После положи свиток на хладную землю посередине перекрёстка и сожги его огнём ночи, призвав искру из дыхания теней. Дождись, пока Пламя Поглощения сожжёт до праха твою боль. Когда тление угаснет, и тьма сомкнёт объятия — склонись пред Лунной Матерью, проси, чтобы она вернула дочь на твои небеса, и прошепчи благодарность…»

и замолчал.

Опять случилось очередное переключение, и второй голос басовито выдал в аудиосистему: «Всё так, всё так. Кровь в тени, страх в золе…»

Нехорошее чувство тревоги холодком проскользнуло под сердцем у глядящего на дорогу водителя, но тут же исчезло. Человеком он был немолодым, опытным, много чего видел в жизни и практически отвык удивляться чему-нибудь.

Айрат любил свою работу, свой современный микроавтобус. Он вёл его, сидя в водительском кресле среди лампочек и подсветок, удобных кнопок и панелей.

Ему представлялся космический корабль. Уютный тёплый салон, когда снаружи великий холод и мгла. Как оператор космического корабля, шофёр пробивался сквозь тьму пространства к далёкой неземной станции!

К тому же и зарплата была приличная, так чего ещё желать в этой жизни!

Переговорщики замолчали, и водитель в успокоении откинулся на спинку кресла. Жалобно скрипнуло сидение под ним.

«Шестой шестнадцатому! Шестой шестнадцатому! Имя есть! Есть имя — Айрат! Так его зовут! Принимай!»— опять включились два переговорщика.

Шофёр от неожиданности выпрямился на водительском месте, машина слегка вильнула на дороге. Странным образом слово, произнесённое неизвестным басовитым шестым, совпало с его именем.

Ветер стих. Впереди на дороге лежал туман, как белеющее в сумраке байковое толстое одеяло. Задумавшийся водитель передней машины влетел в него, по привычке включил дальний свет и сбавил скорость.

Два чёрных микроавтобуса, как неразлучные тени, стали пробираться сквозь белёсые слои земного облака вперёд, к своей призрачной цели. Радио тут же угасло, словно кто-то отжал рубильник на далёкой радиостанции.

Фары разрезали туман и щупали полотно дороги вперёд метров на тридцать. Придорожное пространство по бокам исчезло в белёсой дымке.

Видимыми остались только три части мира: полоса дороги, туман и панель приборов в автомобиле. Разве что ещё в зеркале заднего вида передней машины светили и прыгали фары микроавтобуса, мчавшегося за первым.

Некоторое время двигались в застывшей белизне.

«Странное дело. Едем уже полчаса по этому туману и ни одной встречной машины.» — пронеслось в голове Айрата. Они как будто парили среди монотонного однообразия, находясь внутри огромного вытянутого кокона.

Водитель краем глаза посмотрел на приборную панель: стрелка спидометра упёрлась в цифру скорости. Перевёл взгляд вперёд и убедился, что дорога бежит своими неровностями под машину.

Туман сделался в свете фар каким-то зеленоватым. Его клубы смыкались над шоссе, словно арка из непроницаемой серовато-зелёной пелены.

Задний автобус стал мигать фарами.

«Ну что ещё?»— Айрат ударил по тормозам, машина резко остановилась, он опустил боковое стекло и прислушался. Стояла глухая тишина, звуков совсем не было.

Сзади громко хлопнула дверь. Раздались негромкие шаги, быстро подошёл водитель второго микроавтобуса, спросил:

— У тебя всё нормально?

Айрат уставился на него расширенными глазами:

— Пока да. Только вот туман мешает. А что ты так спрашиваешь?

— Ты один в машине?

— Ну конечно, один. А кто ещё?

— Мерещится, что ли, от этого тумана. Еду за тобой и вижу, как на меня через твоё заднее стекло кто-то смотрит. Потом исчез, потом снова появился.

Айрат включил свет в салоне, коллега обошёл автобус, отодвинул боковую дверь и залез внутрь автомобиля.

— Пусто! — произнёс он, выползая из автобуса на полусогнутых ногах.

— Ну а как иначе! — с удовлетворением отметил Айрат и повернулся к лобовому стеклу. Он бросил взгляд на дорогу и вздрогнул от неожиданности!

