— Да ладно тебе, здесь никого нет, — отмахнулся крыс, помчавшись в заросли за добычей.

За два дня крысолюд наловчился владеть новым оружием, метко поражая цели на приличном расстоянии. От его руки уже погибло много разных птиц, с полдесятка зайцев, сбиты с веток все встреченные гнёзда. Ему так понравилась рогатка, что он не расставался с ней ни на секунду, даже во время сна. Устраивая геноцид лесных обитателей и разрушения, крысюк тем самым снабжал себя и напарника дополнительным свежим мясом, коего у них теперь было в избытке, что позволяло набивать животы сколько влезет.

За всё время им не встречались ни люди, ни поселения, ни кровожадные монстры. И вот, Грум впервые заметил протоптанную тропу, при осмотре — не звериную. Она тянулась в нужную сторону, по маршруту следования, поэтому огр решил пройти по ней, надеясь встретить людей, чтобы узнать у них о местоположении и скорректировать курс к нужному баронству. Им сопутствовала удача — вскоре тропа привела к большой деревне, расположенной на опушке леса, за которой до самого горизонта тянулись сельскохозяйственные угодья и покрытые буйной растительностью луга.

Мазаные домики с соломенными крышами, окрашенные известью, были хаотично разбросаны на открытой местности, огороженные плетёными заборчиками вместе с обширными огородами. Крестьяне трудились на своих участках, обрабатывая землю от сорняков; малые дети, сбившись в группу, резвились на лужайке, играя с молодым псом; вдали виднелось выпасаемое стадо коров, под бдительным присмотром пастуха.

Нелюди принялись наблюдать за поселением из лесной чащи, дожидаясь темноты.

— Зачем ждать? — недоумевал Кьярт. — Давай прямо сейчас спросим?

— Увидев нас, в деревне начнётся переполох, — пояснял Грум. — Сиди смирно и не шуми.

Усидеть на одном месте было настоящим испытанием для крысюка. От скуки, он пытался завязать разговор с огром, но нарвавшись на строгий взгляд здоровяка, тут же передумал продолжать. Затем на соседнее дерево прилетела птица, и Кьярт уже хотел угостить её камешком, за что Грум и отобрал у него рогатку, спрятав поглубже в мешке. Расстроенному крысу больше ничего не оставалось делать, как монотонно грызть сухую ветку, надоедая напарнику противным скрипом.

Серело. Наконец люди начали бросать свои дела, запирая загнанный в стойла скот и другую живность. Вскоре никого не было видно. В окнах замерцали огоньки от зажжённых лучин и свечей. Посторонние звуки исчезли, над деревней воцарилась тишина.

— Сейчас пойдём к той хате, — кивком указал огр. — Держись рядом и будь начеку.

— А почему именно к этой? — полюбопытствовал крысолюд.

— Там живёт мужик, без семьи, и во дворе нет собак — меньше нам хлопот.

— Ясно, пошли, — Кьярт уверенным шагом направился к указанному дому.

— Куда! — шёпотом прикрикнул Грум, оттащив крысюка за шиворот назад. — Я кому говорил быть рядом? Теперь останешься здесь.

— Прости-прости, — умоляюще молвил крыс. — Я хочу с тобой.

— Нет, — твёрдо произнёс здоровяк. — Жди, я скоро вернусь.

Пригнувшись, огр направился вдоль кромки леса, не рискуя идти напрямую по открытой местности. Кто-то сзади одёрнул его за куртку. Он обернулся, увидев обиженную мордочку крысолюда.

— Рогатку отдай, — потребовал Кьярт, насупившись. — Оставил меня без оружия. А вдруг…

— Угомонись, — перебил его Грум тихим голосом.

Бессильно выдохнув, огр исполнил желание настырного грызуна. Не ожидав лёгкой победы, крысюк обрадовался успеху, без спроса затем последовав за напарником. Закатив глаза, Грум молча смирился.

Переступив через плетень, огр помог преодолеть эту преграду низкорослому крысолюду. Они приблизились к дощатой двери, и Грум постучался.

«Кто там?» — послышался вблизи настороженный мужской голос.

— Лесной дух! — своим басом, с выражением произнёс здоровяк.

Возникла длительная безмолвная пауза.

«Что тебе нужно?!» — наконец последовал вопрос, звучавший взволнованным тоном.

— Чьи это земли? — мрачно продолжал Грум.

