Но что интересно, в пещере фон Ци был повышен! Я словно оказался в собирающей Ци формации, слабенькой, но всё равно. С такого можно прорываться в Оковах, вожак со своими подручными точно тут жили! Может, это они как раз животных ели, а обычные обезьяны яблоками баловались.

И никаких пауков. Вообще ни одного.

Я шел дальше, в полную тьму, переходя со зрения на чувство Ци. И пол подо мной стал светиться маленькими светлячками Ци! Да ну, это что такое? Присел, ковырнул кончиком меча один такой светлячок. Это же духовный камень! Крошечный, как горошинка, но настоящий духовный камень.

Понял! Это те мелкие камешки, которые формация школы Озёрной Горы не улавливает, слишком уж мелкие. Обезьяны нашли их, собрали в пещере — и Духовные камни повысили фон Ци в ней до такого, который позволяет разрывать Оковы. А пауки каким-то образом заметили это и выгнали обезьян.

Только почему не поселились сами? Вопрос на миллион.

Чем дальше я шел, тем больше Духовных камней валялось на полу, пока весь пол не стал состоять из них. Тысячи, десятки тысяч мелких камней, сваленных в кучу, создавали такую плотность Ци, как и малая духовная вена. Даже как-то завидно. Может, самому выгнать пауков и посидеть тут, покультивировать? Хотя пауков особо нет в пещере.

Я вышел к концу пещеры — довольно большому гроту, метров в пять высотой и семь-восемь шириной, в котором концентрация Ци была самой большой. Тут даже стены светились, Обезьяны вставили Духовные камни в них и даже каким-то образом засунули в потолок, так что в чувстве Ци он напоминал звёздное небо ночью на Земле. По углам комнаты, прикрытые паутиной, лежали костяки животных… и людей. Разбитые кости, из которых явно высасывали костный мозг, разбитые черепа, остатки одежды, в том числе синие одежды учеников внешнего зала Озёрной Горы.

А посреди этой полости лежал огромный, размером с хорошо откормленную свинью, паук! Вернее, выглядел он как здоровенный камень, но в моём ощущении Ци это точно был паук, от него исходили слабые потоки жизненной силы и Ци.

Сглотнув, я замер, не решаясь шагнуть. Вдруг разбужу эту тварь⁈ Да она меня сожрёт! Вон, позади неё к стене пещеры паутиной прилеплены тушки обезьян, одни хвосты торчат. Проявлю неосторожность и буду рядом висеть! Тааак, нужно тихо пробираться к выходу, что ни один…

Скккрррхххррррр! — проскрипел камень о другой, когда я на него наступил.

Кккххххыыыххх! — ответил ему паук, высвобождая свои лапы из каменной формы.

Паук расправил лапы, пару раз потянулся, разминая лапки, и резко повернулся в мою сторону — во мраке пещеры вспыхнули ядовито-зелёным восемь круглых глаз.

Отрицательное наступление, отрицательное наступление! Развернувшись, я помчался к выходу, уже не заботясь о тишине. Паук помчался за мной, глухо цокая когтистыми лапами по камням. Догоняет, падла! Быстрее, быстрее бежать!

За секунды я домчался до выхода, ласточкой нырнул туда и кубарем выкатился наружу. Паук почти нагнал меня, весь сжался, чтоб пролезть в маленькое для него отверстие, я видел его уродливую морду, кровожадно шевелящиеся жвалы! Его глаза с вожделением смотрели на меня — видимо, я казался ему симпатичной закуской.

Ах ты гад! Получай! Размахнувшись, я ударил мечом плашмя по камням, высекая сноп искр. Искры полетели на сухую, как порох, паутину, и та мгновенно вспыхнула, превращая вход в пещеру в огненный ад. Паук заверещал, задёргался, расправил ноги, чтоб быстрее вылезти, но лишь больше застрял. А я метнулся в лес.

Нет, я не тешил себя надеждами, что паук поджарится. У него каменная броня! Да и паутина горит очень быстро, так, подкоптит и попугает, но никакого серьёзного вреда не причинит.

Метнувшись в кусты, я сразу же сделал крюк и запрыгнул на камень над входом в пещеру. От паука мне не убежать, ни в пещере, ни в лесу. Надо его прикончить, а единственный способ это сделать, как я уже понял в борьбе с мелкими, — расчленить их по сочлениям. Броня же не сплошная, чтоб брюшко-голова-грудь двигались, между ними есть зазоры. Вот туда и надо попасть.

