Чем больше Олег Петрович в него всматривался, тем больше странностей находил в нелепой фактуре, сидящего напротив него за мраморным столиком.

Человек сидел очень прямо как будто бы в спину его была вставлена палка. Он совершенно не вращал шеей и плечами.

Вся его гибкость организовывалась в районе поясницы. Оттого он при всяком движении походил на марионетку или на игрушку из кукольного театра, странно складывающуюся при попытке сдвинуться.

Лицо незнакомца было очень бледным, даже белым, вытянутое вниз, со скулами, переходящими в достаточно массивный подбородок. Светлые, слегка завивающиеся волосы зачёсаны назад.

Над близко посаженными глазами находились белёсые брови. В отличие от тела лицо и брови были очень подвижны, но глаза сквозь круглые очки смотрели настороженно и вопросительно.

«Не наш!» — всплыло определение неожиданного компаньона в уме Олега Петровича.

— Ну, конечно, не ваш, Олег Петрович. Что вы? Где я, а где вы! — и товарищ отклонился верхней половиной туловища сильно назад и посмотрел на красивый потолок ресторана. Затем он вернулся в исходное положение и заговорил тонким голосом:

— Я времени у вас займу, Олег Петрович, ровно столько, сколько нужно для решения нашего с вами вопроса!

Странный тип торжественно посмотрел на собеседника и наклонился к нему, слегка облокотившись о стол.

— Уважаемый…, — он назвал имя человека в позолоченных очках, — просил вас узнать о битве! Так вот, я послан сюда, чтобы объявить вам, что сражение будет, непременно будет!

Более того оно уже идёт, причём давно, с переменным успехом и иногда в не очень явном, так сказать очевидном виде!

Олег Петрович в который раз про себя посетовал на сегодняшний растянувшийся до бесконечности в своих странностях день. Он переполнился если не бредом окруживших его людей, то, по крайней мере, сплетением небылиц и туманных намёков на некие обстоятельства, недоступные его пониманию.

«Какая битва? Кого с кем? И при чём здесь я!». Мысли, как пули при стрельбе из автомата выскакивали в его мозгу и тут же куда-то пропадали. Олег Петрович сделал ещё маленький глоток коньяка и спросил:

— Что за битва? Какая и для чего?!

Ему вдруг сделалось смешно и грустно от сегодняшней жизни.

— Как «какая»? Известно какая! Будет битва добра со злом! Не решающая пока, но для вас важная! Очень важная!

Человек с той стороны стола принялся смотреть тяжёлым взглядом на хмелеющего Олега Петровича, который от услышанного выпучил глаза и открыл рот.

— Понимаю, звучит неожиданно, но надо, надо! Так устроена наша вселенная, вся жизнь — борьба, перефразируя брата Германа! И мы отводим вам, уважаемый Олег Петрович, важную, почти ключевую роль в предстоящем сражении!

— Я ни в чём участвовать не буду, да и не могу! Я к другому приучен! — в смущение и недоумении произнёс в ответ не совсем трезвый Олег.

Чиновный человек вращал в изумлении головой в поисках, кого бы позвать к столику, чтобы устранить создавшееся недоразумение.

Но зал ресторана был по-прежнему мрачен и пуст. Никакого звука или движения не происходило в нём в этот траурный момент.

— Вы идеально нам подходите. Роман Акакьевич назначен руководителем наших сил. Вы, как личность, которой он доверяет, будете отвечать за правый фланг.

Противник хитёр, опасен и, главное, вечен. Поэтому победить навсегда его невозможно, но нам этого и не надо.

Нам нужно его утихомирить, дезактивировать на некоторое время. Так это звучит, по-вашему. Чтобы он был, но не сильно мешал. Поменьше высовывался.

Бледный человек полез куда-то внутрь грязного фрака и достал оттуда жёлтый лист бумаги, смахивающий на пергамент. В руке у него хищно блеснула золотом дорогая ручка.

Незнакомец положил лист на стол и начал рисовать на нём под носом у растерянного Олега Петровича круги и стрелки на листе, мимоходом приговаривая:

— Вот здесь они, здесь мы. Шестого января они разворачиваются в атаку и идут отсюда сюда. Семью колоннами. Нам надо выдержать этот натиск, и поэтому вот здесь мы устраиваем наши укрепления.