«Барона Себастьяна Вурха», — тут же ответили изумлённо.

— Далеко ли владения барона Эриха?

«В двух днях пути отсюда, если идти в сторону восхода солнца».

Вспомнив, как хозяин накануне доил коз, загнав их потом в хлев, огр требовательно молвил:

— Дай мне бурдюк свежего молока и хлеба. Да поживее!

— Не то мы тебя съедим! — вмешался звонким голоском крысюк, хихикнув.

Грум с укором посмотрел на Кьярта, потащив его затем за угол дома. Они принялись выглядывать из-за угла, дожидаясь реакции хозяина. Дверь приотворилась и сразу же захлопнулась — на пороге лежал средней величины кожаный бурдюк и округлая буханка хлеба. Огр забрал пожертвование, взамен оставив тушку зайца и несколько медных монет.

Вернувшись в чащу, нелюди вкусили выпечку, запивая молоком из бурдюка.

— Часто ты так людей обманываешь? — спросил крыс с набитым ртом.

Сделав глоток из кожаного сосуда, Грум ответил:

— Редко, но всегда возмещаю чем-то равноценным.

— Зачем? Эти люди не бедствуют, вон сколько у них всего.

— Потому что так справедливо.

Крысюк пожал плечами, негласно оставшись при своём мнении.

— Сегодня придётся обойтись без сна, — сменил огр тему. — Надо к утру пересечь степь, да и утраченное время наверстаем.

Спрятав оставшуюся от своей доли горбушку хлеба в карман, крысолюд уверенно заявил:

— Да легко! Я могу и три дня не спать.

Под светом ярких звёзд над головой, они обошли деревню стороной, направившись в глубь бескрайней степи. Но не такой уж и бескрайней оказалась эта равнина — скорее незаметный глазу большой пригорок, так как ещё до полуночи пешего хода путники уже видели на горизонте тёмную полосу густого леса.

Крысюк продержался почти что до рассвета — он начал клевать носом, периодически спотыкаясь на ровном месте. Грум предложил ему не мучаться и полезать в мешок, раз уж так утомился. Кьярт отвергать предложение не стал — мигом запрыгнул в котомку, свернувшись там калачиком.

Около полудня, из-за плеча огра показалась заспанная крысиная мордочка. Крысолюд отстранённо огляделся, увидав сплошь одни деревья, затем вынул наружу горбушку хлеба и принялся жевать.

Услышав за спиной неспешное чавканье, Грум повернул шею, сказав при этом:

— Ну что, выспался?

— Да вот думаю, может ещё вздремнуть.

— Сам выберешься или тебе помочь? — повышенным тоном спросил здоровяк.

Кьярт, зажав зубами огрызок хлеба, опёрся лапами на могучее плечо и ловко выпрыгнул из мешка на землю.

— Чего сердитый такой с утра? — поинтересовался крыс, на ходу доедая выпечку.

— Устал терпеть одного мелкого болтуна.

— Нет. Ты злой, потому что голоден. Давай устроим привал? Покушаешь, отдохнёшь.

— Солнце ещё недостаточно высоко для привала.

— Брось ты свои правила! — стал возмущаться Кьярт. — Проголодался — сядь покушай, уморился — приляг отдохни. Зачем себя мучать?!

— Моё промедление может стоить чьей-то жизни, — спокойно пояснил огр.

С детства привыкший к тому, что чужая жизнь ничего не стоит, крысолюд не мог должно воспринять слова Грума, поэтому, мысленно назвав того чудаковатым увальнем, достал из кармана рогатку и переключил своё внимание на верхушки деревьев, высматривая, куда бы его стрельнуть.

Ближе к вечеру того же дня, они вышли к небольшой реке.

— Видимо, по ту сторону уже начинаются земли нужного нам баронства, — сказал огр.

— Почему так думаешь? — поспешил узнать крысюк.

— Обычно территории между собой делят используя в качестве границы заметные природные преграды — черта леса, горный кряж, река. А у вас на Ксаре разве не так?

— У нас выставляют колья с нанизанными черепами врагов, окрашенные в цвета клана, — буднично ответил Кьярт.

Грум порицательно покачал головой, в очередной раз удивляясь жестокости и дикарствам крысолюдов.

— Ладно, — молвил огр, начиная сбрасывать с себя вещи. — Будем перебираться на тот берег.