Они смотрели с вызывающим интересом, пониманием и всепрощением. Надо только было всмотреться! Чувствовалось что этот человек одарён от природы такими глазами. Ему можно просто молчать и смотреть.

Улыбка или гримаса улыбки на лице и всепрощающие глаза уже не отпускали. Хотелось ещё и ещё раз окунуться в их теплоту и прозрачность.

Вытянутая комната, залитая белым светом неоновых ламп, казалась тесной. Из-за стоящих друг напротив друга двухъярусных кроватей.

Ближе к двери был стол. На нём находились остатки пищи на пластиковых тарелках и гранёные стаканы, пустые и полупустые, с мутной жидкостью внутри. Между ними диссонансом располагалась большущая медная пепельница старинной работы, заполненная остывшими окурками.

Толика Ненасытного Роман Акакьевич увидал вчера. Ничего такого в нём не признал и не вспомнил.

Олигарха со свитой выпустили из джета на площадку перед длинным аэродромным двухэтажным зданием с синей крышей. Навстречу выгрузившейся из самолёта компании, под мятущийся ветер и снег выползла из коробки здания небольшая фигура и косо встала, держась за дверь.

— Добрый день! — как можно раскованнее произнёс вездесущий Андрюша и протянул ладонь без перчатки навстречу мужичку. Тот долго возился, сдирая варежку с руки.

Все присмотрелись к мужчине. И увидели, что встречающий не просто так кривится у двери, а что он хром на левую ногу.

Наконец, оголив руку, мужичонка крепко поздоровался с Мазком и неплотным, почти юношеским голосом выкрикнул:

— И вам не хворать! Удачно сели! У нас с первого раза не у всех получается — полоса короткая! Ветер ещё!

Потом засуетился, сторонясь и пропуская прилетевших в здание:

— Вы проходите, проходите! Тута всё теплее, чем на улице!

Они попали в полутёмный зал со светящимися надписями «Выход» и «Вход».

Мрачность и безжизненность здания навевала уныние и атмосферу фильмов-ужасов среднего пошиба. Имелась одинокая стойка регистрации, и место для сдачи багажа, покрытое брезентом.

В глубине, через проход от стойки темнела дверь с хорошо подсвеченной табличкой «Служебный вход». Табло отсутствовало напрочь, как и не было никаких светлых витрин для торговых точек и мест кормления публики.

«Так, так! — подумал внимательный референт Андрей: — А место, как видно, весёлое!»

Роман Акакьевич торопливо семенил, как всегда окружённый охранниками и господином Синицыным. По привычке ему хотелось нырнуть в кузов поданного лимузина и убыть к месту восстановления после длительного перелёта.

Однако вся компания упёрлась в запертую наглухо дверь из здания и вынужденно остановилась. Все принялись оглядываться в поисках референта, определяющего выход из любого текущего затруднения. Деваться было некуда, и Андрей Александрович принялся устранять возникшую загвоздку.

Он оторвал своё тело от застывших в недоумении товарищей и стал искать исчезнувшего хромого мужичонку.

— Эй! Уважаемый! Вы где? — не очень уверенно позвал он.

В ответ где-то щёлкнул как будто бы рубильник, и жёлтый свет залил внутреннее пространство аэропорта. Из дальнего угла, из-за серых перегородок, понеслись к ушам Андрея Александровича звуки шаркающих, неровных шагов. Вскоре хромой предстал перед компанией.

— Ну что! Так-то лучше?! — озабоченно смотрели на референта пронзительные голубые глаза.

Работник снял капюшон, и под ним оказалась чёрная вязаная шапка, под ней — сияющий взор. Нос сильно расширялся книзу от тонкой переносицы, со складок щёк свисали усы и борода, покрывая нижнюю часть лица.

Слабый запах перегара почудился в воздухе референту Андрюше. Глаза незнакомца разглядывали его пронзительно, ясно и с непонятным удовлетворением.

— Вас как зовут? — перешёл к делу без предварительных экивоков решительный Синицын.

— Толяном меня кличут! — просто ответил мужичок.

— Анатолий, вас предупредили, кто сядет на ваш аэродром?

— Конечно! — с удивлением от такого нелепого вопроса отвечал Толик. — Большой государственный человек, товарищ с заглавной буквы!