Вы со своей летучей кавалерией ждёте сигнала для того, чтобы ударить во фланг и опрокинуть противника. Также, если одна колонна повернёт и пойдёт к вам сюда, вам придётся принять бой и обороняться до перестройки наших основных сил вам на помощь!

Бледный неожиданно замолк и вопросительно посмотрел на слушающего:

— Вы же финансист, Олег Петрович!

— Нет, я юрист по образованию! — отвечал впечатлившийся размахом дела Олег Петрович

— Но вы же деньги любите, и они у вас имеются! — уверенно сказал бледный человек, он снял с горбатого носа своё серебристое пенсне и мягко положил его на стол.

— Поэтому вы финансист! И ваши средства понадобятся для всеобщей победы в будущем сражении! Но об этом чуть позже…

Олег Петрович уловил деловую нотку в настроении бледнолицего, и это ему категорически не понравилось. Он поднял руку с выпрямленным указательным пальцем и попытался вставить хоть какое-то возражение в речь говорящего.

— Я всего лишь чиновник, — начал он, — в том смысле, что служу государству и доход от службы моей весьма невелик, и я думаю, что он будет совершенно неинтересен для вашего дела!

— Олег Петрович, — бледнолицый осклабился и улыбнулся. Улыбка вышла на его не смеющемся лице убогой и кривой, — давайте-ка называть дело нашим! А по поводу финансов не беспокойтесь, нам много и не надо!

И он начал вслух перечислять и складывать все тайные и не очень количества денежных средств, коими мог распорядиться Олег Петрович.

Закончил он определением точного объёма денег на счёте зятя кузины на каких-то заграничных диковинных островах. Тут Олег Петрович понял, что отвертеться от этого таинственного всезнайки будет очень трудно!

Тем временем «пришелец» почесал ручкой у себя в светлой шевелюре и озвучил итоговую цифру суммы всех средств. Она вышла ровно такой, какую любил и тайно лелеял их хозяин для уверенности в завтрашнем, в послезавтрашнем и во всяком будущем дне своего беззаботного существования.

— Вот так, вот так, Олег Петрович! Но об этом позже…! Мне сейчас нужно ваше согласие возглавить одно из крупных соединений в грядущем сражении! Стать помощником Романа Акакьевича! Вы согласны?

Олег Петрович думал и размышлял.

«Этот тип знает обо мне слишком много!» — решал он привычным методом медленно, не торопясь, взвешивая всплывающие в нём разные обстоятельства.

«Но думаю, обо мне и так всё известно в определённых кругах! Или, по крайней мере, до всего можно дойти в случае специального интереса ко мне».

«Но что же будет, если я откажусь? Не убьют же меня!»

Олег Петрович допил свой бокал с коньяком и принялся изучать его стеклянное дно. Бледный человек ждал, неотрывно глядя на мучающегося в поисках решения задумчивого собеседника.

«А если посадят и всё отнимут!» — всплыла самая сокровенная и страшная для таких людей, как Олег Петрович зловещая мысль. Но он постарался отогнать её от себя, с вниманием взглянув на типа в старом грязном фраке коричневого цвета, замершего у другой стороны столика.

«Этот не про это! Не про посадку» — с тоской подумал Олег Петрович и спросил:

— А если я не соглашусь, что будет?

— Битва состоится. И вы в ней точно будете участвовать. Только командиром рангом поменьше, сильно поменьше.

Сотней какой-нибудь будете распоряжаться, Олег Петрович, а то и взводом. Ближе к земле, так сказать. Но там и погибнуть можно, пасть смертью храбрых или простой смертушкой. Это уж как судьбе вашей будет угодно, как она вами распорядится!

— А что мне делать надо будет в случае моего согласия?! — уныло произнёс Олег Петрович.

— Да, в общем, ничего! Вам надо будет только во всём слушаться вашего друга и старого приятеля, Романа Акакьевича! Только и всего!

Предложение было понятно и не сильно противоречило жизненным принципам Олега Петровича. Его смущала перемена ролей с господином Дюном, случившаяся в сегодняшнем сумасшедшем дне.