Мы сидели так несколько минут. Вокруг царила тишина, только тикали часы на стене, ворчала сковорода на кухне и слышался далекий шум машин с улицы.

Дженнифер вскочила:

— Ужин! Я готовлю спагетти с мясным соусом, совсем забыла!

Она побежала на кухню. Я пошел за ней.

На плите стояла сковорода, там жарился фарш с луком и томатной пастой, Дженнифер помешивала его деревянной ложкой. Рядом кипела кастрюля с водой, по краям выступила пена.

— Сейчас сварю спагетти, десять минут и готово.

Открыла пачку спагетти, высыпала в кипящую воду. Помешала вилкой, чтобы не слиплись.

Я сел за кухонный стол, смотрел как она готовит. Движения быстрые и ловкие. Домашняя картина, обычная и нормальная.

Как будто не было напряжения последних двух дней. Как будто я не убивал позавчера человека. Как будто жизнь продолжается, без драм.

Дженнифер поставила на стол две тарелки, вилки, стаканы с соком. Слила спагетти через дуршлаг, выложила на тарелки. Сверху полила мясным соусом, посыпала тертым сыром пармезан из пластиковой банки.

— Ешь. Ты наверное голодный, весь день не ел нормально.

— Так и есть, я не успел пообедать.

Я ел медленно, наслаждаясь вкусом. Спагетти горячие, соус с чесноком и базиликом, соленый сыр. Все вкусное и домашнее.

Дженнифер ела сидя напротив, иногда посматривала на меня. Улыбалась еле заметно.

— Как прошел первый день на работе? — спросил я.

— Хорошо. Сначала нервничала, но потом освоилась. Старшая медсестра Барбара очень помогла, показала все, объяснила процедуры. Отделение кардиологии, пациенты в основном пожилые, после операций на сердце. — Помолчала. — Но я весь день думала о тебе. Отвлекалась, дважды ошиблась с лекарствами, хорошо Барбара проверила.

— Извини. Не хотел чтобы ты волновалась.

— Не твоя вина. Просто такая ситуация.

Мы доели ужин. Дженнифер собрала тарелки, помыла в раковине. Я вытер полотенцем, поставил сушиться.

Прошли в гостиную, сели на диван. Включил телевизор.

Новости на CBS, Уолтер Кронкайт говорил о предвыборной кампании, Макговерн против Никсона. Переключил на NBC, посмотрел бейсбол, Baltimore Orioles против New York Yankees.

Выключил телевизор. Дженнифер прижалась к моему плечу.

— О чем думаешь?

— О завтрашнем дне.

— Волнуешься?

— Немного.

— Только немного? — Она удивленно посмотрела на меня. — Я бы с ума сошла от волнения.

— Волнение не поможет. Доказательства либо достаточно сильные, либо недостаточно. Мое волнение не изменит решение инспекторов.

Дженнифер покачала головой.

— Ты всегда такой спокойный. Иногда это пугает.

— Почему пугает?

— Потому что не знаю что у тебя внутри. Позавчера ты убил человека. Сегодня нашел доказательства. Завтра решится твоя судьба. Любой нормальный человек был бы в истерике. А ты так спокоен.

Помолчал.

— Внутри я чувствую себя не совсем спокойно. Но показывать это не вижу смысла. Эмоции мешают думать логически.

— А ночью? Когда ты спишь? Тебе снятся кошмары, я знаю.

— Иногда. Вчера мне снился Дженкинс.

— Что снилось?

— Он стоял в гараже и смотрел на меня. С дырой во лбу. Говорил что я ошибся, убил не того.

Дженнифер сжала мою руку.

— Но ты не ошибся. — Она поцеловала меня в щеку. — Пойдем спать. Завтра тяжелый день, нужно отдохнуть.

Посмотрел на часы, всего девятнадцать сорок пять. Рано, но я устал. Плохо спал две ночи подряд, сегодня весь день в напряжении.

Мы пошли в спальню. Дженнифер переоделась в ночную рубашку, я снял рубашку и брюки, остался в трусах и майке.

Легли в кровать. Дженнифер прижалась к моему плечу, положила руку на грудь.

— Спокойной ночи, Итан. Завтра все будет хорошо.

— Спокойной ночи.

Выключил лампу на тумбочке. В комнате стало темно.

Закрыл глаза.

Мысли крутились в голове. Гараж, холодильная камера, коробки с трофеями. Личные вещи мертвых женщин.

Дженкинс хранил их. Как память. Как трофеи.

