нет?

Разве я не могу интересоваться, какими глазами ты в перспективе будешь на меня смотреть”

На этом сообщении у Ники предательски екнуло сердце.

“если буду”

“В интернете никому на слово верить нельзя

Я могу согласиться просто на фотосессию

А вдруг ты что-то другое там имеешь в виду!”

“забавно, потому что насчет твоего согласия я буду сомневаться примерно так же”

“Я еще не согласился

Но близок к этому :)”

Чуть позже, в обед, он отправил ей фотку руки с намотанными на пальцы и между ними разноцветными канцелярскими резинками.

“Мне идет? :D”

От рассеянности Ника больно царапнула зубами собственный палец.

Очень идет.

Какие красивые руки, черт возьми! Она уже спала и видела, как оплетает их веревками и как эти кисти расслабленно лежат на… на чем она еще не придумала. Напрашивающийся шелк – это так пошло. Может, ей пора начать продумывать реквизит?..

“твои руки самые красивые из всех, что я видела”

“Ты мне льстишь”

Да нисколько. Все руки, которые близко разглядывала Ника, были далеки от понятия эстетичности.

А тут – не руки, а песня. Ладони широкие, испещренные четкими линиями с внутренней стороны и венами – с тыльной. Пальцы длинные, тонкие. Ногти чистые и ухоженные – такой форме ногтевого ложа от природы позавидовали бы все мастера маникюра! Эти руки были достойны отдельных кадров.

Ника уже хотела этого парня себе в модели, но несерьезная переписка о серьезных для нее вещах все продолжалась, а как подойти к конкретному вопросу “Так будешь или не будешь?” она пока не понимала. Сколько надо вообще переписываться, прежде чем заводить разговор о встрече?

Она могла бы просто сразу спросить и не мучить себя неизвестностью… Его фотки ее дразнили и чем больше она видела, тем сильнее беспокоилась и готовилась к разочарованию: она его либо упустит, потому что он решит, что все-таки не хочет быть связанным, либо он морочит ей голову и у него на уме что-то еще. Оба варианта были плохими, но первый – чуть хуже.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она рассказала ему о себе тот необходимый минимум, который должен был знать любой человек, которому пришлось бы с ней работать.

Она занимается фотографией четыре с половиной года и все еще учится, поэтому шедевров от нее ждать не нужно.

Она интересуется шибари пять лет, а связывает все, что можно связать – кроме людей – почти два года. И – что важно – тоже все еще учится. Связать удачно с первого раза Ника не надеялась. Со второго – тоже вряд ли.

“Ты совсем никого раньше не связывала?”

О своем реальном первом разе она старательно не думала – это не то, так что не считалось.

“Неужели никто из друзей не напрашивался?

Ты не предлагала?”

На такое могла согласиться разве что Даша. И она соглашалась, хотя Ника ее ни разу об этом не просила. Даше нужны были только красивые фоточки, которые она могла бы залить во все свои соцсети, а какой долгий период подготовки предшествовал красивым фоточкам она и знать не желала. Возиться с подругой было себе дороже. Ника была медлительной, а Даша – неусидчивой с шилом в заднице. Нике требовалось сосредоточиться, а Даша не умела молчать.

По темпераменту для шибари подошла бы больше Юля, но она никогда не выказывала ни толики любопытства и беспокоить ее такими просьбами не хотелось.

И вообще Нике нужен был мужчина для этой цели!

Помимо Глеба, о том, чем она увлекается, знал только младший восемнадцатилетний брат Толик, но эту идею даже в голове прокручивать было стремно. Он ведь и в старости припомнит ей это, роняя слезы на ее могиле.

“нет, – ответила Ника. – у меня немного друзей, кто в курсе. и они не подходят

а просто знакомым ни с того ни с сего такое не предложишь

и я бы предпочла держать это в секрете до тех пор, пока у меня не появится достойное портфолио

незнакомцы – это лучший вариант”

“А как же места, в которых водятся люди, которые как раз хотели бы, чтобы ты их связала?”

“я там не бывала”

“А хотела бы побывать?”

Ближайшая пятница была не за горами, но Ника, несмотря на то что Глеб сообщил Графу, что ее надо занести в список гостей, все еще сомневалась.

Случай двухнедельной давности никак не выветривался из головы. Не то чтобы она опасалась, что опять вляпается в неприятности. Нет. Просто повешенное на стену ружье к концу истории обычно выстреливает, поэтому взятые на всякий случай веревки, как выяснилось, могут оказаться вытянутыми на свет и распутанными. Это тревожило. Никого связывать в клубе Ника не собиралась ни в коем случае. Даже если сексист Граф возьмет ее на слабо – а Глеб сказал, что он может. Но вдруг?..

Если она все-таки решится и пойдет, то может, веревки вообще лучше не брать?..

“да, я бы пошла туда, – решительно набрала Ника.

но не уверена, что мне нужен кто-то оттуда”

“Почему?”

“потому что не хочу позориться перед опытными ребятами

если такие там вообще есть

наверное, есть

точно не знаю

девушек связывают чаще”

“С опытным человеком ты набралась бы опыта быстрее, разве нет?

Что если такой же новичок, как и ты, промолчит, когда надо кричать, что что-то не так?

Это же не самая безопасная практика”

“погуглил?”

“Конечно :D”

“тогда ты знаешь, что делать”

“Рискнуть и согласиться?”

Ника закусила губу.

“да”

Антон как назло ушел от ответа. Предположительно на работу, потому что в середине дня он обычно пропадал из сети. Ничего удивительного – нормальные люди в двадцать семь в это время работают.

А студентка Ника, которая должна была активно писать диплом, кружила по кухне со смартфоном, слушала громкую музыку и краем глаза следила за кастрюлей на плите.

Мама бы тому воодушевлению, которое Ника испытывала, глядя на кипящую воду, не обрадовалась. Потому что готовила дочь не борщ.

Но мама была у себя дома, а Ника – у себя. И это было чертовски приятно.

Квартира была крохотной, но после девятнадцати лет жизни в родительском доме до сих пор ощущалась невероятно огромной – в ней дышалось легко и свободно, и каждый ее уголок принадлежал только Нике и никому больше.

Это был настоящий подарок судьбы, преподнесенный руками деда и бабушки, которые однажды заявили, что окончательно переселяются в свой деревенский коттедж – они отстраивали его целых двадцать лет – и теперь готовы передать городскую квартиру внукам. Родители здраво рассудили, что такое большое гнездо, которое свили дед и бабушка, можно поделить между птенцами: продали трешку и купили две небольшие квартирки. Ключи от одной вручили Нике на двадцатилетие, а ключами от второй помахали перед лицом Толика – и спрятали подальше до его выпуска из школы. Устраивать истерику он не стал, но в его глаза было страшно заглядывать – там плескалось столько невысказанных эмоций, что они могли бы затопить всю немаленькую родительскую квартиру и их несправедливых хозяев. Но конечно же, если бы он рискнул что-либо вякнуть по поводу их решения, о подарке пришлось бы забыть. Толик глупым не был и смирился с тем, что придется ждать. К слову, оставалось еще два месяца до его выпускных экзаменов – и тогда на свободу вырвется и он.