Сел в машину, завел двигатель. Руки спокойные, дыхание ровное. Голова ясная.

Двадцать шесть выстрелов. Двадцать шесть попаданий.

Факты не изменятся. Дженкинс напал на Дженни, я выстрелил в него, чтобы спасти ее, потому что сам привлек ее. Я не мог его отпустить. Даже если новая жертва убита не Дженкинсом, а я не верю в это, моя стрельба все равно оправдана. Он угрожал ножом, пытался похитить Дженни.

Включил передачу, выехал на дорогу. Поехал домой.

Держал руль обеими руками под руками. Двигатель ровно урчал. Машины вокруг ехали спокойно, люди торопились домой после работы.

Припарковал автомобиль у дома. Поднялся по лестнице, достал ключи, открыл дверь.

В квартире тихо. Свет в гостиной не горит, только на кухне слабо светится лампа над плитой.

— Дженнифер?

В ответ тишина.

Прошел в гостиную, включил настольную лампу. На журнальном столике лежала записка, лист бумаги из блокнота, знакомый почерк синими чернилами.

Взял, прочитал:

'Итан,

Звонили из госпиталя университета Джорджтауна. Приглашают на срочное собеседование, одна медсестра внезапно уволилась, нужна замена. Сказали приехать сегодня к шести вечера, встреча с главной медсестрой отделения. Не могла отказаться, это хорошая возможность.

Ужин в холодильнике, мясной рулет и картофельное пюре, разогрей в духовке. Вернусь к девяти, может позже.

Люблю тебя. Все будет хорошо.

Дженнифер'

Посмотрел на часы, уже девятнадцать сорок пять. Собеседование началось уже давно. Значит скоро вернется.

Сложил записку, вернул обратно на стол. Отправился на кухню.

Холодильник загудел когда открыл дверцу. На средней полке стояла стеклянная форма для запекания, накрытая алюминиевой фольгой. Снял фольгу, внутри мясной рулет из говяжьего фарша, завернутый в бекон, рядом горка картофельного пюре с маслом. Наверное Дженнифер приготовила сегодня днем, еще до того как позвонили из госпиталя.

Включил духовку, поставил регулятор на триста пятьдесят градусов. Подождал пока нагреется, индикатор погас через пять минут. Поставил форму внутрь, закрыл дверцу. Пятнадцать минут на разогрев.

Пошел в спальню, снял пиджак, повесил на спинку стула. Снял галстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

Сел на край кровати, снял туфли, поставил рядом. Лег на спину, руки сложил за головой. Посмотрел в потолок, знакомая трещина змеилась от угла к люстре, я видел ее каждый день.

Тишина. Только тиканье часов на стене, гудение холодильника на кухне, далекий шум машин с улицы.

Закрыл глаза.

Прокрутил в голове события дня. Эта новая жертва на Interstate 95… Убита вчера вечером.

«Если Дженкинс не серийный убийца, вы застрелили невиновного человека.»

Открыл глаза.

Нет. Дженкинс виновен. Все факты указывают на него. Все складывается в пазл.

Новая жертва аномалия. Медэксперт ошибся во времени смерти. Или это другое убийство, не связанное с серийным делом.

Совпадение. Должно быть совпадение.

Повернулся на бок, посмотрел на комод. Но что если медэксперт прав, новая жертва умерла после смерти Дженкинса, и улик против него будет недостаточно?

Тогда суд. Обвинение в непредумышленном убийстве. Или убийстве второй степени, как угрожал Крейг.

От пяти до двадцати пяти лет тюрьмы.

Конец карьеры. Конец будущего. Конец всему.

Я резко встал, прошел на кухню. Из духовки пахло жареным мясом и картофелем. Открыл дверцу, достал форму прихваткой. Поставил на плиту.

Взял тарелку из шкафа, вилку и нож из ящика. Положил половину мясного рулета и ложку пюре. Сел за стол.

Ел медленно. Мясо сочное, бекон хрустящий, пюре с маслом и солью. Дженнифер хорошо готовит. Научилась от матери, она рассказывала, что в детстве помогала на кухне каждый вечер.

Доел, помыл тарелку под краном. Поставил сушиться на полотенце.

Налил холодной воды в стакан, выпил. Посмотрел на часы, уже девятнадцать тридцать. Еще час-полтора до возвращения Дженнифер, может больше.