Серийные убийцы так делают. Хранят что-то от каждой жертвы. Иногда перебирают их, рассматривают, вспоминают сделанное.

Психиатры называют это «сувениры». Связь с жертвами. Продолжение контроля даже после смерти.

Дыхание Дженнифер замедлилось, стало ровным. Она уснула.

А я лежал, смотрел в темноту.

Проснулся я в шесть тридцать утра от резкого звонка будильника. Дженнифер пошевелилась рядом и открыла глаза.

— Доброе утро милый.

— Доброе.

Я быстро собрался. Белая рубашка, темно-синий галстук, серый костюм. Туфли черные, начищенные. Проверил внешний вид в зеркале, все аккуратно и строго, как положено агенту ФБР.

Дженнифер уже встала, надев халат.

— Я приготовлю завтрак.

— Не надо, мне некогда. Выпью кофе.

— Итан, нужно поесть нормально.

— Кофе достаточно.

Она вздохнула и прошла на кухню. Включила кофеварку, стоявшую на плите с вечера. Через минуту оттуда потянуло кофе.

Налила в кружку, протянула мне. Черный, без сахара.

— Спасибо.

Я пил медленно, стоя у окна. На улице уже рассвело, небо серое, машин мало.

Дженнифер молча стояла рядом. Потом попросила:

— Позвонишь сразу как узнаешь результаты?

— Позвоню.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она обняла меня.

— Удачи. Я верю в тебя.

Допил кофе, поставил кружку в раковину. Взял ключи от машины и вышел.

Ехал по пустым улицам. Семь утра, рабочий день только начинается. Офисные работники торопились на автобусные остановки, продавцы газет раскладывали свежие выпуски на лотках.

Припарковал у здания ФБР в семь двадцать пять. Поднялся на пятый этаж.

В приемной никого. Прошел по коридору к конференц-залу, дверь закрыта. Постучал.

— Входите.

Открыл дверь и вошел.

За столом сидели четверо. Томпсон справа, перед ним папка с бумагами, лицо спокойное. Крейг и Мэрфи слева, те же костюмы что позавчера, те же непроницаемые лица. Дональд Морган находился во главе стола, почесывал седые виски, поправляя на носу очки в тонкой оправе.

На столе стоял магнитофон, катушки неподвижны.

— Агент Митчелл, присаживайтесь, — сказал Морган, указывая на стул напротив.

Я сел. Руки положил на стол, спину держал прямой.

Морган открыл папку, пролистал несколько страниц.

— Агент Митчелл, мы собрались для завершения расследования инцидента со стрельбой во время наблюдения за подозреваемым. Вчера вечером специальный агент Томпсон доложил о значительном развитии событий. — Посмотрел на Томпсона. — Дэйв, повтори кратко для протокола.

Томпсон кивнул и открыл свою папку.

— Вчера, в четырнадцать пятьдесят, получена информация о местонахождении арендованного гаража подозреваемого Эдварда Дженкинса. Адрес: Kenilworth авеню, гараж номер одиннадцать, владелец Август Петерсон. Дженкинс арендовал помещение под именем Эдвард Коулман с января семьдесят второго года.

Получен экстренный ордер через помощника прокурора Джеймса Холлидея в пятнадцать тридцать. Обыск проведен с пятнадцати сорока пяти до двадцати одного ноль-ноль. Результаты обыска: обнаружена промышленная холодильная камера, три картонные коробки с личными вещами жертв, инструменты и веревки.

Томпсон достал из папки черно-белые фотографии восемь на десять дюймов, разложил на столе.

— Фотографии с места. Холодильная камера здесь. А это коробки с трофеями.

Я смотрел на фотографии, хотя видел все вчера вживую. Камера в углу гаража, дверь приоткрыта. Стол с коробками. Крупный план содержимого: украшения, часы, фотографии, прядь волос в пластиковом пакете.

Томпсон продолжал:

— Инвентаризация завершена вчера в двадцать три пятьдесят. Полный список изъятых предметов. — Достал еще один лист, машинописный текст, две страницы. — Если коротко, вот например обручальное кольцо с гравировкой первой жертве. Муж уже подтвердил что это ее кольцо. Женские часы с инициалами на задней крышке, принадлежали другой жертве. Ее семья уже тоже подтвердила. Серебряный браслет с подвеской в виде сердца, принадлежал Дженнифер Моррис, третьей жертве. Далее золотые серьги с бирюзой, тоже принадлежали убитой девушке, кулон с фотографией ребенка внутри, красный кожаный кошелек, шелковый синий шарф и так далее по списку.