Спереди, в метрах пяти от микроавтобуса, стоял странный тип и довольно недружелюбно, даже зловеще улыбался.

Из его головы во все стороны торчали всклокоченные, пепельные в свете фар волосы с масляным отблеском. Лицо было широкое и плоское, давно небритое, кожа на нём и руках была рябой, обветренной, серо-зелёного цвета.

На здоровущих кистях вилась густая чёрная заросль, сильно похожая на шерсть. Он опирался на огромную кривую палку и был одет в старинную домотканую рубаху, поверх которой напялена засаленная кожаная жилетка.

Мужчина смотрел с прищуром, подняв свирепый взгляд над бьющим ему в лицо светом фар. Рожа его сморщилась и напоминало сжатую детскую варежку с двумя жгучими круглыми глазами.

У Айрата брови поехали вверх от удивления. Он скрипнул зубами, не зная, как реагировать на эту удивительную фигуру из тумана.

— Эх ты, — донёсся до его ушей протяжный выдох. Другой водитель в оцепенении замер напротив, со стороны пассажирской двери.

Откуда взялся этот…человек? На дороге…в тумане…?

Оба водителя смотрели на него во все глаза, ничего не понимая…

Между тем мужик расправил чернявое лицо и начал открывать и закрывать рот. Но ни звука не вылетело оттуда и не дошло до распахнутых от страха ушей людей у автобуса. Поза говорящего не изменилась нисколько, только шевелились в страшной беззвучной пляске чёрные губы на кривом рту.

Пассажирская дверь осторожно открылась, и Вадим, шофёр заднего микроавтобуса, крайне тихо проскользнул на сидение по соседству с Айратом.

— Айрат, валить надо отсюда. По-моему, это нечисть какая-то, а не человек! — зашептал он, не сводя глаз с необыкновенного мужика.

Тихонько прихлопнул дверь автобуса и нажал на кнопку её блокировки. Тип снаружи словно услышал щелчок замка, закрыл рот и медленно поплыл в сторону машины, не меняя позы, не перебирая ногами и не улыбаясь больше. Айрат нажал на кнопку поднятия бокового стекла.

Сверху в него вплыло лицо! Оно было неправильным!

В каких-то кожаных складках, морщинах, с широкими скулами, с неровными рваными губами, намалёванными как будто бы светящимся фломастером. Глаза с огромными чёрными зрачками казались выжженными адским пламенем.

Вся нижняя половина лица поросла тёмной кучерявой порослью. К стеклу поднялся согнутый огромный палец и постучал в него. Ожило радио, и «шестнадцатый» громко и внятно, без эфирных шорохов произнёс:

— Айрат. Открой, Айрат. Не надо…! Перестань.

Айрат сидел ни жив ни мёртв!

Человеческая природа готова к чуду, но к чуду положительному, несущему радость жизни. Ночные чудеса чаще всего радости не приносят! Они превращаются в кошмары и долго потом бередят и не отпускают душу.

— Смотри на меня, Айрат, — голос из радио расширился, стал глубоким и проникновенным.

Он звучал на фоне мерно повторяющегося слабого звука. Айрат смотрел в эти щели чёрных глаз и уже не видел их.

В голове его начало проясняться. Появилось и разрослось чужое чувство огромного удовлетворения от встречи с Триагором. Имя само по себе определилось в водителе, выскользнуло откуда-то в сознании и закрепилось там.

Тело водителя вытянулось как стрела. Мужчина сидел на своём месте, покачиваясь в такт повторяющимся щелчкам из радиоприёмника, и весь превратился в одно большое ухо.

— Ты знаешь меня, Айрат. Выйди ко мне, и мы с тобой никогда не расстанемся. Куда ты, туда и я!

Вадим увидел, что с Айратом что-то происходит! Он сидел рядом с ним в полнейшей тишине и с ужасом взирал на мерзкую физиономию за водительским окном. Наконец, он поднял руку и положил свою ладонь на плечо приятеля и ощутил окаменевшее под ней тело.

— Айрат, ты что? Ты чего? — неуверенно говорил он, но это никак не действовало! Его товарищ уже не слышал никого, кроме чудного голоса из авторадио. Но он неожиданно замолк.

Мужчина с кривой палкой вдруг остановился. Резко повернулся в сторону тумана и замер в нелепой позе, прислушиваясь к чему-то.