Вернулся в гостиную, сел на диван. Включил телевизор, экран двадцать один дюйм, черно-белое изображение. Переключил каналы.

Новости на CBS. Уолтер Кронкайт говорил об Уотергейте и слушаниях в Сенате. Переключил на NBC, там шел ситком «Сэнфорд и сын», то и дело слышался смех за кадром. Переключил на ABC, там бейсбол, Washington Senators против Baltimore Orioles.

Выключил телевизор.

Не мог сосредоточиться. Мысли крутились вокруг одного.

Три дня до результатов экспертизы.

Три дня ожидания.

Томпсон рекомендовал молиться, чтобы время смерти оказалось раньше.

Молиться не буду. Не верю в молитвы.

Верю в факты. В работу. В логику.

Крейг и Мэрфи запретили вмешиваться в расследование. Но они ищут доказательства вины Дженкинса. А если не найдут?

Криминалисты обыскали квартиру, ничего не нашли.

Завтра обыщут грузовик, возможно тоже ничего не найдут. Дженкинс был слишком хитрый и осторожный ублюдок.

Тогда что?

Сидеть дома, ждать вердикта?

Нет.

Нельзя просто ждать.

Нужно действовать.

Но как? Мне запретили участвовать в расследовании. Если нарушу, мне выдвинут дополнительные обвинения.

Встал, прошелся по комнате. От дивана к окну, от окна к дивану. Руки держал в карманах брюк.

Думай. Подключай логику.

Крейг запретил вмешиваться в официальное расследование. Не контактировать со свидетелями, не посещать места преступлений, не изучать материалы дела.

Но он не запрещал изучать публичную информацию.

Газеты тоже являются публичной информацией. Их можно читать.

Библиотечные архивы тоже публичное достояние. Их можно просматривать.

Записи компании Pacific Northwest Freight, вот это не совсем публичные данные, но если представиться журналистом…

Финансовые записи Дженкинса, налоги, аренда дома и другого имущества. Публичные данные могут быть в архиве округа.

Можно изучать, не нарушая запрета.

Формально.

Я наконец остановился у окна, посмотрел на улицу. Фонари уже давно зажглись, машины ползли по улицам с включенными фарами. Люди шли по тротуарам, с работы, по магазинам, спешили домой.

Повернулся, посмотрел на дверь спальни. Завтра утром визит к психиатру Уэллсу. Обязательная психологическая оценка. После визита я свободен.

Мне рекомендовали сидеть дома. Ждать новостей.

Но никто не запрещал изучать публичную информацию.

Решение созрело.

Завтра после Уэллса начну собственное расследование. Неофициальное. Осторожное. Формально не нарушая запрета.

Найду доказательства. Или хотя бы зацепки.

Потому что невозможно сидеть дома три дня и ждать пока кто-то другой решит мою судьбу.

Доктор Натан Уэллс сидел за столом и быстро писал. Не поднял головы когда я вошел.

— Присаживайтесь, агент Митчелл.

Я сел на стул напротив. Кабинет маленький: металлический стол, два стула, кушетка у стены. Книжный шкаф забит томами по психологии и психиатрии с потертыми корешками. На стене диплом в рамке: «Натан Уэллс, университет Джонса Хопкинса, 1954». На столе фотография, Уэллс с женой и двумя детьми, лет десять назад, судя по одежде и прическам.

Уэллс закончил писать и посмотрел на меня. Лет шестидесяти, лицо худое, глубокие морщины вокруг глаз и рта. Волосы седые, зачесаны назад, редеют на макушине. Очки в тонкой металлической оправе. Коричневый костюм, темно-зеленый галстук ослаблен. Белая рубашка, воротник расстегнут.

— Агент Митчелл. Итан. Можно по имени?

— Да.

— Хорошо. Я доктор Уэллс, психиатр ФБР. Работаю с агентами двадцать лет. — Голос мягкий и неторопливый. — Вы здесь для обязательной психологической оценки после инцидента со стрельбой с летальным исходом. Это стандартная процедура, вы понимаете?

— Понимаю.

— Хорошо. Наша беседа конфиденциальная. Я составлю отчет для вашего начальства, но детали разговора останутся между нами. Исключение только если вы представляете угрозу себе или окружающим людям. Тогда я обязан сообщить. Ясно?