Последнюю сентенцию Андрей Александрович пропустил мимо ушей. В нетерпении начав качаться всем телом на прямых ногах, референт продолжил:

— Так, где мы разместимся? Кто встречает нас? Из Магнитогорска звонили по нашему поводу?

— Звонили, звонили! И через диспетчеров передавали! Я поэтому и здесь, чтобы встретить вас, гости дорогие! — вскричал Анатолий с удовольствием. С удовольствием и радостью обхватил обеими руками ладонь референта и принялся трясти её с булькающим смехом.

Андрюша с брезгливым выражением лица вырвал руку и надел на неё лайковую перчатку. Ему ситуация с этим чёртовым аэропортом не нравилась:

— Так! А скажи, уважаемый, машина за нами уже едет?

— Никак нет! — по-военному отвечал Анатолий, — все авто начальник забрал, он с третьего дня на рыбалке! А других мы не имеем!

— А руководство города! С ними связались? У них же есть автомобили? — Андрей Александрович несколько повысил голос.

— Вот тут сведений не имею! Да и кто связываться будет? Здесь только я и диспетчер!

Референт с неудовольствием на лице оторвался от Анатолия. Набрал номер в телефоне и прижал руку с аппаратом к уху, грозно сверкая глазами в пустом пространстве аэропорта.

— Это Синицын! Почему нас здесь никто не встречает?

Трубка что-то забулькала в ответ.

Референт отошёл от компании ожидающих людей, от принимающего их хромого Толика и начал с рукой у уха бродить по залу. Роман Акакьевич с окружением в молчании внимательно следили за ним с надеждой и осуждением.

Анатолий, опёршись рукой о стойку, старался отогнать от себя видение чекушки, укрытой в морозильной камере холодильника. И не выпасть из приёма неизвестно кому так дорогих гостей.

Наконец, Мазок опустил трубку, вздохнул, посмотрел на часы и подошёл к шефу, господину Дюну:

— Едут! Из Магнитогорска! Часа через полтора будут! Местные все на турбазе — свадьба какая-то!

Роман Акакьевич не по-доброму кинул взгляд на любимого помощника, но ругаться не стал.

— Ну что же, — сказал он, — будем ждать. А пока давайте осмотримся. Может, есть где-нибудь …эээ…ресторан или место для отдыха?

Все снова поворотили свои взгляды на референта Андрюшу. Тот подошёл к Толику:

— Часа два мы здесь у вас побудем, Анатолий!

— Давайте показывайте хозяйство, где можно разместиться! И учтите, у нас ещё экипаж и бортпроводница, так что места достаточно надо! — потребовал Андрей Александрович, всматриваясь в безмятежное выражение лица хромоногого.

Анатолий очнулся, кивнул и начал судорожно крутить головой по сторонам. Пытался вспомнить хоть какое-то удобное место для временного расположения свалившейся с неба лихой компании «больших» людей.

За дверью с табличкой «Служебный вход» был в том числе и пункт отдыха. Он был оборудован шестью двухъярусными кроватями, столом и какой-то кухонной утварью. На первый взгляд сойдёт!

— Там есть небольшая комната для ожидания, — оживился он, указывая пальцем. — Не очень просторная, но для начала подойдёт. Могу провести вас туда!

— Хорошо, — согласился Андрей Александрович и подошёл быстро, не теряя времени, к шефу с компанией и затряс головой, что-то им объясняя.

Все взволновались, замахали руками. С разными лицами — от безмятежных у охранников до обеспокоенных у олигарха с референтом и у начальника охраны двинулись в сторону служебного входа.

Они пробирались через пустынный аэропорт, где слышался только шум ветра и редкие щелчки чего-то, бьющегося о стену здания. Внутри было тепло, но нежарко. Немного тускло, хотя место выглядело аккуратным. Только слой пыли выдавал отсутствие лётной жизни в аэропорту.

«Как знать, как знать?» — думал про себя отчего-то Толик, незаметно приглядываясь к длинной молодецкой фигуре Романа Акакьевича. Он увидел размашистую походку олигарха, слегка падающего телом вперёд при каждом шаге. Что-то далёкое, позабытое шевельнулось в душе техника-смотрителя.