— Допускаете что могли ошибиться, — Крейг повторил медленно. — Сколько процентов вероятности ошибки?

Подумал секунду.

— Пять процентов. Может десять.

— Десять процентов, — Мэрфи записал в блокнот. — Значит на девяносто процентов вы уверены что Дженкинс виновен.

— Да.

Крейг долго смотрел на меня. Потом кивнул.

— Хорошо. Ваша уверенность работает в вашу пользу. Показывает что вы действовали на основании анализа, а не эмоций. — он встал и начал собирать папки. — Но уверенность не заменяет доказательств. Три дня, агент Митчелл. Если новая жертва умерла после смерти Дженкинса, ваши девяносто процентов превращаются в ноль. И тогда вы предстанете перед судом.

Мы тоже встали с Томпсоном.

— Понял. Три дня.

Мэрфи взял блокнот.

— Агент Митчелл, завтра в девять утра прибудьте к доктору Уэллсу, психиатру ФБР. Кабинет триста одиннадцать, третий этаж. Обязательная психологическая оценка.

— Буду.

— И не покидайте округ Колумбия. Не контактируйте с прессой. Не вмешивайтесь в расследование нового убийства. — Мэрфи надел очки. — Если нарушите, мы выдвинем против вас дополнительные обвинения.

— Понял.

Крейг взял магнитофон за ручку и поднял. Нажал кнопку остановки.

— Запись окончена. Семнадцать ноль-три. — Посмотрел на меня последний раз. — Агент Митчелл, я надеюсь вы правы насчет Дженкинса. Ради вас и ради Бюро.

— Я прав.

Крейг кивнул и вышел. Мэрфи последовал за ним, аккуратно закрыл дверь.

Я сидел и смотрел на закрытую дверь. Руки положил на столе.

Томпсон сел рядом и устало вытер лицо.

— Что это было черт подери? Ты видел? Восьмая жертва? Что ты теперь скажешь Итан? Ты действительно уверен что Дженкинс наш клиент? Или играешь роль?

— Уверен, сэр. Дженкинс полностью соответствовал профилю. Все складывается.

— Но новая жертва…

— Медэксперт ошибся во времени смерти, — сказал спокойно. — Или это другой убийца, не связанный с нашим делом. Или подражатель. Существуют разные варианты.

Томпсон вздохнул.

— Надеюсь ты прав. Потому что если нет… — Не закончил.

— Я прав, — повторил. — И я найду доказательства. Трех дней мне достаточно.

Томпсон покачал головой:

— Митчелл. Тебе сказали не лезть в это дело. Так что или домой и молись о том, чтобы время смерти оказалось больше.

Я не стал с ним спорить. Просто кивнул и встал.

— Понял, сэр. Позвольте идти?

Томпсон был так огорчен новостью об убийстве, что просто кивнул мне в ответ и отвернулся.

Вышел из конференц-зала, спустился на первый этаж, вышел из здания.

Машина ждала на парковке. Сел за руль, завел двигатель. Посмотрел на часы, уже почти шесть вечера.

Домой не хотелось. Дженнифер будет спрашивать, волноваться, смотреть испуганными глазами. Сначала нужно успокоиться самому. Привести мысли в порядок.

Развернул машину, поехал не домой, а на юг по Четырнадцатой стрит. Через двадцать минут припарковал возле одноэтажного здания из серого бетона. Вывеска над входом гласила: «Capital City Shooting Range», красные буквы на белом фоне. Открыто до девяти вечера.

Я зашел внутрь. В вестибюле пахло порохом и оружейным маслом. За стойкой сидел мужчина лет пятидесяти, лысый, в клетчатой рубашке. Жевал зубочистку, читал журнал «Gun Digest».

— Вечер, — кивнул он. — Дорожка?

— Да. На час.

— Три доллара. Оружие?

— Нет.

— Тогда еще три доллара за пользование.

Я заплатил за оружие и патроны. Протянул десять однодолларовых купюр. Мужчина взял, выдал мне амуницию и пластиковую бирку с номером семь.

— Седьмая дорожка, в конце. Мишени там же, силуэты B-27, по двадцать центов штука.

— Спасибо.

Прошел через дверь в стрелковую зону. Длинный зал, двенадцать дорожек разделены фанерными перегородками. Бетонные стены, высокий потолок с флуоресцентными лампами. Тут стреляли трое, все мужчины, двое на ближних дорожках, один в дальнем конце. То и дело слышались глухие звуки выстрелов, эхом отдающиеся от стен.