Едва я схватился за камень, благо, был мелким, и он не вывалился из земли, как паук выбрался из пещеры. Каменная броня на свету оказалась почтим белой, то ли в силу возраста, то ли пола, но сейчас была подкопченной, как у подгоревшей курицы-гриль. Паук остановился, подвигался туда-сюда, видимо, принюхиваясь к новым запахам и определяя, куда же я от него сбежал.

И я прыгнул на него сверху!

Он почти-почти успел среагировать! Дёрнулся было в сторону и вверх, выворачиваясь, чтоб поймать меня хелицерами и жвалами, но поздно! Мой меч скользнул кончиком по броне и вонзился в щель между головогрудью и тушкой.

Паукан вскинулся, как скаковая лошадь! Дёрнулся туда, сюда, резко забегал и запрыгал, ломая деревья. Меня хлестали ветки, одна из задних лап загнулась так, что разорвала одежду у меня пониже спины и оставила пару царапин на заднице, но я держался, шевеля мечом, чтоб разрезать нервы. Ещё глубже, ещё шире резать! Тьфу ты, технику «Потока» забыл! Меч засиял синим и почти сразу перерубил сочление, оставив только кусочек «шкурки» сбоку.

Восьминогая тварь резко клюнула мордой вниз, сбрасывая меня со спины. Покатился через кусты, вскочил, но уже всё — паук спазматично дёргал лапками и жвалами, но это были не разумные движения, а судороги умирающего монстра.

— Ха-ха-ха, вот тебе, тварь! — засмеялся я.

Осторожно подошел, подобрал меч и ткнул его остриём в труп. Тот даже не качнулся, весу в нём было не меньше полутонны! Ну и отлично. Спрятал меч, а потом и тушу паука в пространственный амулет. Блин, всё, он почти полон!

Листва вокруг зашелестела, раздалось негодующее шипение мелких пауков. Чёрт! Забыл про них, сосредоточившись на главном!

Быстро нырнул в пещеру, завалил вход в неё изнутри камнями, чтоб эти твари не пробрались. По крайней мере, чтоб это у них не получилось слишком уж быстро. И направился в конец пещеры.

Нет, Духовные камни собирать я не буду. Это надо иметь стадо обезьян в подчинении, чтоб они всё тут почистили. У меня такого, увы, не имеется! Но вот посмотреть, что тут макаки насобирали из сокровищ, это можно.

Ничуть не брезгуя, стал обыскивать скелеты практиков. Ух, тут, видимо, не только обезьяны постарались, потому что некоторые были такими древними, что одежда рассыпалась пылью, а оружие и броня были проедены ржавчиной до дыр. Тем не менее, я нашел один пространственный амулет, два неплохих наконечника от копий — дверки сгнили — и древнего вида брошь, которая точно была каким-то артефактом, только непонятно каким. Заодно собрал медальоны учеников Озёрной Горы, принесу их в школу, пусть знаю, что их обладатели погибли.

В пространственном амулете ничего примечательного не нашлось — стандартная техника культивации каменного элемента, техника каменной ноги, десяток пилюль и пара самых мелких Духовных камней. Ну, а чего ещё ждать от ученика внешнего зала? Тем более мёртвого. Удивительно, что амулет у него имелся, хоть и маленький, как тот, что нам выдали на Смертное Поле.

Положив их в свой амулет, занялся вещами мажорчика из Облачного Перевала и его старика-подручного. Ну не при крестьянах же мне было их потрошить? Вдруг бы кто за мной подглядеть смог, а мотом настучать «куда надо». А тут разве что пауки подсмотрят, что я делаю, но кто их слушать станет?

Таааак! Да что ж такое! Чего вы такие нищие-то⁈ У мажорчика в амулете оказался один хлам, какие-то обрывочные техники, походу, переписанные его папашей техники Озёрной Горы, вилки, ложки, несколько наборов дорогой одежды и всего двадцать три мелких Духовных камня. Зато имелось сто пятьдесят три ляна серебром, похоже, он любил поссорить деньгами.

У старика тоже совсем не густо. Полсотни мелких Духовных камней, десяток бутылочек с какими-то пилюляли, несколько пучков духовных трав и двадцать девять лянов серебра.

Бомжи какие-то! Ладно, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Пилюли, одежду и прочий мусор выкинул, Духовные камни с серебром пересыпал себе. Помявшись, амулеты всё же оставил себе — продам где-нибудь, в паре-тройке тысяч километров отсюда. Это же не последнее моё задание.