Седьмая дорожка свободна. Я закрыл уши берушами, окружающие звуки утихли. Взял две мишени B-27 с соседнего стола, бумажные силуэты человека, черные на белом фоне. Прикрепил одну к держателю, нажал кнопку, мотор загудел, мишень поехала по тросу вглубь дорожки. Остановил на расстоянии двадцать пять футов.

Я взял выданный пистолет, Browning Hi-Power, бельгийского производства, калибр девять миллиметров. Черная пластиковая рукоять, затвор стальной вороненый. Магазин на тринадцать патронов, сейчас полный.

Положил пистолет на стол, достал запасной магазин, еще тринадцать патронов Federal девять миллиметров, с полой металлической оболочкой, сто пятнадцать гран. Положил рядом.

Взял Браунинг, проверил, патрон в патроннике, предохранитель включен. Отключил предохранитель большим пальцем, поднял пистолет двумя руками. Встал в стойку, левая нога чуть вперед, корпус под углом, руки согнуты, пистолет на уровне глаз. Как учили в Квантико.

Прицелился в центр силуэта. Прицел и мушка совместились. Дыхание ровное, палец на спусковом крючке.

Выстрел.

Отдача небольшая, в Browning Hi-Power она полегче чем у Smith Wesson.38 Special. Гильза вылетела вправо, звякнула о бетонный пол.

Посмотрел на мишень, попадание в центр грудной клетки, чуть левее сердца. Хорошо.

Выстрелил еще раз. И еще. Методично, без спешки. Пять выстрелов, все в область размером четыре на шесть дюймов в центре силуэта.

Опустил пистолет, глубоко вдохнул. Запах пороха успокаивал. Руки твердые, мысли ясные.

Вчера я стрелял в человека. Сегодня в бумагу. Разница огромная, но движения те же. Прицелиться, выдохнуть и нажать.

Дженкинс вчера был убит наповал, мгновенно. Пуля в лоб, навылет. Чистый выстрел.

Может быть слишком чистый?

Крейг сказал: «Слишком эффективно для новичка.»

Поднял пистолет снова, прицелился в голову силуэта. Маленькая цель, круг диаметром шесть дюймов. С двадцати пяти футов попасть сложно.

Выстрелил.

Попадание в верхнюю часть головы, чуть выше глаз.

Выстрелил еще.

Попадание в центр лба.

Еще.

Попадание справа от центра, но в пределах круга.

Опустил пистолет. Из восьми выстрелов три в голову, пять в грудь. Восемь попаданий из восьми.

Это не удача. А результаты тренировок.

Два раза в неделю ходил в тир с мая. Пятьдесят патронов за сессию, иногда сто. Стрелял по силуэтам, по круглым мишеням, с разных дистанций. Двадцать футов, двадцать пять, пятьдесят. Из служебного Smith Wesson.

Результаты превосходные. В Квантико стрельба была девяносто три процента попаданий. Сейчас, девяносто восемь, может девяносто девять.

Это не магия. Не чистая удача. А результат упорных тренировок.

Магазин опустел, затвор остался в заднем положении. Нажал кнопку, магазин выпал в левую руку. Вставил запасной, отпустил затвор, он лязгнул, досылая патрон в патронник.

Поднял пистолет, прицелился снова. На этот раз в голову, только в голову.

Выстрел. Попадание в центр лба.

Выстрел. Чуть левее.

Выстрел. Чуть правее.

Методично опустошил второй магазин, все тринадцать выстрелов. Нажал кнопку, мишень поехала обратно. Снял с держателя, посмотрел.

Голова силуэта изрешечена, восемь дыр в круге диаметром четыре дюйма. Все попадания смертельные.

Как и вчера.

Дженкинс получил одну пулю в лоб. Мог получить бы еще пять, если бы понадобилось.

Сложил мишень пополам, положил на стол.

Вставил свежий магазин в пистолет, проверил затвор, включил предохранитель. Положил на стол.

Снял беруши. Собрал гильзы с пола, двадцать шесть латунных гильз Federal, еще теплых. Высыпал в ведро для переработки у стены.

Вышел из стрелковой зоны. Мужчина за стойкой поднял глаза от журнала.

— Закончили? Час еще не прошел.

— Достаточно.

— Как вам понравилось?

— Хорошо.

— Приходите еще.

Кивнул, вышел на улицу. Воздух прохладный, солнце садилось за горизонт. Небо оранжево-красное, облака розовые.